August 24th, 2014

ПОДКИДНОЙ ДУРАК № 18

Игровой раунд 2012 года был настолько специфичным, что для понимания его особенностей нам понадобится отдельный разговор о «межигровом» периоде 2009-2011 годов, обозначенном в истории современных международных отношений как период «перезагрузки» в отношениях между Соединенными штатами Америки и Российской Федерацией.
Мы уже подробно обсудили мотивацию США на подобного рода смягчение позиции по отношению к России, заклейменной в августе-сентябре 2008 года в качестве агрессора и оккупанта, злостно нарушающего нормы международного права. Мировой кризис изменил приоритеты Госдепартамента и Россия, практически стоявшая на грани глобальной международной изоляции и тотального санкционного давления (по типу Ирана), получила кратковременную передышку.
Обновленную позицию по отношению к России (и, что характерно, не только к ней) лучше всего выразила Хиллари Клинтон, занявшая в администрации президента Обамы пост Госсекретаря и уже в этом качестве в женевском отеле «Интерконтиненталь» нажала 6 марта 2009 года на символическую «кнопку перезагрузки» (символично, прямо по Фрейду, что на этой кнопке, презентованной русским от имени новой американской президентской администрации, были сделаны две надписи: «reset» по-английски и «перегрузка» по-русски). Звучала эта позиция таким образом: Россия и Китай должны повысить меру своей ответственности за реализацию проводимой США политики глобального регулирования международных отношений, укрепления демократии и борьбы с международным терроризмом. Перечень вопросов, в рамках решения которых от России требовалась «ответственная поддержка», был озвучен сразу же после нажатия кнопки: ядерная программа Ирана и Северной Кореи, сокращение стратегических наступательных вооружений, содействие войскам НАТО в Афганистане и поддержка усилий «цивилизованного мира» по демократизации режимов на Ближнем Востоке.

Основной же удар американской политики «насаждения и укрепления демократии» приняли на себя в эти годы страны арабского мира (Тунис, Алжир, Ливия, Египет, Йемен, Иордания, Бахрейн, Мавритания, Марокко, Катар, Саудовская Аравия, Судан, Оман и Сирия), где начавшиеся в 2010 году массовые народные протесты и вооруженные выступления оппозиции, получившие общее наименование «арабской весны», разрушили или же пошатнули стабильные до той поры светские автократические режимы и ввергли весь регион в хаос «демократических реформ» под руководством радикальных исламистов.
Не удивляет, что в этом хаосе не пострадали только две страны - Бахрейн и Саудовская Аравия, где начавшиеся было протесты были быстро и жестоко подавлены. И отнюдь не потому, что там у власти находились демократические правительства. Но ведь Саудовская Аравия – это традиционный и верный союзник США в регионе, а Бахрейн – это штаб-квартира Центрального командования военно-морских сил США и база американского Пятого флота.
Не смею утверждать, что арабская «весенняя оттепель» была инспирирована спецслужбами США. Скорее всего нет, поскольку результаты победивших восстаний, руководимых исламскими фундаменталистами, нанесли США немалый политический и репутационный ущерб. В частности, стоит упомянуть расправу над послом США в Ливии, учиненную представителями поддерживаемой и вооружаемой натовцами «демократической оппозиции». Стоит упомянуть и тот факт, что при всей разрозненности политических позиций, «новая демократическая оппозиция» в арабских странах едина в одном – в ненависти к Израилю, этому «непотопляемому авианосцу» США и «опоре демократии» в регионе.
Подобного рода выплески разрушительной энергии кочевых племен и экстремистских радикальных течений ислама бывали в странах региона и прежде. Но их легко подавляли силами преданных правящим режимам полицейских и армейских спецподразделений. Но вот в декабре 2010 года «полыхнули» антиправительственные протесты в Тунисе и Алжире, быстро трансформировавшиеся в массовые беспорядки. И сразу же США и страны НАТО (прежде всего – традиционно влиятельная в регионе Франция) категорически предупредили власти этих стран о недопустимости применения силы против «восставшего за идеалы демократии народа». Противодействия этому давлению со стороны России как традиционного геополитического «патрона» арабского мира в этот раз не последовало. Результат известен – режим Бен Али в Тунисе был свергнут, а в Алжире было отменено военное положение, удерживавшее покой и стабильность в стране на протяжении последних 18 лет. Ливия, где огонь антиправительственных вооруженных выступлений полыхнул в январе 2011 года, попыталась силой подавить восстание экстремистов и сепаратистов. Но, опять же при нейтральной позиции России (об этом чуть позже), страна была подвергнута массированным бомбардировкам авиацией блока НАТО, одновременно вооружавшего боевые отряды оппозиционных режиму Каддафи исламистов. Режим пал, Каддафи был убит, а Ливии как стабильного и процветающего государства, дружественного России, больше не существует.
А дальше – эффект домино по всем странам региона и по базовому принципу «цветной революции»: если против толпы, громящей правительственные учреждения и требующей смены власти в стране, невозможно применить силу, то правящим режимам приходится капитулировать, а их лидерам – бежать из страны, уходить в отставку (т.е. отправляться за решетку), или же – значительно снижать свои властные полномочия. В самом лучшем случае – заливать пожар деньгами (как это произошло в Кувейте, где после массовых «народных выступлений» в феврале 2011 года студенческие стипендии были повышены до 1200 долларов, зарплаты военных, полицейских и всех госслужащих удвоены, все граждане навсегда избавились от необходимости платить за электричество, воду и телефонную связь, а при желании получили право в течение года бесплатно получать продукты питания).

По большому счету, события «арабской весны» 2010-11 годов были неизбежны. Рано или поздно режимы, правящие в странах Ближнего и Среднего Востока по 30-40 лет в условиях отсутствия социально-политических лифтов, консервации правящей элиты и разрыва между поколениями, были бы свергнуты очередной группой молодых и амбициозных военных. Других «лифтов» на Востоке не бывает (вспомним, что Хафез Асад, Саддам Хуссейн и Хосни Мубарак были выходцами из бедных крестьянских семей, а Муаммар Каддафи – вообще сын нищего берберского погонщика верблюдов). У этих выходцев из беднейших слоев общества была только одна возможность «выбиться в люди» - армейская служба. А далее по схеме: карьерный рост, участие в групповом вооруженном мятеже (т.н. «военном перевороте»), уничтожение соратников по мятежу и установление режима личной власти. А для внешнеполитического прикрытия – демонстративная дружба с СССР, правопреемницей которого (и которой) стала сегодня Российская Федерация. СССР не допускал вмешательства других глобальных игроков во внутренние дела стран региона (порою даже рискуя развязыванием новой мировой войны, как, скажем, при вводе группы военных кораблей в подвергавшийся бомбежкам порт Триполи во время обострения ливийско-американских отношений в 1984 году), а за это получал военно-морские базы для 5-ой Средиземноморской оперативной эскадры ВМФ СССР.
Во время бунтов 2010-11 годов традиционный сценарий был нарушен, причем нарушен изначально и намеренно. Светские режимы, опирающиеся на армию и военизированные силы правопорядка, практически превратились в наследственные монархии и интегрировались в структуру силовых ведомств. Ни о каких успешных военных переворотах в этих условиях и речи быть не могло. Оппозиционные силы, обделенные властью и приносимыми ею на Востоке преференциями, могли рассчитывать только на энергетику протестной толпы. В глубинной основе этого массового протеста лежал десятилетиями подавляемый светскими властями религиозный фундаментализм, политически представленный зачастую самыми экстремистскими движениями и организациями (вроде пресловутой «Аль-Каиды» или же – египетских «Братьев-мусульман»). Но на поверхности информационных сообщений и фотографий в Твиттере лежали акты самосожжения противников коррупции и требования демократизации и либерализации режимов. США и страны ЕС не могли не поддаться подобного рода искушению и начали активно содействовать «демократизации», тем самым разрушая хрупкую стабильность в регионе. К тому же вашингтонские стратеги вынашивали план создания «Государства Курдистан», дружественного США и пригодного для контроля над треугольником Ирак-Иран-Сирия и косвенного давления на Турцию. Чем все это закончилось – хорошо известно.
Поддержка США и их союзниками оппозиционных движений периода «арабской весны» была грандиозной внешнеполитической ошибкой. Среди ее косвенных последствий достаточно назвать резкий скачек цен на нефть, позволивший России быстро восстановиться после кризиса и направить громадные средства на перевооружение и проведение военной реформы. Политика США на Ближнем Востоке создала также ряд важнейших прецедентов, расширяющих «горизонты возможного» в сфере международной политики. Так, к примеру, все резкие заявления со стороны представителей США и Великобритании на заседании СБ ООН о недопущении отправки российского гуманитарного конвоя на Украину буквально разбились о контраргумент представителя России: для отправки в июле 2014 с территории Турции конвоя гуманитарных грузов в Сирию не потребовалось согласие властей в Дамаске, причем пункт назначения этого конвоя вообще не был объявлен.
Таких косвенных последствий очень много (вплоть до беспрецедентной просьбы Торбьерна Ягланда, председателя Нобелевского комитета мира, в адрес президента Обамы «рассмотреть вопрос о немедленном возвращении медали лауреата Нобелевской премии мира», присужденной последнему в 2009 году).
А вот главное последствие, превратившее эту «ошибку» в преступление, открыто поставившее под удар национальные интересы самой Америки, заключалось в том, что свержение «тиранических» светских режимов, силой сдерживавших массовую энергетику религиозного экстремизма, выпустило эту деструктивную энергию на свободу. Вооруженные американским оружием и обнаглевшие от фактической безнаказанности (за попытку силового противостояния им была уничтожена целая страна – Ливия) боевики «Аль-Каиды» создают сегодня новый халифат, «Исламское государство», контролируя треть территории Сирии и большую часть Ирана. Их ближайшая задача – объединение всех стран региона под зеленым знаменем ислама (и трудно даже представить динамику подобного рода консолидации, если бы армия Египта не провела в июле-августе 2013 года спецоперацию по отстранению от власти демократически избранного президента Мурси и не добилась объявления его партии «Братья-мусульмане», победившей на демократических выборах в декабре 2011 года, террористической организацией). А их главная цель – борьба в Соединенными Штатами Америки за право глобального доминирования в мире. Базовый лозунг боевиков «Исламского государства» звучит так: «Американцы, вы – наши цели повсюду!».
Но тут мы забежали вперед. Давайте вернемся в 2009 год, год начала «перезагрузки», оставив в памяти зарубку о том, что джин радикального исламизма, выпущенный из под контроля «светских тиранов» в 2010-11 годах и набирающий ныне свою разрушительную силу, еще толкнет администрацию США в объятья с Россией. А нынешнее обострение отношений лишь повышает цену согласия России на эти «обнимашки».

В начале же периода «перезагрузки» Россия прекрасно понимала свое двусмысленное положение. Карточный долг перед «цивилизованным миром» за вчистую проигранную «грузинскую партию» 2008 года был не прощен, как могло бы показаться. Платить все равно пришлось, но не полной насильственной потерей своего суверенитета, а добровольным отказом от его ведущих компонентов.
Противники России практически открыто заявляли: мы на время прикрыли свой «антироссийский майдан» (напоминаю, что в шулерской терминологии «майдан» - это игровой притон, а «майданщик» - его содержатель), не тасуем антироссийскую колоду и не готовим новую «постанову», но все равно – «Горе побежденным!». Для подтверждения своего нового статуса (т.е. не игрового противника, а помощника, отрабатывающего долги, шустрого мальца на подхвате у глобальных игроков) России было предложено добровольно и публично сдать все свои «игровые козыри». Речь шла о стратегическом золото-валютном резерве страны, о ракетно-ядерном стратегическом потенциале, о статусе в ООН, об экономическом и экспортном потенциале, о взаимоотношениях с традиционно дружественными странами, о степени влияния в «ближнем зарубежье» как зоне российских национальных интересов. Не менее того. Вот такие дела. Одно слово – «перегрузка»; грузили, действительно, не по детски!

Возразить России было нечего. Тем более, что мировые цены на нефть, т.е. тот главный ресурс, от которого она, подобно мифическому Антею, подпитывала свою силу, упали до 40 долларов за баррель и по всем экспертным прогнозам в ближайшие посткризисные годы мировой рецессии расти явно не собирались. Накопленных внутренних ресурсов при условии сохранения социальных обязательств государства хватало лишь на несколько лет. Поэтому постигровая капитуляция была неизбежной, ведь альтернативой ей была бы санкционная изоляция страны вкупе с нефтегазовым эмбарго.
Российское руководство прекрасно понимало новые правила игры, но публично комментировать их избегало, поскольку сложившаяся ситуация воспринималась как временная и обратимая. В 2009 же году, когда от России отшатнулась даже Белоруссия, а цены на углеводороды упали втрое, поддерживать социальную стабильность в стране нужно было не только средствами из Резервного фонда и Фонда национального благосостояния, но и за счет харизматического ресурса правящего «тандема».

О нем, о «тандеме» сейчас и поговорим, а предварительно стоит привести одну цитату, которая пояснит – почему я так много места посвятил «арабской весне» 2010-11 годов.
22 февраля 2011 года во Владикавказе президент России Дмитрий Медведев высказал следующее мнение по поводу революций в Тунисе и Египте: «Такой сценарий они раньше готовили для нас, а сейчас тем более будут пытаться его осуществлять. В любом случае, этот сценарий не пройдет. Но все происходящее там будет оказывать прямое воздействие на нашу ситуацию, причем речь идет о достаточно длительной перспективе, о перспективе десятилетий…».
Подчеркиваю – слова эти были сказаны адресно и по конкретному поводу. События в Тунисе и Египте вызвали в этих странах не просто хаос государственности, но и принудили к отставке действующих и вполне легитимных национальных лидеров, причем один из них – президент Туниса Бен Али был вынужден бежать из страны, а другой – Хосни Мубарак, президент Египта, был арестован и отдан под суд.
Перспектива же десятилетий, которая радикально изменит «нашу ситуацию» – это и есть разгадка глобальной стратегии руководства России в период «перезагрузки» (но об этом – позже).
И еще одно обстоятельство стоит особо подчеркнуть: сказано все это было Медведевым в 2011 году, т.е. накануне окончания «перезагрузки», когда появилась надежда то, что «арабская весна» станет точкой опоры для изменения международной расстановки сил, а цены на нефть уже вернулись к докризисному уровню. В 2009 же году российский президент только улыбался и все подписывал, на пределе возможного стараясь делать хорошую мину при плохой игре.

Теперь о «тандеме», а точнее – о «триумвирате».
Раз уж мы анализируем новейшую историю России в разрезе «большой игры», т.е. международных факторов ее глобального противостояния с США и странами ЕС, то связке «Путин-Медведев» обязательно нужно добавить Сергея Лаврова, отработавшего сложнейшее десятилетие в качестве постоянного представителя России при ООН (1994 – 2004), и уже десять лет занимающего пост министра иностранных дел Российской Федерации.
В жанровом отношении этот триумвират аналогичен героям культового спагетти-вестерна «Плохой, хороший и злой».
Владимир Путин, какой бы пост он ни занимал и какие бы идеи не высказывал, в глазах ведущих мировых игроков является «плохим парнем», воплощением российского деструктивного начала, реинкарнацией Сталина и т.п. Кстати говоря, имиджем «плохого парня» американская пропаганда неизменно наделяет любого национального лидера, пытающегося вести внешнеполитический курс, отвечающий исключительно национальным интересам его собственной страны (в интервале от Шарля де Голля до Муамара Каддафи).
Дмитрий Медведев, напротив, играл, особенно в разбираемый нами период «перезагрузки», роль «хорошего парня» - молодого прозападного либерала, открытого антисталиниста, не вылезающего из Твиттера и олицетворяющего стремление России к модернизации. Из Твиттера, кстати говоря, он не вылезает до сих пор, но сегодня его имидж «прозападного реформатора» за ненадобностью постепенно трансформируется в сторону «балбеса» из знаменитой гайдаевской троицы. А за неимением в российской политической элите прототипов двух других ее членов – «труса» и «бывалого», да и за отсутствием потребности в последних, эта трансформация свидетельствует о естественном выходе Медведева из состава триумвирата в обозримой перспективе.
Сергей Лавров – это несомненно злой и решительный страж интересов России на международной арене. Он не хороший и не плохой; внешнеполитический курс российского руководства неоднократно менялся за те 20 лет, которые он стоит на переднем крае защиты национальных интересов России. Но он конкретно злой, вспомним, хотя бы 2008 год, когда он чуть ни не в рукопашную схватился с Николя Саркози, пытавшегося «пригнуть» Россию на переговорах в Москве 8 сентября, а через несколько дней посылал в «далекое эротическое путешествие» своего британского коллегу Миллибэнда, пытавшегося навязать России свое видение урегулирования югоосетинского конфликта. По версии британской «Daily Telegraph» это звучало так: «Who are you to fuck lecture me?». Куда уж злее…

Подобного рода «ролевая игра» оказалась настолько эффективной, что в российском руководстве уже сложился определенный рейтинг кандидатур на замещение сменяемых членов «триумвирата». На сегодняшний день в лидерах этого рейтинга числятся Аркадий Дворкович как самый хороший и Дмитрий Рогозин как самый злой из «резервистов». Рейтинг же «плохого парня» №2 в молодом поколении российской элиты пока что ничтожен; в пропагандистской же риторике эту роль порою доверяют Владимиру Жириновскому. В целом нужно учитывать то чисто психологическое обстоятельство, что «плохой парень», т.е. независимый национальный лидер по определению может быть только один.

Перед игрой 2008 года ведущим игроком российской триады, своеобразным «лицом команды», был поставлен Дмитрий Медведев. А ведь были, как мы помним, и другие варианты. Более того, за альтернативного «кандидата в преемники» бывшего министра обороны Сергея Иванова, согласно опросам Левада-центра, в первом туре готово были проголосовать большее количество избирателей, а во втором он гарантированно побеждал любого противника. Очевидно, российское руководство надеялось на то, что делегирование президентских полномочий «доброму» преемнику, курировавшему не оборонку, как его конкурент, а исполнение национальных проектов развития социальной сферы и модернизации сельского хозяйства, стало бы явным сигналом Западу на готовность России к диалогу. Самим своим прошлым административным опытом новый президент России давал понять, что у страны есть многочисленные и сложные внутренние проблемы, которые нужно решать, не отвлекая ресурсы на внешнеполитическое противостояние.

Но для «партии Чейни», стремившейся, как мы помним, к удержанию власти республиканской администрацией и нуждающейся в России именно как в глобальном противнике, этот диалог не был нужен. Миролюбивый сигнал России был оценен как проявление слабости. Большая игра с «грузинским болваном» началась в запланированные сроки и «хорошему парню» Медведеву пришлось в августе 2008 года в качестве верховного главнокомандующего отдать приказ о начале операции по «принуждению Грузии к миру», а в сентябре того же года не только подписывать по итогам данной протоколы о фактической капитуляции России, навязанные делегацией ЕС и НАТО, но и принимать секретную на том момент директиву о кардинальном реформировании ВС ВФ и переводу всех боевых частей и соединений в категорию постоянной боеготовности.

И все же задумка с «хорошим парнем» во главе «плохой страны» сработала, дав возможность уже новой демократической администрации США в начале 2009 года, практически сразу же после инаугурации президента Барака Хуссейна Обамы, предложить России уже описанную нами вкратце альтернативу – замену тотальной изоляции и санкционной блокады по программе максимум на «отработку карточного долга» за счет «ответственного содействия» глобальным планам США и добровольного отказа от «козырных» компонентов собственного суверенитета.
Если бы на такие договоренности согласился пойти Владимир Путин, то Запад еще трижды бы подумал – в где здесь подвох, в какую собственную оперативную разработку он нас заманивает? Фигура же Дмитрия Медведева представлялась в этом плане более приемлемой, хотя – «Доверяй, но проверяй!». Как мы помним, в 2008-09 годах телефон президента России прослушивался американскими спецслужбами на саммитах «G20», а позднее, когда во время визита в США Медведев из рук самого Стива Джобса получил свой первый iPhone, который вскоре дополнил iPad’ом, прослушка потеряла актуальность. Тем более, что, не расставаясь с гаджетами Apple даже во время заседаний правительства, Дмитрий Анатольевич информационно открыт настолько, что пароли к его аккаунтам распространяются в сети в течение суток после их очередной замены.

Теперь остановимся на отдельных компонентах «перезагрузки» поподробнее. Как Россия прошла этот сложный период 2009-11 годов, чем ей пришлось реально пожертвовать, а что удалось под шумок отыграть – обо все этом мы поговорим в следующем выпуске.

Продолжение следует…