ФУТУРОЛОГИЯ КАК ТОЧНАЯ НАУКА - 2

Футурология2

Продолжим.
Итак, мы установили первый фактор современности, представляющийся многим сегодня абсолютно незыблемым (даже священным) и безоговорочно перспективным, но по логике нашей методологии не имеющий шансов попасть в будущее, т.е. обреченный на уничтожение, причем уже в обозримой перспективе.
Это популярный ныне тип социальной организации, называемый «национальным государством». Причем стоит дополнительно отметить, что существует явный критерий, делающий довольно-таки предсказуемой судьбу каждого из таких квазигосударств, обозначенных историей в качестве пусковых факторов развязывания глобальных войн. Я наделяю их приставкой «квази» по причине неточности употребления термина: настоящее государство создается естественным путем для защиты всех своих граждан; «национальное государство» создается как правило конвенционально (т.е. искусственно, на договорной основе) и изначально своей целью имеет закрепление националистического диктата и доминирования только «истинных граждан», т.е. само создает условия для собственного самоуничтожения.
Итак, вот вам обещанный критерий. Речь идет о природе тех национальных меньшинств, которые данное «государство», стесненное запретами на внешнюю агрессию, неизбежно начинает третировать, объявляя недочеловеками, подлежащими принудительной культурно-языковой ассимиляции (т.н. «интеграции»).
Если «интегрируемые» меньшинства являются частью разделенного имперского (или постимперского) этноса, в особенности – соседнего, то именно эта империя и установит в итоге свой контроль над территорией, где они подвергаются культурно-языковому давлению. В практическом плане сегодня эта задача уже стоит перед Россией и Китаем. Территории, где русские становятся объектом давления, в предельном своем выражении доходящем до практики их выдавливания и физического уничтожения, обречены стать частью России. Просто из соображений региональной, общеевропейской, да и мировой, безопасности.
История подтверждает это, ведь по той же логике интегрировались в Римскую империю в качестве провинций национально ориентированные и условно самостоятельные социумы (типа Иудеи), где римские граждане подвергались насилию. И никакого лекарства против такого насилия, кроме пары-тройки легионов, история нам не демонстрирует.
Если же межнациональные конфликты в «национальном государстве» многоплановы и связаны с «замороженными» территориальными претензиями к практически всем соседям данного новообразования, преломленными через отношения к представляющим соседей диаспорам (пример – Болгария, Венгрия, Румыния, осколки Югославии, та же Польша), то тяготы по контролю над этой территорией обязано принять на себя то или иное наднациональное государственное объединение, типа Евросоюза или же регионального федеративного союза, вроде той же Югославии. Но обязательно в виде внешнего силового контроля. Пока что в этом плане европейцев опережают американцы, использующие антироссийскую истерию и активно вводящие войска на территории наиболее вероятностных национальных конфликтов (Польша, страны Балтии). Очевидно, что США уверились в эффективности подобного рода контроля на примере Германии, продолжающаяся поныне оккупация которой позволила подавить националистическую динамику в предрасположенном к этому этносе. Возможно это действительно путь к предотвращению потенциально зреющих конфликтов и войн. Но тогда не стоит ли обговорить все это открыто и сесть за стол переговоров, как в 1945 году, снова поделив Европу на «зоны ответственной оккупации» великих имперских держав?

Продолжим «зачистку» будущего по методу Микеланджело. Дальше будет легче, поскольку, в отличие от «национальных государств», представляющих, по моему мнению, главную опасность XXI века, все нижеперечисленные факторы, оставляемые нами на пороге будущего, не имеют уже сегодня массовой поддержки в силу явно подмоченной репутации.
Вот вам следующая священная корова современности, которая не имеет перспектив попасть в будущее (а точнее – мы все не имеем шансов попасть в будущее с этой коровой на привязи):

2. Финансовые наднациональные институты и прочие проявления экономического глобализма.

Все та же история учит нас: любого рода интегративные процессы эффективны только до определенного предела и разрушаются, подобно карточному домику, как только этого предела достигают.
Беспредельно интегрироваться могут только фиктивные образования, существующие исключительно в мире условностей и вторичных (а то и третичных и т.д.) моделей реальности.
Так всем казалось и потому человечество умножало фиктивные механизмы увеличения своего финансового «благосостояния» абсолютно ни о чем не беспокоясь. Фикции первичного уровня (деньги, обеспеченные исключительно спросом на них самих) сменялись вторичными (акции и облигации), затем – третичными (фьючерсы на акции и облигации) и даже четверичными (деривативы на фьючерсы на акции и облигации).
И вот предел наступил. Торможение экспансии в сфере расширения первичных факторов реальной экономики (и прежде всего – реального потребительского спроса), произошедшее в силу достижения им своего естественного предела, по инерции смело всю фиктивную надстройку, мгновенно обесценив все деривативы и разрушив все подобные им инструменты (например – залоговую ипотеку), ориентированные на непременный рост экономики как условие самого своего существования.
Все это мы уже видели своими глазами (в 2008 году), хотя до сих пор делаем вид, что ничего такого не было, поскольку и быть не могло по определению. И нас с вами можно понять, ведь за счет этой горы финансовых фикций, рождающих доход из воздуха, создавалось богатство и могущество «сильных мира сего» (как людей, так и стран). А оно, по нисходящим потокам, реализовало свою власть в виде глобальной трансформации человеческих сообществ и формировало новую реальность, в которой мы все сегодня и живем (причем, как оказалось, даже не по своей воле).
Для обоснования нормальности этого «прекрасного нового мира» была даже создана особая концепция т.н. «постиндустриального общества», где реальное производство становится архаикой, вытесняемой в страны третьего мира, а классическое капиталистическое накопление за счет отложенного спроса заменяется тотальным венчурным инвестированием, носящим чисто фиктивный характер, т.е. оцениваемым исключительно перспективами непрерывного роста капитализации, т.е. условной (биржевой) стоимости неких «ценных бумаг». И более ничем.
Этот новый мир создал под себя новые массовые профессии, новую культуру (включая культуру быта) и новую психологию. Появились целые мегаполисы, например – тот же Нью-Йорк с населением более 8 миллионов человек, где уже нет ни одного промышленного предприятия. Производятся только услуги, которыми обмениваются люди, живущие в целом за счет роста стоимости финансовых фиктивных инструментов. И к удивлению для них живущие все хуже и хуже.

Россия не так давно бросилась «перестраиваться» под этот, как казалось, перспективный экономический и жизненный уклад. И что самое обидное – практически вскочила на этот поезд, серьезно подорвав при этом свой промышленный потенциал и связанные с ним традиционные институты, за мгновение до того, как он внезапно сошел с рельсов и всем стало ясно, что он уже долгое время катился под уклон по тупиковой ветке.
Теоретически и практически мы настолько сжились с тем, что путь постиндустриальной цивилизации есть стержневой тренд в будущее, что пропустили явный сигнал о тупиковости этого пути, прозвучавший в 2008 году. К тому же нам помогли проигнорировать этот сигнал глобальные усилия мирового политической и политического истеблишмента по защитному перетасовыванию фикций. В основном эти защитные меры заключались в погашении долгов, связанных с крахом деривативов (т.е. фикций четвертого уровня) за счет вбрасывания на рынок огромной массы фикций вторичного порядка (т.е. ничем не обеспеченных денежных знаков, в основном – американских долларов).

Но тупиковая ветка всегда ведет к итоговому краху. Все без исключения ведущие экономисты предрекают крах существующей модели мировой финансовой системы на протяжении ближайших пары лет. Но крах финансовой системы, как бы ни был он катастрофичен для обычных людей, доверивших фиктивным инструментам свое реальное будущее (например – в виде обмена части стоимости своего труда на ценные бумаги пенсионных фондов), не является сам по себе глобальной катастрофой.
Нужно просто вернуться к тому семафору, где этот поезд свернул на тупиковую ветку и снова продолжить движение по главному пути.

И тут снова «банкуют» историки (а отнюдь не банкиры, и даже не экономисты). Только историку виден тот рубеж, на котором международная интеграция финансовых потоков породила наднациональные формы финансово-экономического регулирования. Этот рубеж всем нам хорошо известен и в той модели истории, которую изучали люди моего поколения, обозначен как начало империалистической стадии капиталистического общества, т.е. рубеж XIX и XX веков.
Не все сегодня помнят, что это значит. А ведь ленинская теория новейшей истории была не так уж и порочна. Он абсолютно точно описал оба признака, которые ознаменовали рождение той модели глобального финансового регулирования, которой сегодня приходит конец. А именно: образование финансового капитала (т.е. превращение банковско-финансовой сферы в сферу непосредственного производства капитала, минуя посредничество товарного производства) и установление господства транснациональной финансовой олигархии. Классическая формула «товар – деньги – товар» при этом предельно упростилась и стала выглядеть вот так: «деньги – больше денег – очень много денег».

Свое же говорящее наименование «империализм» получил также не случайно. В сфере реальной политики перед властью транснациональной финансовой олигархии склонились все, кроме традиционных империй, основанных не на финансовых механизмах управления и решающих задачи, предельно далекие от интересов самовозрастающего финансового капитала. Отсюда простой вывод: следовало, используя фактор агрессивной динамики «национальных государств», появившихся в начале XX века в зонах национальных интересов подобных империй, стравить последние друг с другом и добиться их взаимного самоуничтожения. Что и произошло по итогам Первой мировой войны, справедливо охарактеризованной Лениным как империалистическая.
Империализм – это не господство империй. Напротив - это враг и пожиратель империй. И регрессивный возврат к началу его деструктивной динамики, неизбежный после грядущего краха мировой системы «постиндустриального общества» как цивилизации, означает реставрацию и оживление убитых по дороге к его временному торжеству имперских политических систем.
Напоминаю, что их всего четыре: атлантическая (США и Великобритания), евразийская (Китай и Россия), Священная римская империя (континентальная Европа, т.е. ЕС) и самая древняя первичная империя Междуречья (назовем ее по имени ее наиболее пассионарного реаниматора – Исламское Государство).
Но об империях мы еще много поговорим в другом материале, посвященном истории России и США как империй-близнецов. Пока же не могу не отметить, что возврат, к примеру, тем же США суверенного имперского статуса, регулируемого Доктриной Монро, практически насильно отнятого у нее на пороге XX века представителями банковско-финансовой олигархии, позволил бы позитивно урегулировать более половины текущих и даже назревающих глобальных и региональных конфликтов.

А сейчас, прежде чем в очередной раз прерваться, стоит попробовать ответить на главный вопрос сегодняшней части данного текста. А именно: как же будет выглядеть в будущем, которое мы пытаемся смоделировать, сфера экономики, финансов и производства?

За недостаточностью времени и по причине ограниченности объема данного текста я просто перечислю основные признаки экономической модели будущего:

- уже в ближайшее десятилетие на развалинах долларовой Бреттон-Вудской системы будут созданы как минимум три глобальные зоны свободной торговли, регулируемые собственными финансовыми и валютными центрами (Атлантическая, Евразийская и Тихоокеанская). Доминанты первой и третей уже сегодня не вызывают сомнений, а за доминирование в Евразийской зоне сегодня как раз и борется Россия. Стоит еще раз подчеркнуть, что борьба эта может быть успешной только при условии возрождения и упрочения Российской имперской государственности. Да и как может быть иначе, если мы просто возвращается к месту ошибочного поворота в мировой истории (началу XX века), чтобы выйти на магистральный путь и строить будущее вне деструктивного влияния финансового капитализма!? Игры России и Китая в БРИКС в данном контексте не выглядят перспективными, поскольку не вписываются в логику геополитических тенденций. Все это затевалось как шоковая терапия для США, не более того.

- возврат к парадигме начала XX века изменит приоритеты в сфере региональной и мировой экономики. На первый план снова выйдет производство товаров, ориентированных на естественный индивидуальный и корпоративный спрос. При отсутствии давления со стороны многослойного колосса фиктивных финансовых инструментов, требующих буквально насильственного расширения рынков, промышленное производство легко войдет в гомеостазис с рынком потребления и направит инновации не на создание искусственных потребностей, как сейчас, а на удешевление продукции. Великий Форд двадцать лет делал в Детройте только одну модель «Т» своего автомобиля, но ее купили 15 миллионов человек, поскольку она стоила всего 350 долларов (при стодолларовой среднемесячной зарплате в стране). Сейчас моделей сотни, стоят они десятки тысяч долларов, а Детройт лежит в руинах и на крышах сборочных цехов растут деревья…

- В связи с этим не могу не отметить, что наиболее адекватно в данную модель будущего вписывается уже сегодня Китайская Народная Республика. Она и сейчас является основной мировой промышленной площадкой. В ходе пика кризиса 2008 года Китай к тому же по демпинговым ценам скупил около четверти промышленного потенциала Европы и США. Второй вал кризиса, ожидаемый в ближайшие годы, явно позволит КНР обменять на контроль над реальным производством и современными технологиями еще большую часть принадлежащих ему американских долговых обязательств. Что тут скажешь? У китайцев солидная фора и остальным региональным лидерам пора стартовать ему во след…

- Регрессивный переход от доминирования банковско-финансовой сферы к примату производства и от власти транснациональных финансовых корпораций к традиционным имперским моделям регионального регулирования, принесет быстрое благо всем, кроме США. Данная страна стала базой для финансового капитала и уже десятилетия (после окончания «холодной войны») специализируется исключительно на производстве финансовых инструментов – от денег до деривативов разного толка. Даже Россия лишь в последние годы перестала обменивать свои нефтяные доходы на ценные бумаги Казначейства США. В конечном счете грядущие перемены пойдут на пользу и самим американцам, в частности – откроют перспективу выхода из долгового тупика. Но есть еще и пословица «война все спишет»… Будем надеяться на лучшее, тем более есть прецедент – все тот же 2008 год, когда после войны в Грузии рвавшиеся к власти республиканцы с Джоном Маккейном как кандидатом в президенты обещали буквально стереть агрессивную Россию с лица Земли. Но грянул финансовый кризис и победившие демократы начали «перезагрузку» отношений с Кремлем.
Короче – теперь этот кризис нужен в 2016 году… В этом году все его и ждут.

Продолжение следует…