September 4th, 2015

«Я ЛЮБЛЮ СМОТРЕТЬ КАК УМИРАЮТ ДЕТИ…»

Помните эту заглавную строчку из программного стиха Владимира Маяковского «Несколько слов обо мне самом»? По мере его превращения в классика эту фразу выбеливали и отмачивали сонмы литературоведов, пока не превратили ее в призыв к очищению изначального смысла христианского отношения к жизни и смерти.

А на самом деле это просто удар. Нокаут, от которого невозможно уклониться. От которого можно, конечно, со временем оправиться, но освободиться от его влияния на твою дальнейшую жизнь не удастся…

Удар в наше с вами самое слабое место.

В свое время (в 2004 году, в первой из серии статей, опубликованных в профильных сборниках Восточно-Европейского института психоанализа) я подробно проанализировал биологический (демографически-популяционный) уровень мотивации террора и хочу процитировать небольшой кусочек из этого, давно уже ставшего библиографической редкостью, текста (полностью его можно прочесть вот тут - http://www.vapp.ru/book/export/html/105 ):

«Биологический уровень мотивации террора деятельно использует те самые механизмы естественной саморегуляции человечества как планетарно и популяционно организованной биомассы, которые были обозначены Зигмундом Фрейдом как «первичные позывы», а его учеником Шандором Ференци объяснены как симптоматические отголоски давних биоэволюционных травм. В основании самой возможности террора как помысла и как деяния лежит чисто популяционное различие в репродуктивных стандартах у различных народов и культур. Именно репродуктивный стандарт, основанный на высокой рождаемости и потенциально высокой детской смертности, инерционно порождает девальвацию ценности жизни индивида (особенно – ребенка) перед лицом надындивидуальных целей и ценностей семьи и национально (религиозной) общины. Порождаемая этим стандартом роевая идентичность людей делает для них потенциально возможным использование ритуализированного убийства и самоубийства как механизмов управления и социокультурной коммуникации. К сожалению, мы не можем четко ограничить кадровый потенциал террора принадлежностью его непосредственных исполнителей к этносам с роевым репродуктивным стандартом. Коллективная (т.е. роевая) психика, как известно, многие тысячелетия была единственной формой существования человеческой психики вообще. Ее власти над нами мы и сегодня жертвуем почти что треть своей жизни, воспроизводя в состоянии сна изначальные, коллективно-симбиотические формы психической активности. Ее рудиментарные следы легко обнаружить в описанном и истолкованном Фрейдом массообразовании. И потому, с точки зрения биологической предпосылочности, практически в каждом из нас дремлет потенциальный террорист, т.е. существо, способное к убийству себе подобных (в том числе – и самого себя) во имя неких коллективных целей и ценностей.
О реальной же действенности биологического фундамента терроризма свидетельствуют также и непосредственные проявления популяционного террора, к которым мы сегодня уже пытаемся приспособиться как к обыденному фону существования современной цивилизации. Речь идет, прежде всего, о демографическом экстремизме, порождающем новое великое переселение народов, расчищающее себе дорогу «мортальным запугиванием», а также – о «ползучей» экспансии всяческой заразы (от регионально ассимилированных наркотиков до популяционных видов вирусов – гепатита, ВИЧ-инфекции, атипичной пневмонии и пр.)".


И вот сегодня демографический терроризм нащупал, наконец-то, свое главное и безотказное оружие.

Он многое перепробовал: казни и ритуальные массовые убийства, самоубийства шахидов – юношей и девушек, своей смертью готовых обрушить тотальный страх на изнеженных и эгоцентричных европейцев…
Но все это было не то.

А теперь он начал убивать своих детей и подбрасывать нам их трупы. В ход пошло то самое «мортальное запугивание», о котором я предупреждал еще десять лет тому назад.

Его эффект колоссален и предсказуем. Вот сегодняшнее новостное сообщение:
"ЕС начал смягчать позицию по кризису с мигрантами и собирается увеличить квоту на них в четыре раза, пишет Financial Times. О новых планах Брюссель заговорил на фоне трагических фотографий с трехлетним сирийским беженцем. По данным издания, Брюссель готовит план, согласно которому страны — члены ЕС должны будут вчетверо увеличить число принимаемых беженцев". (Подробнее на РБК: http://top.rbc.ru/politics/03/09/2015/55e8b1939a7947ef2755c4be).



Эта убийственная фотография перед вами. Ее предыстория типична: семья из зоны боев между ИГ и курдами, примыкающей к турецкой границе, бежала от войны в Турцию. Далее они действовали по отработанной схеме – наняли вскладчину небольшую лодку и тайком отплыли из турецкого Бодрума в Грецию, намереваясь в итоге попасть в Канаду. На море было волнение, лодка затонула, погибло 12 человек, из них – восемь детей.

Сегодня это – рутина. Тысячи искателей «земли обетованной» тонут в Средиземном море или задыхаются в машинах-душегубках, пытаясь протиснуться в приоткрывшиеся на время райские врата. Цифры погибших были для нас простой статистикой, пока мы не увидели этого мертвого ребенка. Поняли, что это мы его убили. И сдались на милость победившей нас роевой орды.

Этот рой, поднявшийся с насиженных мест и двинувшийся в едином порыве к новым местам обитания, твердо знает одно: их главное богатство – дети, за которых они получат пособия и жилье. И они рожают прямо в движении: сегодня нам показали в новостях, что несколько детей было рождено на свет всего лишь за несколько дней пребывания роя на вокзале в Будапеште.

А вчера они узнали главную тайну. Если эти рожденные ими дети начнут умирать, то с европейцами можно делать все, что угодно.

Они и вправду даже не подозревали об этом. В роевом типе социума жизнь одного ребенка ничего не стоит. Высокая рождаемость рассчитана на массовую детскую смертность, особенно – во младенчестве. Когда мы «открыли» эти народы, они жили в нищете и антисанитарии, будучи счастливыми, если в семье выживала пара детей из десятка рожденных на свет. Мы ужаснулись видом умирающих младенцев и спасли их всех. Породив тем самым тот вал демографической катастрофы, который, разрушив традиционный уклад жизни этих народов, настиг сегодня Европу после разрушения ею самой (?!?!) последней плотины на его пути – линию сдерживавших демографический экстремизм («великое переселение народов») авторитарных режимов.

Еще один отрывок из той же статьи 2004 года:
"В рамках противостояния европейского и традиционного репродуктивных стандартов биологически (популяционно) замотивированный террор является силовым напоминанием о непоследовательности нашего миссионерского гуманизма. Мы ведь в ответе за тех, кого приручили, кому не дали умереть, вмешавшись в естественную саморегуляцию репродуктивного стандарта, взяв на себя ответственность Творца: «Плодитесь и размножайтесь…». И теперь, сказав «нет» высокой детской смертности в развивающихся странах, вызвав там бурный рост населения и связанные с ним социально-экономические и политические катаклизмы, мы должны, жертвуя многим, перевести эти народы на новый уровень потребления и, соответственно, новый тип репродуктивности. Альтернативы тут нет; пренебрежение фактором «демографической угрозы» породит настолько кошмарное будущее, что нынешний «разгул международного терроризма» покажется нашим внукам благословенным Золотым веком спокойствия и безопасности".

Финал той статьи был относительно позитивен:
«Итак, задачи понятны, значения переменных ясны. Дело за «малым» – человечество должно захотеть их решить, т.е. измениться, прислушавшись к смыслу воистину «убийственных» аргументов террора. Или не меняться, угрюмо смыкая ряды после каждого взрыва и воспроизводя террор все более масштабными антитеррористическими операциями. Выбор за нами. Время еще есть».

Так я завершил эти размышления тогда.

Сегодня я менее оптимистичен. Ведь сделано все было с точностью до наоборот, вопреки всем прогнозам и экспертным оценкам. Мы так и не смогли переломить их демографические стандарты, породив уже в третьем-четвертом поколении вал роста населения. В логике регулятивных механизмов, действующих в их популяционной модели, из этой ситуации возможны только два выхода – массовое переселение и массовая гибель в войнах и эпидемиях. Второго мы, их боги, просто не допускаем. Значит нам нужно смириться с их стремлением спастись от этого потопа на нашем ковчеге.

Рассуждения подобного рода делают гибель маленького мальчика еще более трагичной, придавая ей мрачный символизм будущего этого европейского ковчега. Я имею в виду нарастающие волны, перегруженную лодку, безответственного капитана, спрыгнувшего за борт. И итоговую гибель всех тех, кто искал на ней спасения…


И потому в завершении своих сегодняшних размышления я вернусь к тому же провокативному стиху Маяковского – его концовка гениальна, проста и страшна. Он не только обозначил нашу «ахиллесову пяту», он еще и предсказал финал этой «героической эпопеи» покушения нашей гордыни на прерогативы Бога.

И она, его концовка, тоже о времени:
«Время!
Хоть ты, хромой богомаз,
лик намалюй мой
в божницу уродца века!
Я одинок, как последний глаз
у идущего к слепым человека!»

Мы все – эти провиденные им слепцы. Читали книги о «Закате Европы»? А теперь смотрите инсценировку… В вашим участием.
Нас уже победили, поскольку все священные книги учат тому, что побеждает всегда тот, кто может переступить через себя и принести в жертву своего ребенка. А мы не можем, мы отреклись от этих простых Заветов.
Или же берите меч в руки и рубите. Не разбирая жертв и не страдая рефлексией. Ведь «трудно быть богом» мы тоже все читали…