July 31st, 2014

Подкидной дурак ( часть 11)

ПОДКИДНОЙ ДУРАК №11
31.07.2014

В самом начале военного конфликта российская дипломатия, действуя по принятому на тот момент шаблону, выполнила, формального говоря, все предусмотренные Уставом ООН и международными обязательствами страны процедуры, связанные с началом военного конфликта с Грузией. Еще до момента введения войск, но после удара Грузии по Цхинвалу, Россия потребовала срочного созыва Совета безопасности ООН, а также – инициировала обсуждение ситуации в Совете Россия-НАТО. При этом все прекрасно понимали, что ситуация патовая – в Совете безопасности Россия обладает правом вето, а в НАТО все решения принимаются Соединенными Штатами Америки (в результате США вообще блокировали обсуждение в Брюсселе данного военного конфликта). Зачем обсуждать и лишний раз подставляться, если позиция НАТО по данному вопросу известна заранее, а для России она совершенно не обязательна?

В результате в течение тех пяти дней, когда шли бои, мировое сообщество было в полном замешательстве: в рамках существующих механизмов коллективного сдерживания агрессоров, созданных после второй мировой войны, рычагов для воздействия на Россию просто не было. И осознание данного обстоятельства, как мне кажется, стало одним из главных итогов большой игры 2008 года. Всем вдруг стало понятно, что без фактора непосредственного военного давления, т.е. оставшегося в прошлом набора инструментов «холодной войны», организационно-политические механизмы глобального регулирования, типа Совбеза ООН, работают только применительно к странам, типа Сомали или же Уганды. Оказалось, что не только США и их союзники могут совершенно безнаказанно совершать военную агрессию против суверенного государства (как они это продемонстрировали в 2003 году в Ираке), но эта возможность теперь есть и у России, и у Китая, и у их союзников. Мир явно и прямо на глазах снова переставал быть однополярным.
Более того, именно иллюзия однополярности мира и породила, как заявил в августе 2008 года на пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН российский министр иностранных дел Сергей Лавров, данный военный конфликт. Поскольку данная речь Лаврова малоизвестна, я позволю себе привести из нее один весьма характерный пассаж: «Иллюзия однополярного мира смутила многих. У некоторых же породила желание сделать на него безоговорочную ставку. В обмен на полную лояльность они рассчитывали получить карт-бланш на решение всех своих проблем любыми методами. Формировавшийся таким образом комплекс вседозволенности вышел из-под всякого контроля в ночь на 8 августа, когда началась агрессия против Южной Осетии».
«Кавказский кризис лишний раз показал, что решать проблемы современности в шорах однополярного мира не только невозможно, но и опасно. Слишком велика цена, которую приходится платить в человеческих жизнях и судьбах», — заявил далее Сергей Лавров. И самое парадоксальное в этой ситуации заключалось в том, что противная сторона была с ним абсолютно согласна. Идее однополярного мира действительно пришел конец. Начиналась эпоха нового глобального противостояния.

Америка была к нему психологически готова, более того – жаждала заполучить наконец-то привычную мотивацию борьбы с «империей зла», так хорошо ложащуюся под насущные задачи американской внутренней и внешней политики.

А что же Европа? Готова ли она была в 2008 году снова стать заложницей в противостоянии двух (а теперь возможно, что и трех) военных сверхдержав, рассматривающих ее территорию как потенциальную зону боевых действий, а ее экономические ресурсы как потенциал для нового витка гонки вооружений?
В данном вопросе Европа явным образом разделилась, сформулировав две позиции, с определенными поправками актуальные до сих пор.

С одной стороны с резкой и непримиримой критикой России выступил премьер Великобритании Джеймс Гордон Браун. Британцы и ранее, сохраняя верность многовековой политической традиции «сдерживания» России, весьма скептически относились к господствовавшим в 90-е годы иллюзиям, касающимся ее необратимой трансформации и постепенного переходу в лагерь «демократических государств с развитой рыночной экономикой». А уж к России времен Путина отношение было однозначно настороженным. К тому же королева Елизавета II всегда подчеркивала преемственность своей позиции по данному вопросу с позицией ее отца – короля Георга VI, который, будучи очень славным человеком (вспомним фильм «Король говорит»), был при этом яростным русофобом и антикоммунистом, причем не изменял этой позиции даже во время войны. Дошло до того, что 9 мая 2005 года, когда все мировые лидеры – главы ООН и Евросоюза, главы государств – США, Франции, Германии, Италии, Индии, Японии, Китая и пр. – стояли на Красной площади рядом с Владимиром Путиным, отмечая 60-летие Великой Победы над фашизмом, от участия в церемонии демонстративно отказались главы только четырех приглашенных стран – Эстонии, Латвии, Грузии и … Великобритании. Притом, что на этом параде присутствовали даже ветераны вермахта…
В конце августа 2008 года, собираясь на саммит ЕС, посвященный грузинской проблеме и задачам по сдерживанию России, Гордон Браун в специально данном газете «The Observer» интервью проговорил то, что до него открыто не решался сказать ни один мировой лидер:
• Россия сегодня сильна, она превратилась в державу со значительным экономическим потенциалом… Достигнуто это, благодаря возможностям стабильного миропорядка, основанного на текущих международных отношениях…
• Стабильность эта основывалась на принципе территориальной целостности и вся Европа спокойна наблюдала за тем, как Россия подавляла военной силой стремления ряда своих регионов к самостоятельности (Браун в качестве примеров назвал «сецессионистские движения в Чечне и Дагестане»)…
• Но Россия показала, что права других стран на территориальную целостность для нее ничего не значат. Она желает по собственному произволу выбирать, каких правил она будет придерживаться, а каких - нет. И это недопустимо…
• Никто сегодня не хочет новой «холодной войны». Но о возврате отношений в нормальное русло сейчас не может быть и речи…
• Ни одной стране нельзя давать возможность затягивать на шее Европы энергетическую «удавку», и события нынешнего августа показали, насколько важна для нас диверсификация источников энергетических поставок в ситуации, когда государства вроде России все чаще используют свои энергетические ресурсы в качестве политического инструмента…
• Для противодействия России мы (т.е. страны объединенной Европы) должны и дальше укреплять трансатлантические связи (т.е. связи с США), и, возможно, с большей регулярностью проводить встречи в формате «группы семи» (т.е. без России). Мы также рассматриваем вопрос о реакции в рамках НАТО. Необходимо пересмотреть отношения альянса с Россией, а также усилить поддержку Грузии и других стран, которые могут стать объектом российской агрессии…
• Поэтому изменение мирового порядка не может проходить под руководством институтов, созданных в середине прошлого столетия (это он об Организации Объединенных Наций). Мы должны перестроить архитектуру международного устройства для решения новых проблем … И в процессе этого мы должны отстаивать как наши жизненные интересы, так и наши основополагающие ценности.
Парадоксально, что в поисках обоснования морального права давления на Россию с целью ее максимального ослабления, британский премьер (а точнее – его спичрайтеры) не нашел ничего лучшего, как сослаться на полемику Александра Солженицына с Френсисом Фукуямой, выдвинувшим в свое время идею о «конце истории», наступившем с победой «сил демократии» в «холодной войне». Вот как выглядит эта часть его интервью: «Более десяти лет назад Александр Солженицын - он скончался буквально за несколько дней до того, как в истории его страны началась нынешняя новая глава - писал: 'Недавно нас угостили наивной басенкой о наступлении счастливого 'конца истории', безмерного триумфа вседемократической благодати; утверждается, что окончательное мироустройство уже достигнуто. Но все мы видим и чувствуем: грядет нечто совершенно иное, нечто новое, и вполне возможно, весьма суровое. Нет, спокойствие не обещает снизойти на нашу планету, и не достанется нам так легко'. В последние дни некоторые из его пророчеств сбылись».
В выборе цитаты Браун был совершенно прав, прав даже больше, чем полагал. Всего лишь два месяца оставалось до краха практически всей мировой финансовой системы, частичной причиной чего (и я в этом уверен) явились попытки хотя бы частичной приостановки раздувания кредитных «пузырей» в преддверии новой «холодной войны». Придет беда откуда не ждали. И тогда «великий слепец» и квалифицированных экономист Гордон Браун спасет свою страну грамотной политикой стимулирования бизнеса и поддержки банковской системы страны, будучи при этом, что важно отметить лидером лейбористской, т.е. рабочей партии. А Россия получит временной люфт для подготовки к следующей «большой антирусской игре».

Но не будем забегать вперед.

Вторую позицию, к которой склонялись страны континентальной Европы, озвучил, причем озвучил в Москве, Николя Саркози, новоизбранный президент Франции, бывшей на тот полугодовой период (с 1 июля 2008 года) страной-председателем Евросоюза. Кстати, говоря о едином континентальном консенсусе, следует, конечно-же учитывать тот факт, что новые (Польша, Эстония, Латвия, Литва) и новейшие (Болгария, Румыния, Хорватия) члены Европейского союза по ряду причин (среди которых первейшая – открытый антагонизм по отношению к России) являются скорее прямыми союзниками США, чем выразителями общеевропейских интересов и ценностей. Но Соединенные Штаты, где на заключительную стадию вышла президентская предвыборная кампания, не могли делать официальных резких заявлений и явных внешнеполитических сигналов своим союзникам (феномен «хромой утки»). А Джон Маккейн, не слезавший с русской тематики, пока был лишь одним из кандидатов на высший должностей пост. Не более того… И любые его слова были просто словами.
«Континентальная позиция», к которой склонялись такие «монстры» ЕС как Германия, Франция и Италия, была основана на стремлении договориться с Россией, отбросив в сторону «грузинский инцидент» как нечто безусловно порицаемое, но не слишком значимое в контексте мировой политики. В отличие от Великобритании, на 80% самостоятельно удовлетворяющей свои потребности в энергоносителях, континентальная Европа реально зависела от поставок российского газа, которые, после «газовой войны» России и Украины 2005-06 годов только-только вошли в нормальный режим. Тем более, что товарооборот в Россией стран Евросоюза, и прежде всего – Германии, рос так стремительно, что большая часть денег, перечисляемых европейцами за газ, возвращалась обратно в виде новых рабочих мест, социальных программ и инвестиций. И всем было хорошо.
Мне представляется, что именно по этой причине Международная комиссия, созданная Евросоюзом «для расследования обстоятельств войны на Южном Кавказе в августе 2008 года», возглавляемая весьма компетентным швейцарским дипломатом Хайди Тальявини, работавшей многие годы руководителем миссии ООН по наблюдению в Грузии, прозаседав целый год и составив трехтомный многостраничный доклад, в конце концов пришла к «соломонову решению»: Грузия начала эту войну, но обе стороны несут ответственность за эскалацию конфликта.

Но это будет через год. А пока еще шли бои, и на третий день вооруженного конфликта, когда в самом разгаре было морское сражение у Поти, а 58-ая армия только начала сжимать «клещи», наступая на Гори и Сенаки и стремясь к окружению в образовавшемся «котле» грузинских вооруженных сил, стремительно отступающих к столице, в Тбилиси с миссией от своего президента прилетел министр иностранных дел Франции Бернар Кушнер – авторитетный дипломат, известный врач, один из основателей организации «Врачи без границ». Немногие знают, что по линии ООН в 1999 году Кушнер был назначен главой Переходной Администрации ООН в Косово, где, с одной стороны, получил опыт работы в мятежном анклаве, в итоге получившем-таки независимость, а с другой – попал в скандальную историю с незаконной торговлей донорскими органами. В Тбилиси Кушнер должен был согласовать с руководством Грузии составленное Саркози мирное соглашение и обеспечить его подписание.
Чуть позднее – 12 августа 2008 года, когда локальные бои в Грузии еще шли, когда президент Медведев, объявив о «завершении операции по принуждению Грузии к миру», еще вынужден был в своем заявлении добавить жесткую концовку: «При возникновении очагов сопротивления и иных агрессивных наступлений принимать решения об уничтожении», обращаясь при этом к министру обороны и начальнику Генерального штаба, в игру вступил основной игрок от Евросоюза – в Москву прибыл в качестве международного посредника и переговорщика президент Франции Николя Саркози со своим знаменитым планом мирного урегулирования.
Главный этап игры начался. И Грузия, и Россия уже использовали все свои карты (кроме российского «джокера», который, как мы помним, не разыгрывается), теперь была очередь ходить прочим игрокам – Евросоюзу и США. Пока что течение партии им не нравилось. Все вроде бы шло по плану, но Россия отреагировала на провокацию столь стремительно, что бюрократические механизмы принятия решения в Брюсселе и Вашингтоне дали сбой, просто не успели адекватно среагировать. Все расчеты на временной «люфт» – нападение на Цхинвал было совершено накануне выходных; Путин, без которого принятие решения подобного уровня ответственности, был на другом краю Земли и участвовал в официальных мероприятиях, и пр. – не только не дали противникам России времени на ответную реакцию, но напротив сыграли, в конечном счете, в ее пользу. Кондолиза Райс, отправляясь в Брюссель на заседание совета глав внешнеполитических ведомств стран НАТО, посвященное грузинскому вопросу, пообещала, конечно же, что «не позволит России реализовать свои стратегические амбиции и безнаказанно вести опасную игру», но это опять же были только слова («Vox et praetera nihil» - «Звук и больше ничего», как писал А.С.Пушкин в эпиграфе к своему знаменитому и столь актуальному сегодня стихотворению «Клеветникам России»).
Блок НАТО сумел мобилизоваться для определения своей позиции, и то – в виде совещания министров иностранных дел, только к 27-му августа, а Евросоюз – к 31-му августа 2008 года. К тому времени Россия успела не только вывести все свои войска с территории Грузии, но и официально признать независимость государств Абхазии и Южной Осетии, заключив с их избранными главами соответствующие межгосударственные договора и призвав к этому всех прочих членов мирового сообщества.

Но вернемся к Николя Саркози. Он всего лишь год назад был избран президентом Франции и уже месяц, в качестве президента страны – председателя Евросоюза, формально являлся представителем европейского сообщества наций, по крайней мере – выразителем его мнения. Он был многолетним соратником и преемником Жака Ширака, президента Франции в 1995 – 2007 годах, правоцентриста и неоголлиста, активного евроинтегратора, инициатора проекта принятия Конституции Евросоюза, делающей последним более централизованным и более управляемым (в итоге проект Конституции был снят с обсуждения после провала на референдумах во Франции и в Нидерландах). Саркози, продолжив продвижение идей своего патрона по дальнейшему организационному укреплению Евросоюза (он стал инициатором Лиссабонского договора, заменившего собой непринятую Конституцию ЕС), начал все более активное сближение с США, восстановив, прерванное де Голлем в 1966 году, членство Франции в военных структурах НАТО.
Чтобы понять мотивацию этого «игрока», стоит прислушаться к его характеристике, данной известным французским философом Мишелем Онфре: «… мне кажется, что в Николя Саркози какое-то невротическое отношение к Америке, это такая мечта подростка, который верит, что приедет добрый дядя и все решит. Сначала он прогибался перед Бушем, теперь перед Обамой, которого называет своим другом… Понимаете, французам стыдно за тот образ, который создает Николя Саркози за рубежом. Надо признать, он страдает нарциссизмом, ничего и никого не боится, не принимает во внимание никаких суждений других людей. Считает, что может все, даже пробежать стометровку на Олимпийских играх…».
Короче – это был идеальный игрок, готовый рисковать, виртуозно блефующий и непринужденно навязывающий противнику свою игру. Он настолько красиво обыграл тогда российское руководство, что несколько позднее, в упомянутом уже мною ранее интервью, данном CNN в конце августа, Владимир Путин полностью отмежевался от своего участия в принятии любых решений по войне в Южной Осетии. Он заявил, что они с президентом Медведевым, конечно, предварительно обговаривали и такой вариант развития событий, но вторжение в Грузию и, что немаловажно, примирение с Грузией было основана на решениях, принимавшихся Медведевым единолично.

Что же такого сделал Саркози? Разберемся…
Продолжение следует…