РЕТРОСПЕКТИВА - ВОДНАЯ СИМВОЛИКА РОССИЙСКИХ ДЕНЕГ - 1996-3

Наконец-то мы в вами добрались до символически живой банкноты. Точнее – полуживой, поскольку, потеряв три нуля в ходе деноминации и превратившись в 1998 году в самую мелкую и ходовую купюру, сегодня десятирублевка постепенно выводится из обращения и заменяется соответствующей металлической монетой.
Но долгие годы массового оборота даром не проходят: ее вид нам всем знаком и памятен, а ее многолетнее символическое воздействие – несомненно.

1024px-Banknote_10000_rubles_(1995)_front
1024px-Banknote_10000_rubles_(1995)_back


Вот, что я посчитал нужным написать об этой банкноте в 1996 году:

С обеих сторон банковского билета достоинством в десять тысяч рублей на нас глядит покоренный Енисей. Наш кораблик, проплывая под фермами огромного моста, буквально съежился под укоряющими взглядами елочек и березок. Данная банкнота через прекрасную башню шатрового стиля также подключает нас к историческим размышлениям, но уже совершенно иного плана. Это история застоя, болота, затопления страны стоячей водою водохранилищ социалистического массообразования. Десять тысяч рублей всегда будут жечь наши пальцы, ибо напоминают нам о грехе матереубийства, о загубленной во имя ложных ценностей природе, которую мы не только убили, но еще умудряемся некрофильски питаться энергией ее агонии. Но одновременно эта банкнота дает нам надежду на единение, поскольку демонстрирует наш общий грех, подлежащий искуплению.

Добавление 2014 года:

Что тут добавить? Все вроде бы правильно и актуально, помимо, естественно, идеологизированных штампов про «застойное болото», которыми мы в ходе предвыборной кампании 1996 года отгоняли электорат от коммунистического выбора. Ну так что – и отогнали-таки… В любом случае из песни слов не выбросишь.

Экологические намеки стоит раскрыть поподробнее. Строительство Красноярской ГЭС действительно сопровождалось беспрецедентными затоплениями плодородных земель (176 000 гектаров), уничтожением 132 населенных пунктов, включая три райцентра, сносом 13 750 жилых строений и принудительным переселением 60 000 человек. Трехсоткилометровое по протяженности незамерзающее водохранилище резко изменило климат, флору и фауну на прилегающих территориях. При этом практически всю энергию, вырабатываемую данной станцией (девятой по мощности в мире), потребляет Красноярский алюминиевый завод, т.е. концерн «Русал», мажоритарными акционерами которого являются структуры Олега Дерипаски и Михаила Прохорова. Сама станция, кстати говоря, через ОАО «ЕвроСибЭнегро» также более чем на 90% принадлежит компании «EN+ Group» Олега Дерипаски.

Тут без комментариев, тем более, что это не символика, это реальность во всей ее красе. Но, к сожалению, эта реальность выбила почву из-под моих давних рассуждений о коллективном чувстве вины за длящееся экологическое преступление, в ближайшее время, по мнению ряда специалистов, имеющее шанс трансформироваться в региональную катастрофу. Вина тут уже не коллективная, да и прибыль уже не бюджетная. Достаточно просто процитировать название статьи с экспертными предупреждениями по поводу будущего Красноярской ГЭС: «Деньги затмили им разум!» (http://svpressa.ru/society/article/58668/).

А вот теперь, пока мы не покинули реверса анализируемой банкноты, поговорим все же и о символике. О символике Енисея, главного персонажа данной денежной купюры, присутствующего на обеих ее сторонах.
Перед нами еще одна явная попытка актуализировать водную норманнскую символику в противовес сухопутной евразийской, противопоставить вертикальную динамичную ось («север – юг») горизонтальной («восток – запад»). Истоки Енисея вытекают из Монголии и формируют альтернативный традиционным ордынским трендам на восток (в Китай) и на запад (в Европу) талассократический северный вектор, ведущий к северному морскому пути и дальнейшим океаническим просторам. Кстати говоря, Енисей и похожий на него Нил являются единственными в мире реками, образующими строго вертикальный водный транспортный канал. Это хорошо видно на карте:

Enisey

Кроме того, Енисей – это российский аналог «рва Адриана» или же «Великой китайской стены». Он отделял Западную Сибирь от мира забайкальских кочевых племен, неоднократно порождавшего разрушительные нашествия на запад орд степных кочевников. Правый берег Енисея почти в 6 раз выше левого, что создает естественную фортификационную преграду на пути возможного вторжения. И потому отправлявшиеся на запад кочевые народы (от гуннов до монголов) обходили истоки Енисея с юга, никогда не пытаясь форсировать эту естественную защитную преграду. Обходили с юга и, соответственно, вторгались в пределы центральной Азии, южного Поволжья и северного Причерноморья, оставляя Русь на периферии основного потока своей миграции.

Соответственно, символика Енисея – это фобийная символика, соотносящая нас сегодняшних с давними и закрепленными кровью страхами наших предков перед ордами, приходящими с востока. В данном случае речь идет даже о более сложном явлении, об итоговом балансе страхов прибрежных жителей перед врагами, приплывающими по воде, и врагами, приходящими по суше.

Данная банкнота, как и все ее «товарки» по серии, символически принуждает своих владельцев делать выбор в пользу водной стихии. Банкнота убеждает нас в том, что она не враждебна, подчиняема и продуктивна, ее энергию можно остановить и использовать в своих интересах, она служит своим хозяевам, перенося их по своей поверхности куда им угодно. И она не является для них препятствием, почтительно огибая опоры построенных ими мостов. Более того, Коммунальный мост в Красноярске, изображенный на анализируемой банкноте, был построен с участием самой реки, т.е. арочные пролеты моста буксировались по воде и устанавливались с плавучих опор. За уникальность монтажа этот мост внесен в справочник ЮНЕСКО «Мостостроение мира».
После того ужаса, который сотворил Енисей в 2009 году с Саяно-Шушенской ГЭС и обслуживавшими ее людьми, подобного рода рассуждения уже не кажутся нам самоочевидными. Но авторы макета данной купюры этого знать тогда просто не могли.


Но мы увлеклись подробностями и не заметили, как перевернули рассматриваемую купюру на лицевую сторону.

С мостом все понятно и добавить тут нечего. Можно, конечно, еще потоптаться на этом образе и вспомнить, скажем, о традиционной символике умирания как «перехода через мост» из мира земного в иной мир, и т.д. Но мы не будем этого делать и вот почему.
На каждой банкноте рассматриваемой нами серии есть своего рода подсказка, обозначающая главный символический объект и акцентирующая внимание именно на его рассмотрении. Я имею в виду т.н. «водяные знаки», которые воспроизводят одни из элементов рисунка при рассмотрении банкноты на просвет. Обнаружение водяного знака гарантирует не только подлинность купюры, но и истинности нашего ее символического истолкования.

На тысячной купюре водяной знак концентрировал наше внимание на вершине ростральной колонны, на пятитысячной – на Софийском соборе. Именно эти символические изображения и стали для нас базовыми при выявлении главного послания, заложенного в анализируемой символике.
Банкнота в десять тысяч рублей акцентирует наше внимание не на мост и не на плотину, а на часовню Параскевы Пятницы, контур которой полностью дублирован в виде водяного знака.

Сначала – о самом строении.

Часовня Параскевы Пятницы – это все, что осталось в Красноярске от Кафедрального собора во имя Рождества Пресвятой Богородицы, построенного на собранные горожанами деньги, освященного в 1861 году и взорванного в июле 1936 года. Сегодня идут разговоры о восстановлении данного храма, но проблема в том, что на освобожденном от него месте стоит сегодня здание Краевой администрации. Такое бывает и нередко. К примеру на месте московской церкви Святой Великомученицы Параскевы Пятницы, стоявшей до 1928 года на Охотном ряду, стоит ныне здание Государственной Думы Российской Федерации.
Часовня была построена в 1855 году на холме над городом на месте древней казачьей сторожевой вышки. С мечта расположения часовни на вершине Караульного горы открывается панорамный вид на центр города и потому она несомненно является одной из главных достопримечательностей Красноярска.

Нас с вами тут должна заинтересовать не сама часовня, хотя судьба ее весьма парадоксальна. В частности, в 1996 году, сразу же после того, как она появилась на денежной купюре, часовня Параскевы Пятницы была передана на баланс РПЦ. Церковь немедленно начала широкие реконструкционные работы и, несмотря на протесты горожан, заменила изначальный шатровый купол на щедро позолоченный луковичный. Но, как ни странно, этому воспрепятствовал сам факт увековечения изначального облика часовни на денежной банкноте. В 2012-14 годах по инициативе городской администрации были проведены реставрационные работы и часовню привели в изначальное соответствие с изображением на банкноте.

Не много нам даст и житийная биография самой Святой Великомученицы Параскевы, жившей и принявшей мученическую смерть в III веке в ионийском Иконионе (ныне – город Конья в турецкой Анатолии). Названа же она была так (Параскева – это и есть «пятница» по-гречески) своими христианскими родителями в честь Великой Пятницы – дня Распятия Христова. Нормальное имя, вспомним хотя бы Робинзона Крузо.

Все это, несомненно, значимо для верующих православных (и не только) христиан, но символического значения не имеет.

Символика начинается там, где образ Святой Параскевы подключается к народной, местами языческой, культурной традиции, трансформировавшей иконный образ суровой ионической великомученицы в популярный персонаж календарного обихода, сравнимый с фигурами Ильи Пророка, Николы Угодника, Георгия Змееборца, и пр.
В отличие от последних Параскева выступает как «бабья святая», мифологически сопоставимая с древнеславянской Мокошью, богиней родов и материнства, прядения и ткачества (день почитания Мокоши – пятница). Богини подобного «профиля» есть во всех народных системах верования (древнегреческие Мойры, древнеримские Парки, германские Норны, и др.); как правило они выражают собой силу самых древних, водных, праматеринских богинь, прядущих и перерезающих нити жизни и людей и богов.
Это символ судьбы, а точнее – неминуемого рока, избавления от которого просто не существует. Богини данного уровня в любом народном религиозном культе – это верховные существа, матери всего живого, покровительницы женского плодородия, брака и материнства. Их символ – вода, погружение в которую равнозначно возвращению в материнскую утробу, регрессивное приобщение к счастью как состоянию, где нет времени и неудовлетворенных желаний, где нет страха и смерти.

Вот это уже серьезно. Это не просто символ, ориентирующих держателей денежных знаков на тот или иной тип историко-национальной идентичности. Тут подключаются универсальные первообразы уровня архетипа Великой Праматери, сила воздействия которых невыразимо сильна. Обычно их энергетику используют в идеологических кампаниях предельно значимого общенационального уровня с целью добиться быстрого и сверх аффективно заряженного отклика массы населения. К примеру – образ «Родина-Мать зовет!» в 1941 году.

На «десятке», конечно же, никто не покушается на Родину-Мать и не требует от нас мгновенной защитной реакции. Но все же отсыл к Параскеве-Пятнице затрагивает весьма значимые пласты нашей психики и, в купе с мостами и плотинами побежденного Енисея, порождает весьма определенную символически выраженную неосознаваемую установку.

А именно: водный, норманнский, европейский путь России (тот же Б.Акунин назвал свою книгу о домонгольском периоде русской истории «Часть Европы») суть служение праматеринским богиням судьбы. Служение это вознаградится сторицей, поскольку вода – это не только жизнь, это еще и основа любой экономики – торговля, транспорт, энергетика, коммуникационная логистика. Вода сама выведет тебя на правильные пути, просто поверь ее материнской власти и плыви по течению. И все у тебя будет – стоит только пожелать. Ты – маленький и слабый ребенок, признай это и материнские богини помогут тебе.
Подобное искушение было описано в русской сказке, когда праматеринская водная богиня, принявшая облик волшебной Щуки, подарила поддавшемуся ее чарам дуралею счастье как регрессию в материнское лоно (символом которого является Печка). «По щучьему велению» исполнялись все его желания, но, к сожалению, только в мире грез. Подобного рода регрессия, вне психопатологии, возможна только во сне.

И вот этим и занималась уходящая ныне на покой банкнота: она усыпляла своих мимолетных и не слишком зажиточных владельцев (мимолетных, ибо кто же будет копить «десятки»), убаюкивала и навевала грезы о либеральной Европе, которая накормит, напоит и удовлетворит все прочие желания поверившего в ее волшебные возможности простака.


Но чудес не бывает. Мы это уже знаем, поскольку наша «щука» показала нам свои зубы и больше не поет нам своих волшебных песен. Поет она их теперь нашему младшему брату, и отсюда – вся двойственность нашего к нему отношения в диапазоне от зависти до презрения.

По щучьему велению