ФУТУРОЛОГИЯ КАК ТОЧНАЯ НАУКА - алаверды

Вожди2

«Хорошая мысля», как известно, приходит всегда «опосля» публикации того или иного материала. Можно, конечно, вернуться к нему и переделать (что я и сделаю впоследствии, когда буду сводить все эти записки в единый авторский сборник), но это не честно по отношению к вам, моим нынешним читателям.
Поэтому сегодняшний футурологический выпуск будет своего рода «историческим алаверды» к его предшественнику. Мне захотелось поделиться с вами парой побочных мыслей, прежде чем продолжить высекать облик будущего путем выявления факторов современности, которые явным образом в это будущее нас не пускают.
Эти мысли, а точнее – выводы, логически вытекающие из прошлого материала, необходимо озвучить хотя бы потому, что они кажутся мне оригинальными и требующими к себе нашего внимания в силу своей объяснительной потенции. Они позволяют нам совершенно по-иному взглянуть на прошлое России и на ее современное состояние, на условия ее старта в будущее.

Первый из этих выводов был неожиданным для меня самого. Оказалось, что ленинская теория империализма как последней стадии эволюции капиталистического общества была не просто верна. Банковско-финансовый империализм действительно разрушил до основания все «скрепы» классического капитализма – от самого смысла капитализации как отложенного потребления до ее главной цели как производства и сбыта товаров. Но Ленин, поняв и описав это в своей классической работе 1916 года, как политик вычленил главное – империализм стремится к глобальному контролю, стало быть он есть источник войн, целью которых является разрушение империй, по определению враждебных экспансионистским целям финансовой олигархии. И следовательно – есть возможность сыграть на опережение и захватить власть в имперской России, получив поддержку наднациональной финансовой олигархии под программу разрушения империи изнутри («Превратим империалистическую войну в гражданскую!»). А захватив власть – «кинуть» своих спонсоров и выстроить новую Российскую империю на новом социальном фундаменте и с новым идеологическим прикрытием традиционной имперской экспансии.
Именно эта перспектива лежала в основе октябрьского переворота, а отнюдь не желание срочно передать все фабрики рабочим, а всю землю – крестьянам!... Последнее хотели сделать как раз оппоненты Ленина – меньшевики и эсеры. Поэтому далеко не случайно и не ошибочно свергают с постпментов ленинские статуи во всех временно отколовшихся от России «национальных государствах». И не случайно же они незыблемо стоят на центральных площадях российских городов. Ленин – это не разрушитель Российской империи, а ее реаниматор и модернизатор. Разрушителем империи было как раз Временное правительство, им свергнутое, и Учредительное собрание, им разогнанное.

Второй вывод, напротив, наполнил сердце ожидаемой гордостью. Мировая система олигархического финансового империализма на исходе своего существования может похвастаться тем, что уничтожила все имперские государства (даже США, которые этот спрут убил как империю изнутри, но сохранил в целостном виде как оболочку для своей политической институализации). Все, кроме России.
В XX веке Российская империя трижды подвергалась атакам со стороны транснациональных олигархических кругов. Эти атаки были организованы в периоды максимальной слабости страны, делавшей ее уязвимой: после Первой мировой и гражданской войн, после Отечественной войны и после перестройки, распада СССР и жутких реформ Ельцина-Гайдара (т.е. в 20-е, 40-е и 90-е годы). Атаки подобного рода весьма коварны, они выглядят как помощь (например – подобного рода победоносной атакой против стран послевоенной Европы был пресловутый «план Маршалла»). Целью их является привязка экономики страны к льготным финансовым вливаниям, разрушение и банкротство собственного производственного сектора и постепенное лишение ее сначала экономической, а затем и политической суверенности.
Первая атака на не удалась в силу того, что советское руководство, возможно реально страдая политической паранойей в форме бреда преследования, а может быть – искусно симулируя соответствующую симптоматику, приняло решение выходить из постреволюционного экономического хаоса и разрухи за счет внутренних резервов экономики и перехода к «золотому стандарту» национальной валюты (НЭП). Резервы эти были сугубо ограниченны (пришлось продать даже часть художественных коллекций Эрмитажа) и рано или поздно страна, нуждавшаяся в модернизации, сдалась бы на милость международной финансовой олигархии. Но в США грянул финансовый кризис («Великая депрессия»), спровоцированный неконтролируемым инвестированием в фиктивные инструменты, прежде всего – в акции. И советское руководство провело-таки полноценную модернизацию (индустриализацию) страны, опираясь на соглашения о разделе продукции, т.е. договариваясь не с банкирами, а напрямую с ведущими промышленными корпорациями Европы и США о развертывании в СССР крупнейших современных предприятий, часть продукции которых шла в уплату за технологии и оборудование. Так, к примеру, Сталинградский тракторный завод, построенный в 1930 году, был изначально сооружен в США, а затем – размонтирован, перевезен в СССР и собран под наблюдением американских специалистов. Турбины для Днепрогэса поставила «General Electric», а ГАЗ был спроектирован и технически оснащен «Ford Motor Company». Финансовый капитал просто не смог в таких условиях претендовать на экспансию в Россию; даже в самой Америке он был поставлен под контроль государства – администрация Франклина Рузвельта инициировала создание Комиссии по ценным бумагам и принятие «Чрезвычайного закона о банках».
Вторая атака сорвалась по причине смерти Рузвельта и желания администрации Трумэна расправиться с Россией более простым и, как им казалось, более эффективным способом. Финансовая петля была уже накинута: Россия подписалась под Бреттон-Вуддским соглашением и готова была принять первые 10 миллиардов долларов льготного кредита, но затянуть ее не удалось – в 1946 году после фултоновской речи Черчилля и инициированием Трумэном политики ядерного шантажа это соглашение так и не было ратифицировано Верховным Советом. И СССР, и страны социалистического лагеря в итоге уклонились от вступления в зону долларового доминирования, осуществляя взаиморасчеты в безналичных рублях.
Третья, и последняя, атака на первый взгляд удалась. Российская Федерация послушно разрушила к середине 90-х годов собственную производственную базу и привязала финансовую систему страны к долларовому стандарту. Правительство России наполнили «эффективные переговорщики с МВФ», а базовой формой покрытия дефицита бюджета стали доморощенные финансовые фикции – пресловутые ГКО (государственные казначейские обязательства, выпускаемые Минфином РФ). На президентских выборах 1996 года переизбрание Бориса Ельцина гарантированно профинансировала т.н. «семибанковщина» – группа владельцев ведущих финансовых институтов России, совокупно контролирующих более половины российской экономики. Но случилось чудо – дефолт 1998 года, который закономерно должен был обвалить всю Россию, обвалил только рубль по отношению к доллару (более, чем в три раза). К власти пришло правительство Евгения Примакова (правительство «красного реванша»), которое смогло за год выправить ситуацию, ориентируясь на возрождение промышленного потенциала страны, стимулируемого девальвацией национальной валюты. Важную роль в этом процессе сыграла смена руководства Центробанка, пост главы которого занял Виктор Геращенко, закончивший монетаристские эксперименты и нормализовавший ситуацию с дефицитом рублевой денежной массы. В результате страна выкарабкалась, поскольку были еще в наличии неразрушенные собственные промышленные мощности, а задача политического разрушения и расчленения России тогда еще не ставилась.
А банки, владельцы которых уже практически правили страной, все без исключения успешно разорились.

Сегодня мы переживаем четвертую атаку на Россию, адресно проводимую именно с целью ее политического разрушения. Страну отключили не только от каналов кредитования со стороны МВФ, но даже от системы межбанковского рефинансирования. А долги с процентами за полученные ранее кредиты выплачивать все равно надо. Но это уже совсем другая история.
Это агония Бреттон-Вуддской системы и данная ситуация интересна уже в чисто футурологическом ключе: она показывает механизм переживания «ломки» огромной страны, внезапно, в силу собственной отчаянной наглости, соскочившей с долларовой иглы. Если Россия переломается и устоит, то международной финансовой олигархии конец, поскольку все увидят, что выстоять в принципе можно, а у более мелких стран эта «ломка» пройдет на порядок легче. Если же Россия упадет на колени и попросит новой дозы финансовых инъекций, то период господства международного банковского империализма продлится еще на некоторое время, но неизбежно закончится крахом в силу уже собственных проблем, о которых мы уже говорили.

Объективно, желая России и миру в целом снижения рисков по всему спектру проблемных уязвимостей, стоит сказать, что второй вариант предпочтительнее для всех, поскольку он не оставляет олигархическому империализму шансов даже на длительную и почетную агонию. А Россию выводит из-под удара, перемещая в лагерь внешних наблюдателей гибели Бреттон-Вуддской системы.
И именно поэтому он неприемлем для ее геополитических противников. К сожалению, реализоваться будет именно первый вариант. Хотя бы потому, что официальным условием прощения России и подключения ее к каналам долларовой подпитки со стороны МВФ и американского Федрезерва выставлено безоговорочное возвращение Крымского полуострова, что не представляется возможным даже Ходорковскому.

Продолжение следует…