February 15th, 2018

ПРОЗРЕНИЕ ЭДИПА...



Полюбовался сегодня в очередной раз мыслью Станислава Раевского о том, что «Фрейд сосредоточен на Эдипе до ослепления – по сути, Нарциссе, а Юнга интересует интроверсия позднего Эдипа, уже незрячего»
Это цитата из его давнего обзора «Нарциссизм или как мы ходили к психоаналитикам», где все сверкает и искрится, поражает глубиной метафор и доброжелательностью поминок, где о покойном напоследок можно говорить только хорошее.
Там все иронично и пафосно: от начала («Холодное утро в воскресенье в центре Москвы. Психоаналитики в архаичных костюмах, как будто не знают, что новый нарциссизм предполагает гламурно-свободный стиль») до итогового вывода («…российское юнгианское зеркало, на минутку отразившее стареющего психоаналитического нарцисса, растворило его метафорическую иллюзорность  словно снежинку, упавшую на озерную гладь»).

Что тут скажешь? Только одно: все любуетесь собой, браться наши меньшие, все надеетесь дождаться смерти бога Нарцисса, которому психоанализ воздвиг свои алтари…
Типа – нам время тлеть, а вам цвести…
Но слепой Эдип не менее, а более нарциссичен, чем зрячий. Никакие иллюзорные картинки, мелькающие на экране «внешнего мира» («восприятия-сознания»), никакие семейные проблемы или сложности управления полисом, теперь уже не застят ему истины…
Истины, заключающейся в том, что он всего лишь – человек, которому следует смирить гордыню. И гордыню своих иллюзий, и гордыню своего ослепления. Это, кстати, и есть столь изящно отрицаемый многими психоанализ. Психоанализ как «расчленение души» и как понимание того, что живет она не этими частями и даже не системой их взаимосвязей.
Принятие этой истины дарует такому слепцу чудо. В конце персонального «нарциссического туннеля» его, молча носящегося в темноте над водами БСЗ, непременно ожидает Свет и ясность прозрения. И право на пророчество…
И вот тут происходит самое главное – мы начинаем желать и осязать, видеть и слышать, говорить и молчать уже не от своего имени, а от имени живущего в нас Божества («даймона»). И это тоже психоанализ, но уже выброшенный во-вне, приложенный к полю коммуникации и социальности.
Что же Эдип? – спросите вы… Что нам с ним делать? Какою из его ипостасей нам следует брать в качестве модели для идентификации: Эдипа вопрошающего, Эдипа сомневающегося, Эдипа убивающего, Эдипа наслаждающегося или Эдипа ужасающегося?
А никакого…
В этом «эдипальном квесте», сотканном из многоуровневых иллюзий и порождающем сонмы фантомов, есть лишь одна точка реального опыта. Это точка контакта со Сфинкс. Идеальный тип проживания этого мифа, который и лежит в основе психоанализа как чуда преображения, дарует нам уникальную возможность. А именно – возможность без потери личностности вновь предстать перед праматеринским ликом и обрести потерянный ключ к Царству Матерей.
Обладающий этим ключом откроет теперь любые двери и раскроет любые загадки. Ибо все, во что мы вовлечены в своей жизни, проходит по воле обитателей данного Царства.
Кстати, стоит отметить, что нам здесь – в России, понять и прочувствовать этот глубинный смысл психоанализа как таинства проще, чем «коллегам», ныряющим в этот туннель из поля иных культур. Россия – это и есть воплощение Царства Матерей, а Сфинкс – это и есть наша Богиня, воплощение «русскости» как типа организации БСЗ-го.

Помните наше родное:
Россия - Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!..


Такие дела…
И что, братья наши меньшие, - сумеет ваше юнгианское зеркало растворить, или хотя бы отразить в полном величии, не мельком,  вот эту метафоричность? Не думаю.
Но в знак примирения скажу, что сонмам слепых, живущих среди нас, по большей части нужны именно слепые поводыри. Им больше веры, они не пугают «непонятками», они просто бредут туда, куда их научили брести. Ориентируясь на лишь им понятные метки. Бредут и верят…
А там, глядишь, и ждет та самая пропасть, где всех нас ожидает наша родная Сфинкс…