February 9th, 2019

ГОД ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИХ ЮБИЛЕЕВ. ЧАСТЬ ПЕРВАЯ




Не так давно, хотя уже целый месяц тому назад (время нынче бежит как-то уж очень стремительно, ой не к добру это!..), благодаря публикации Виктора Мазина в 28-й «Лаканалии» – «Дело “Бессознательное в советском Тбилиси”» – вспомнили мы о приближающемся юбилее тбилисского Конгресса 1979-го года. Конгресса, который продемонстрировал исследовательский и концептуальный потенциал того, что мы ныне со смесью жалости и пренебрежения называем «латентным периодом» развития отечественного психоанализа. В октябре 1979-го вдруг оказалось, что в СССР сотни психофизиологов изучают и описывают динамику «бессознательного психического», сотни психологов (особенно – из тбилисской «школы установки» Узнадзе) обобщают и систематизируют эти исследования, а сотни философов, психолигнвистов, семиологов и культурологов эти обобщения осмысляют и вводят в контекст мировой психоаналитической мысли. Оказалось, что в СССР тысячи людей в десятках академических и прикладных институтах занимались изучением природы и динамики «бессознательного психического» (а это и есть психоанализ в его фрейдовском понимании). Но занимались в «тишине и тайне», даже не мечтая о практическом приложении (социокультурном или же терапевтическом) нарабатываемого ими массива «знания о Бессознательном».
В октябре этого года мы будем праздновать 40-летний юбилей этого смотра сил советских достижений в области изучения и понимания неосознаваемых психических процессов, текстуально запечатленного в знаменитом четырехтомнике «Бессознательное»). И будем иметь повод вспомнить о том наследии, к освоению которого мы так до сих пор толком и не приступили. Выскажется осенью по этому поводу и «Психоаналитический Летописец».

А сегодня я хочу напомнить вам о том, что в нынешнем году нас ожидает еще один – гораздо более близкий по времени – психоаналитический юбилей. Я обнаружил его практически случайно, разыскав на полках своей библиотеки советскую еще книгу, сборник статей под названием «Власть. Очерки современной политической философии Запада». Я планировал немного рассказать об этой книге участникам своего вебинара по психоанализу власти и управления, который начинается через неделю, но, взяв ее в руки, многое вспомнил и о многом задумался.
И сегодня решил поделиться с вами некоторыми их этих мыслей и этих воспоминаний.

Эта странная по советским временам (подробнее об этой странности – чуть позже) книга вышла в свет в издательстве «Наука» в мае 1989 года. И стала, как я полагаю, первой в СССР книгой, посвященной современным концепциям и технологиям прикладного психоанализа в его классическом понимании, психоанализа как теории и практики социокультурной трансформации общества, как набора методик эффективной управленческой коммуникации (с собой, с другим, с группами и массами людей).
И вот я подумал удивленно – а что это было? Как такое вообще в СССР стало возможным?
Ведь редактором, автором предисловия и раздела под названием «Усмирение власти» (!) в этом академическом сборнике был Владимир Власович Мшвениерадзе – профессор, член-корреспондент Академии Наук СССР, руководитель Лаборатории философских проблем политики Института философии АН СССР, председатель Научного совета АН СССР по проблемам философии, культуры и современных идеологических течений.  На такие командные должности в условиях идеологической войны случайных людей не ставят. Одни названия его монографий говорят сами за себя: «Антикоммунизм – оружие обреченных», «Антикоммунизм – идеология и политика империализма», «Актуальные проблемы борьбы с антикоммунизмом», и т.п.). И вдруг…
В своем тексте «Размышления о власти», обозначенном в книге ремаркой – «вместо введения»), Мшвениерадзе, что даже не сразу бросается в глаза, в контексте привычных цитат из Энгельса и Ленина, ссылок на материалы Апрельского пленума ЦК КПСС, и решения XIX всесоюзной партийной конференции предлагает особую интерпретацию популярной в годы перестройки идеи об идеологической конвергенции под эгидой «общечеловеческих ценностей».
Вот отрывок из этого введения: «Если определять сущность человека лишь как сово­купность общественных отношений, то весьма трудно по­нять, почему бывают так схожи люди, живущие в разных, подчас противоположных социальных системах, и почему существуют общечеловеческие идеалы и ценности, разделяемые всеми людьми на планете, и как может сущест­вовать единая наука психология, изучающая ощущения, восприятия, представления, образы и установки, чувства и эмоции человека независимо от того, совокупность каких общественных отношений его сущность выражает. Именно человек, т. е. каждый отдельный индивидуум, предоставляемые ему условия для всестороннего самораз­вития, совершенствования, свободы и счастья, является высшим критерием демократичности общественного строя, рациональности и справедливости существующих в нем властных отношений…».
В этом отрывке стоит особо отметить это «лишь», выделенное курсивом и представляющее собой некий привычный реверанс в сторону марксизма, а также – весьма смелое даже по тем временам утверждение о примате критериев саморазвития, свободы и счастья отдельного человека при оценке системы властных отношений. Запомним это – мы к этой теме еще вернемся.
А для разработки и внедрения нового типа властных отношений, мотивационно смещаемых на уровень социального чувства индивида и его удовлетворенности социумом, авторами сборника (сегодня их имена известны всем -  Н.Автономова, В.Подорога, М.Рыклин, Л.Ионин и др.) были предложены самые актуальные на тот период психоаналитические концепции.
Стержневая для книги статья Наталии Сергеевны Автономовой «Власть в психоанализе и психоанализ власти» содержала не только концептуальный разбор концепции власти и подвластности у Фрейда и Лакана, но и анализ динамики социальных практик, организуемых под эгидой психоаналитических концепций контркультуры (в основном – во Франции).
Валерий Подорога в тексте «Власть и познание (археологический поиск М.Фуко)» сделал почти невозможное – представил полный аналитический обзор всех основных работ Мишеля Фуко, посвященных «археологии власти» и теории «дисциплинарный пространств».
Леонид Ионин (ныне – декан факультета прикладной политологии «Вышки») в написанном им разделе «Масса и власть» рассматривает не только ныне классическую, а СССР тогда еще малоизвестную, политическую антропологию Элиаса Канетти, но и в сжатом виде излагает всю концепцию массообразования – от Лебона, Тарда, Ницше, через Фрейда и Ортегу-и-Гассета, до Канетти и его последователей.
Михаил Рыклин, известный ныне культуролог, переводчик Леви-Стросса, Делеза и Гваттари,  текстом «Власть и политика литературы (политическая семиология Р.Барта)» внес в сборник достижения постструктуралистских и семиотических моделей власти.
И это – только часть второго раздела… А в первом были объединены тексты, раскрывающие особенности англо-американских моделей политического управления. Начинался же этот первый раздел статьей Игоря Кравченко «Власть и общество», где на простых примерах пояснялась природа политического как договорного отношения власти и общества, как формы его, этого общества, самоорганизации. Для советского дискурса все это было не просто необычно – а совершенно немыслимо…
И это немыслимое издавалось не для спецхранов и не для служебного пользования. Отнюдь – обычная книга, предназначенная для обществоведов и изданная обычным для подобного рода научной литературы тиражом – около 7000 экземпляров.

Что же это и вправду было? Случайная промашка цензуры? Смелая акция диссидентствующих интеллектуалов?
Отнюдь… Ведь в этом же мае 1989 года в свет были выпушены еще две книги – еще более сенсационные по своему содержанию. И выпушены не для узкого круга философов и обществоведов, а массовыми тиражами.
Это книги Зигмунда Фрейда – «Психология бессознательного» (М.: Просвещение, 1989) и «Введение в психоанализ: Лекции» (М.: Наука, 1989).
Сборник работ Фрейда «Психология бессознательного» (М., Просвещение, 1989) вышел под научной редакцией Михаила Григорьевича Ярошевского (1915-2001), известного историка психологии. Его эволюция удивительна, но скорее всего типична для советских «обществоведов»: от статьи «Кибернетика – «наука» мракобесов» (1952) до редактирования в начале 90-х сборников «Репрессированная наука», от яростной борьбы на идеологическом фронте с врагами марксизма-ленинизма (в число которые неизменно входил «фрейдизм») до предсмертной эмиграции в Соединенные Штаты. И от резкого осуждения «фрейдизма» как «одной из наиболее враждебных форм буржуазной идеологии» в начале 60-х, через компромиссную формулировку в книга «Психология XX века» (1974), которой начиналась глава «Фрейдизм и категория мотивации» («Ни одно психологическое учение не вызывало столь резких расхождений в оценках, столь ожесточенных споров, как учение Зигмунда Фрейда…»), до предисловия к упомянутому сборнику 1989 года, которое было озаглавлено весьма пафосно – «Зигмунд Фрейд – выдающийся исследователь психической жизни человека». А в тексте этого предисловия, к которому с сводилась вся «научная редакция» данного сборника, составленного из текстов Фрейда из «Библиотеки И.Ермакова», есть и такой вот полуизвинительный пассаж: «… с середины 20-х годов, труды Фрейда больше не издавались. В существо его теории и методов перестали вникать…   Сам Фрейд признавал, что есть проблемы, до которых «нельзя долететь, но надо дойти хромая, и в этих случаях не грех хромать». Немало таких проблем он впервые увидел, вызвав к ним обостренный интерес ученого мира…».
Что ж – будем считать, что к 1989 году мы «дохромали» до того, чтобы в издательстве «Просвещение» тиражом почти треть миллиона (ныне это – фантастика!) вышла книга, начинающаяся текстами «Анализ фобии пятилетнего мальчика» и «Три очерка по теории сексуальности». Это как бы по профилю издательства – для родителей и педагогов. Ну а дальше – для всех интересующихся: «Психопатология обыденной жизни», «О сновидении», «По ту сторону…», «Я и Оно»… А к предисловию «научного редактора» было незаметно прибавлено еще и предисловие к русскому переводу работы «По ту сторону принципа удовольствия», написанное Львом Выготским и Александром Лурией, содержание которого показывало читателю, что «хромаем» мы явно по кругу, что на самом деле мы снова вернулись к очередной попытке интегрировать фрейдовское учение и основанные на нем психотехнологии в контекст отечественной науки и психо-социальной практики: «Шум, поднятый вокруг нового учения, постепенно улегся. Ныне всякая новая работа по психоанализу не встречает такого враждеб­ного приема. Мировое признание если не вполне, то отчасти сме­нило прежнюю травлю, и вокруг нового учения создалась атмосфера напряженного интереса, глубокого внимания и пристального любо­пытства, в котором не могут отказать ему даже его принципиальные враги. Психоанализ давно перестал быть только одним из методов психотерапии, но разросся в ряд первостепенных проблем общей пси­хологии и биологии, истории культуры и всех так называемых «наук о духе». В частности, у нас в России фрейдизм пользуется исключитель­ным вниманием не только в научных кругах, но и у широкого чи­тателя…».

Фрейдовские же «Лекции по введению в психоанализ, изданные в серии «Памятники истории науки» и предназначенные советским психологам, философам, социологам и медикам, были вообще избавлены от редакторского предисловия. В качестве такового был приведены краткие авторские предуведомления самого Зигмунда Фрейда 1917-го и 1932-го годов по поводу стилистических особенностей данной публикации.
Гораздо важнее было другое – наряду со все тем же М.Г.Ярошевским ответственным редактором данной книги был обозначен академик И.Т.Фролов, на 1989 год – главный редактор газеты «Правда», член Политбюро ЦК КПСС и помощник Генерального секретаря ЦК КПСС по вопросам идеологии.
В обязательное же на тот период «критическое» послесловие к «Лекциям…» – «Фрейд и проблемы психической регуляции поведения человека» – его авторы, Ф.Б.Бассин и М.Г.Ярошевский включили в буквальном смысле забавный раздел «О причинах парадоксальной «жизнеспособности» психоанализа», в котором с нескрываемой симпатией попытались объяснить небывалую «сопротивляемость» психоанализа «такой резкой и никогда не прекращающейся критике, как со стороны тех, кто идеи этого направления в той или иной степени признавал, так и тем более со стороны тех, кто эти идеи отвергал». Если интересно как они объясняли «парадоксальную жизнеспособность системы, которая сама по себе… обрисовывается как крайне неустойчивая», то почитайте это послесловие. Оно интересно как памятник времени, как своего рода «гамлетовское удивление» тому, что мертв в итоге ты, а не неоднократно захороненный тобою Йорик… Который, как раз, снова живее всех живых.

При чем же тут юбилей и 30-летие чего же мы собираемся праздновать в мае нынешнего года?
Ведь все, написанное выше, может быть воспринято как простое библиографическое описание, не требующее особого осмысления. Ну вышли в 1989 году в свет несколько книг… В 1990 к ним прибавился «тбилисский сине-зеленый двухтомник» - «Я и Оно», растиражировавший в количестве 140 000 экземпляров уже весь базовый набор фрейдовской классики, включая в дополнение к уже переизданному годом ранее «Остроумие…», «Очерк истории психоаналитического движения», «Тотем и табу» и «Массовую психологию…». А в 1991-м одновременно в Киеве и в Ереване был опубликован репринт когановского перевода «Толкования сновидений». Ну вышли и вышли…
Эти книги легко заметить на книжной полке любого психоаналитика. Они распухли от закладок, их страница испещрены подчеркиваниями и заметками (у меня чаще всего – вопросами и NB-шками). Все мы, вошедшие в психоанализ под шелест страниц этих книг, этими же книгами пичкали и своих питомцев (несколько десятков экземпляров тбилисского двухтомника составили тогда весь фонд библиотеки Института медико-психологических проблем – будущего ВЕИПа). Еще даже Гринсон не был издан, хотя был уже переведен и первые доморощенные «клиницисты» пересказывали на семинарах «Практику и технику психоанализа» по бледным ксерокопиям машинописного текста и даже пытались практиковать на его основе. У нас даже не было еще своей печатной истории и Александр Эткинд нудно и без выражения зачитывал слушателям поглавно то, что скоро стане его блестящим «Эросом невозможного».

Но это все будет позже. А в мае 1989 года всем нам – и «обществоведам», и профессионалам-управленцам, и «широкой читательской публике», и отсутствующим пока, но уже вибрирующим на низком старте будущим психоаналитикам – был дан четкий и внятный сигнал: психоанализ должен быть выпущен из спецхранов, ему следует выйти из своего латентного прозябания, напитаться энергией желания и стать снова, как в уже далеких 20-х годах, основой для осмысления происходящего в людях и в обществе. А возможно, что и для преобразования жизни людей и общества.
Май 1989 года – это дата рождения того этапа имплантации психоанализа в интеллектуальный дискурс, в социокультурную и клиническую практику (в России – уже третьего по счету), на протяжении которого мы с вами его в себя вобрали, преобразовали себя под его влиянием и стали его деятельными носителями. Причем рождения не естественного, а искусственно простимулированного.
Это мы и будем праздновать в скором времени. Праздновать и подводить итоги сделанному и не сделанному. Ведь 30 лет – срок немалый, за эти годы выросло уже целое поколение «третьеэтапников», сформировавших свое понимание психоанализа в себе и себя в психоанализе, обозначившее для психоанализа определенную социальную нишу, обустроившее ее и наполнившее ее своей профессиональной активностью.

Осталось только понять – а насколько происходящее в отечественном психоанализе соответствует изначальному импульсу, пробудившему его снова к активной жизни.
О каком и чьем желании я тут писал, когда говорил о выходе психоанализа из «латентного прозябания»? Каков был запрос на его реанимацию и от кого он поступил? Как мы с вами отреагировали на этот запрос и правильно ли его поняли?
Все все эти книги, о внезапном выходе в свет который я тут написал, готовились загодя, в режиме мечты и без реальных перспектив на опубликование. Сборник «Власть» формировался с начала 80-х, сборник «Психология бессознательного» - с 1986 года, фрейдовские «Лекции…» переводились и редактировались много лет практически тайком по инициативе академиков П.Л.Капицы и Б.М.Кедрова, к моменту опубликования книги уже пять лет как ушедших из жизни.
И появились они на свет одновременно и далеко не случайно, появились по воле конкретных людей и в определенном контексте.
Появились по воле ведущих партийных идеологов. И появились в контексте повторения ситуации «выбора веры» 1924 года. Победившая тогда всех своих конкурентов, включая весьма авторитетный «фрейдизм», за которым стоял властный ресурс Троцкого и интеллектуальный потенциал целой когорты выдающихся интеллектуалов (среди которых особо выделялись М.Бахтин, Л.Выготский, И.Ермаков, А.Лурия), сталинская идеология «ленинизма», позднее трансформированная в «марксизм-ленинизм», в конце 80-х хирела и умирала. Власть утекала из рук тогдашнего «перестроечного» руководства страны. И дело было не в ценах на нефть, не в товарном дефиците и даже не в конфликтах правящих элит. Проблема была в смерти идеологии, т.е. в потере веры, вне поддержки которой все теряло свою ценность и не заслуживало более жертвенной защиты. Как в сказке о «волшебнике» Гудвине, который поголовным ношением очков с зелеными стеклами превращал стекло в изумруды. Но если очки ломаются и спадают, то все – иллюзия рушится, все ценное обесценивается, все вечное становится хрупким и тленным. И на место веры встают презрение и равнодушие. Крах веры в примат социального над индивидуальным, в перспективу коммунистического идеала смещал локализацию Я в сферу персонального жизненного круга, формируя новую реальность и новую мотивацию.
В сборнике «Власть» наиболее информированные советские интеллектуалы как раз и рассказали правящей элите о том, где искать новые идеи для управления массами, показали направление для формирования новой идеологии. Влиятельнейший Иван Фролов, напоминаю – помощник Горбачева по идеологии, полагал, что синтез гуманистической романтики раннего Маркса (его «теории отчуждения») с левым французским гуманизмом на платформе обновленного и осовремененного «фрейдизма» способен породить новую идеологию, своего рода адаптированный к советским реалиям «фрейдо-марксизм».
Именно для этой задачи психоанализ, как своего рода Змей-искуситель, надежно закованный в цепи и запертый в подземелье, был снова выпущен на свободу. И ему снова было разрешено проникать в души людей и в целевом порядке их переформатировать.
Почему – теперь понятно. А вот – зачем? Какова была цель этого переформатирования.
Это тоже не бином Ньютона. Целью было создание на платформе «фрейдо-марксизма» (наиболее четко выражаемой в книгах столь популярного в эпоху «перестройки» Эриха Фромма) нового типа идеологии, центр персонального подключения к которой смещался бы с социального уровня на индивидуальный. Альтернативой подобного рода смешения идеологического фокуса были бы (да и стали в реальности) выход на поверхность демонов конфронтационной групповой идентичности (прежде всего – националистических) и начало всеобщей «войны всех против всех».

Запрос был ясен, поступивший от властей сигнал был однозначно понят всеми нами, кто вошел в «психоаналитический проект» именно тогда – в конце 80-х.
Ну а как все это выглядело в реальности и почему реализовалось в совершенно ином, даже не предполагавшемся перестроечными инициаторами «возрождения» психоанализа виде, об этом я расскажу завтра, во второй части этого материала.

Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены