November 9th, 2014

РОССИЯ И США: БРАТЬЯ НАВЕК?... Часть 6 - ИМПЕРСКИЙ ГЕНОФОНД РОССИИ - ВАРЯГИ

Запомним наши выводы, касающиеся генетических корней Соединенный Штатов Америки, и обратим свои взгляды на Российскую империю. В этом историческом материале нам с вами будет и проще, и сложнее.

Проще, потому что основные этапы и события российской истории нам более или менее знакомы и не требуют объемных книжных изысканий и не простых, уж поверьте, попыток их сравнительно кратного изложения.
Сложнее же потому, что события эти необходимо совершенно иначе переосмыслить и интерпретировать уже в русле нашего сравнительного исследования. А это не просто, учитывая, что подобного рода интерпретации, развиваемые ранее в основном представителями т.н. «евразийской исторической школы» (Г.Вернадский, Н.Трубецкой, Г.Флоровский, Л.Карсавин, позднее – Л.Н.Гумилев), находятся явно не на мейстриме отечественной историографии вообще, и ее школьно-популярных изложений в частности.

Поэтому по ходу дальнейших рассуждений я ограничусь констатацией основных посылок, от которых отталкиваюсь при формулировке итоговых выводов, а если эти посылки кажутся кому-то необоснованными, то готов отвечать на соответствующие вопросы (либо сам, либо посредством ссылок на источники).


Этнически русское государство на пороге своего евразийского имперского старта (в качестве которого можно условно посчитать 1547 год – год венчания на царство Ивана IV и начала первого похода на Казань) представляло собой еще не до конца слившиеся воедино угро-финское основание и внедрившиеся в него на разных этапах истории региона славянский и тюркский элементы. В ходе длительного силового противоборства между Золотой ордой и Великим княжеством Литовским основная часть славянского населения Киевской Руси отошла к Литве. А в течение второй половины XVI века в этот конгломерат дополнительно влилась значительная доля тюркоязычного населения Казанского и Астраханского ханства. На первый взгляд на территории Московского царства зеркально повторилась ситуация, описанная нами по отношению к Британии: коренное финно-угорское население, управляемое призванной «для наведения порядка» славяно-русской элитой, постоянно подвергалось тюркским набегам (печенеги, торки-гузы, половцы-кыпчаки), пока не было окончательно завоевано и покорено великой пантюркской империей Чингисхана. Поставим на место финно-угров кельтских бриттов, на место славяно-руссов – англосаксов, а на место монголов и тюрков – норвежских и датских викингов, и перед нами Англия!


Причем в данном случае наглядным до парадоксальностя является именно зеркальность данной сравнительной аналогии, зеркальность, где правое становится левым, Запад – Востоком, а начальное – завершающим. В своем историческом первоистоке будущая Российская империя начала с того, чем закончила Британская, а именно – с прихода варягов (вэрингов, как называли балтийских викингов, в отличие от датчан и норвежцев, называемых обычно норманнами; викингами же звались любые скандинавы, отправившиеся в морской военный поход) сначала, через Новую Ладогу в Новгород, а затем – в Киев, позднее ставший их столицей. Киевская Русь изначально была основана как структурный компонент скандинавской экспансии на морские просторы Средиземноморья, проход к которым охранялся неприступным Константинополем (Царьградом). При всей легендарности деяний летописных конунгов Рюрика (Рорика), Аскольда и Дира, Вещего Олега (Хельги), Игоря (Ингвара), их, этих деяний, результат был очевиден – на восточно-славянских землях появилось государство, управляемое представителями варяжского (шведского) племени русь (роутси) и названное по его наименованию.


Другое его тогдашнее наименование – Гардарика, т.е. страна городов, от шведского Garda-rike, тоже не должна вводить в заблуждение. Речь тут идет не о «древнерусских городах» в хрестоматийно-школьном их представлении, а о небольших огороженных военных поселениях (фортах и одновременно – торговых факториях), варяжские гарнизоны которых охраняли наиболее уязвимые участки водного пути вдоль транзитный рек: Двины (Полоцк, Смоленск), Волхова и Ловати (Алаборг, Альдейгьюборг - Старая Ладога, Holmgard-Новгород), Днепра (Чернигов, Кенугард - Киев, Олешье), Дона (Белая Вежа и Тьмутаракань) и Оки (Рязань и Муром). Причем Олешье, Белая Вежа и Тмутаракань существовали в виде эксклавов, т.е. военных поселений, не связанных с основной территорией Русской земли и созданных исключительно для охраны стратегически важных точек перехода речных водных путей в морские. Первое из них контролировало устье Днепра, второе – устье Дона, а третье – пролив из Азовского моря в Черное.


Киевская Русь, или Гардарика, вопреки мнению как российских, так и предельно оппонирующих им в последнее время украинских исследователей, к славянскому миру имела весьма косвенное отношение и изначально была именно норманнским государством на территории финско-угорских племен. Для экономии времени я просто сошлюсь на сайт «Конунги Гардарики» - https://ru.wikipedia.org/wiki/Конунги_Гардарики, где из пятидесяти с лишним варяжских имен нами достоверно могут быть идентифицированы (т.е. привязаны к принятой в России исторической традиции) лишь несколько: Valdamarr (Владимир Ясно Солнышко), его сын Jarisleifr (Ярослав Мудрый), Alexandr (Александр Невский) – конунг в Холмгарде (Новгороде) и его брат Andres (Андрей) – конунг в Сурсдале (Суздале). Слава Богу, что наши исследовательские интересы не требуют подробного анализа норманнского периода русской истории, а то пришлось бы, скрестив скандинавские саги и русские летописи, констатировать, что достоверной историографии данного периода просто не существует. Но и саги дают нам иногда весьма ценную информацию. В частности, «Сага о Хрольфе Пешеходе», том самом уже знакомом нам викинге, который под именем Роллона стал в 911 году первым герцогом Нормандии и прямые потомки которого правили Британией, повествует о том, что был он зятем Реггвида Старшего, конунга Хольмгарда и Кенугарда (т.е. новгородского и киевского князя).


В связи с этим стоит повториться и еще раз заметить: если бы ничего не случилось, Русская земля была бы зеркальным восточным аналогом Британии, а скорее даже – форпостом Британской империи на Востоке. Управлялись бы обе страны членами единой династии (все к тому и шло). Но в данном случае альтернативы просто не было. Ведь Русь – это не остров, а просто один из двух удобных сухопутных проходов из Азии в Европу. И все норманнские водные проекты были возможны на этой территории только на период временного промежутка между волнами миграции степных кочевников на Запад. И время этого перерыва в XI-XII веках стремительно заканчивалось.

Все же эти многочисленные и неизвестные нам конунги, правящие Русской землей – Гардарикой, скорее всего просто выпали за временные рамки событий, описываемых «Повестью временных лет». Последняя, как известно, начинает реальное исчисление исторических событий с 862 года, когда жители Гардарики «изгнаша варягы за море, и не даша имъ дани, и почаша сами в собѣ володѣти». Т.е. в начале летописной истории лежит событие, абсолютно идентичное Великой американской революции и принятию Декларации независимости! Но, в отличие от жителей США, населению Русской земле революционные события пришлись не по душе: «И не бѣ в нихъ правды, и въста родъ на род, и быша усобицѣ в них, и воевати сами на ся почаша. И ркоша: «Поищемъ сами в собѣ князя, иже бы володѣлъ нами и рядилъ по ряду, по праву». Идоша за море к варягом, к руси». А дальше все известно – революция закончилась сменой династии. Варяжские дружины, приведенные Рюриком (Рориком) и Олегом (Хельга), быстро прекратили усобицу, очистили от бунтовщиков и сепаратистов (типа Аскольда и Дира) водный путь «из варяг в греки» и силой выбили из Византии торговые льготы, утерянные в период кризиса власти. И никакого упрека в недостаточной «пассионарности» коренного населения Русской земли тут быть не может! По логике вещей, отделившись в силовом режиме («изгнаша варягы за море») от материнской империи, Гардарика должна была сама сформировать собственный морской имперский проект. Должна была, но где оно – море? Пришлось опять «идоша за море» и просить «морских конунгов» вернуться. Иначе привычный социальный и хозяйственный уклад просто разрушался. Они были правы и не имели иного выбора. Выбор за них, но несколько позднее, сделает сама история.


А мы с вами, кроме традиционного упрека – да, в большом долгу история ранней Руси перед народом! – можем тут еще раз констатировать: изначальным первоистоком Российской империи был регион, совершенно естественным образом входивший в состав норманнской водной (морской и речной) империи. Говоря языком «Повести временных лет» жители Русской земли были «яфетидами», т.е. потомками ноева сына Яфета, к которым как раз и причисляли варягов, русь и свеев и которым при разделе Земли после великого потопа достался весь «запад и северные страны» от Армении до Британии. Сюда же автор «Повести» причислял и коренное население Русской земли, подвластное варягам: «И се суть инии языцѣ, иже дань дают Руси: чудь, весь, меря, мурома, черемись, мордва, пѣрмь, печера, ямь, литва, зимѣгола, корсь, нерома, либь: си суть свой языкъ имуще, от колѣна Афетова, иже живуть на странахъ полунощныхъ».


Таким образом, при всей своей удаленности от морских путей, Киевская Русь стала элементом великой морской империи норманнов, обеспечивая на восточной границе Европы, условно проходящей тогда по Дону, речной транзит товаров и воинских подразделений из Скандинавии в Средиземноморье («из варяг в греки»). Символом нового государства стала знаменитая «ладья на колесах». То, что при помощи таких вот ладей Олег добился победы под стенами Царьграда и прибил свой щит над его крепостными воротами – это, скорее всего, красивая сказка (не отсюда ли пошло выражение «турусы на колесах»?). По крайней мере византийским хронистам о таком подвиге ничего не известно. А вот символический характер самого образа, выражающего гибридную сущность сугубо сухопутного компонента глобального талассократического проекта, оспорить невозможно. Повернись колесо истории иначе, и этот символ сиял бы на гербе всей Русской державы, а не муниципального образования Митино Северо-Западного административного округа города Москвы.


Мы с вами нечасто заглядывает в исторические источники. И потому, напоследок, мне хочется проиллюстрировать сказанное отрывком из «Повести временных лет» и картой норманнского «кругосветного» водного пути вокруг Европы, ставшего стержнем водной империи «конунгов моря».

Вот эта карта, где особо отмечена и Гардарика. Масштаб карты позволяет оценить значимость Русской земли в общей структуре норманнской империи.

Норманнская дуга вокруг Европы

А вот и описание границ морской империи викингов из упомянутого уже летописного свода (в современном переводе на литературный русский язык):

«… тут был путь из Варяг в Греки и из Грек по Днепру, а в верховьях Днепра — волок до Ловоти, а по Ловоти можно войти в Ильмень, озеро великое; из этого же озера вытекает Волхов и впадает в озеро великое Нево, и устье того озера впадает в море Варяжское. И по тому морю можно дойти даже до Рима, а от Рима можно прийти по тому же морю к Царьграду, а от Царьграда прийти в Понт море, в которое впадает Днепр река. Днепр же вытекает из Оковского леса и течет на юг, а Двина из того же леса течет и идет к северу, и впадает в море Варяжское. Из того же леса течет Волга на восток и впадает семьюдесятью устьями в море Хвалисское. Поэтому из Руси можно плыть по Волге в Болгары и в Хвалисы, и на восток пройти в удел Сима, а по Двине — к варягам, а от варягов до Рима, от Рима же и до племени Хамова. А Днепр впадает в Понтийское море тремя устьями; это море именуемо Русским… ».


Судьбу двух более поздних «генетических имперских прививок» полученных Российской империей на «доисторическом этапе» ее формирования – римской и ордынской, мы рассмотрим в следующих разделах данного материала.

Что же касается скандинавского генетического наследия, то его проявления в последующей истории России очевидны. Вот самые симптоматичные из них (т.е. не мотивированные ничем, кроме архетипических неодолимых влечений, производных от исторического наследия):
• Перманентный и абсолютно не рациональный порыв к обладанию северной частью пути «из варяг в греки» и выходом к Балтийскому морю (Ливонские войны Ивана III и Ивана IV). Хотя для торговли с англичанами и голландцами уже с XVI века вполне успешно использовались гавани на Белом море в устье Северной Двины (Новые Холмогоры, Архангельск). А к 1580 году торговые операции в зоне Архангельского монастыря (позднее – города) приносили до 60% доходов государственной казны. Закончилось все эти ливонские авантюры вполне предсказуемым крахом, многовековым конфликтом со Шведским королевством, вершиной которого стало т.н. «Смутное время», когда коронная уния Польши и Швеции чуть не прекратила само существование российской государственности.
• Северная война времен Петра Великого и основание новой столицы – Санкт-Петербурга – на северном окончании (или начале – смотря куда плыть) уже 500 лет как не существующего варяжского пути в Царьград. Итог, опять же, известен: уменьшение населения страны на четверть и построение «на костях» балтийской военно-морской базы, стратегически совершенно бесполезной (достаточно сказать, что в Первую и Вторую мировые войны Балтийский флот был практически заперт в Кронштадте). А столицу все равно пришлось эвакуировать из столь опасного для континентальной империи места.
• Войны с Турцией времен Екатерины Великой «подарили» России и южную оконечность «пути из варяг в греки». Страна получила еще один стратегически бессмысленный и территориально блокированный флот – Черноморский, который она содержит и развивает до сих пор. Причина – чисто архетипическая. Ведь неподалеку находится еще один территориально блокированный водоем – Каспийское море, по берегам которого у России есть немало зон вполне реальных национальных интересов. И что же? России оказалось вполне достаточно иметь там один (!) сторожевик и десяток артиллерийских катеров на воздушной подушке. Участие Черноморского флата в единственном за его послевоенную историю боевом столкновении с грузинскими ВМС (двумя катерами) во время войны 2008 года, показывает, что на Черном море было бы вполне достаточно такой же, как и на Каспии, флотилии. Естественно, при учете наличия Крыма, как непотопляемого авианосца, прикрывающего всю черноморскую акваторию.
• И так далее. Таких примеров множество. Морское могущество России, периодически создаваемое за счет глобальных и предельно, а то и запредельно, дорогостоящих усилий, никогда не приносило ей ни территориальных приращений, ни заморских колоний, ни даже великих побед на океаническом просторе (великие поражения были – та же Цусима). И за каждым взлетом этого могущества следовал естественный спад, сопровождаемый гибелью или же добровольным уничтожением с таким трудом создаваемых военно-морских сил.


Резюмируем. Норманнское генетическое наследие России, попытавшееся скрестить телегу с ладьей, было подавлено монгольским нашествием, развернувшим страну на 90 градусов: ось север-юг сменилась осью восток-запад. Но рецидивы варяжского влияния сохранились как в исторической памяти населения, так и в ретроспективной идентичности элит.

Абсолютно естественная «водобоязнь» территориальной империи в российском случае периодически нарушается неодолимым стремлением к воде и плаванию как форме пространственной коммуникации. И это явно не является нормальным, поскольку отреагируется, как мы видим, в весьма болезненных и ослабляющих здоровье нации симптомах. Во время этих приступов империя как бы сходит с ума и теряем ориентацию в пространстве. Ей кажется, что по суше она ходить уже не может и должна прорываться к воде и трансформироваться в нечто водоплавающее. Слон внезапно объявляет себя Китом, отказывается ходить и желает только плавать. Не вопрос – слоны умеют плавать, и даже под водой. Но это не та среда, где они сильны и где они обречены на победу…

Как и любое наследственное заболевание, «аквафилия», приступы которой периодически охватывают Россию, не лечится. Купировать же эти приступы можно только одним способом – осознанием своей истинной имперской природы и построением на базе этого осознания адекватных ей систем социальной мифологии и политической идеологии.