February 27th, 2019

ТАИНСТВЕННЫЕ КАРТИНКИ, или ЕЩЕ РАЗ О ПСИХОАНАЛИЗЕ «НА НОВОМ МЕСТЕ»…



Недавно, буквально на днях, в сетевой публикации своего давнего друга, хотя и не всегда единомышленника, Дмитрия Травина, посвященной песенке «о подводной лодочке с ядерным моторчиком», обнаружил я вот такое рассуждение об уникальности ситуации, сложившейся сегодня в российской культуре: «впервые в одном культурном пространстве сошлись образованные, тонко мыслящие слои, для которых ирония является формой протеста, и "глубинные", наиболее темные слои, которым пропаганда может втюхать любую дрянь…».
И вот что подумалось – что-то наши «образованные слои» и вправду стали слишком «тонко мыслить», все чаще и все очевиднее не попадая в тренд и противопоставляя свою «тонкую мысль» толстой и глубинной реальности. Становящейся потому в их глазах темной и непонятной, непредсказуемой и даже опасной.

И подумал я так не о политике и даже не о горестной и нелепой судьбе "российской интеллигенции", а как обычно – о своем родном психоанализе.

Несколько последних своих публикаций, адресованных коллегам, т.е. людям, в той или иной мере причастным психоанализу, я посвятил своего рода тестированию. При помощи серии целевых провокаций я пытался понять – куда же сместилась сегодня линия «тонкой мысли» отечественных психоаналитиков. Т.е. людей обученных в специализированных институтах, проходящих профессиональный тренинг, объединенных в профильные корпорации, и позиционирующих себя на соответствующих рынках именно как психоаналитики. Но при этом не являющиеся носителями живой психоаналитичности, не реагирующих на кодовые раздражители (своего года – «шибболеты психоанализа»), специально придуманные Зигмундом Фрейдом для заманивания в пространство психоанализа конгениальных ему людей и для их в нем, в пространстве этого регрессивного переживания, удерживания.
В основном все эти «шибболеты» были придуманы Фрейдом как своего рода «фигуры умолчания». Умолчания о себе, о своем уникальном опыте выживания, выхода из тупика телесного и психического саморазрушения, из зоны психоза и наркотической зависимости. Умолчания о том состоянии онейроидного трансового бреда, в котором он испытывал свои озарения и фиксировал их в своих странных (мягко скажем) текстах. Текстах, которые он выдерживал в ящиках стола по многу лет, чтобы потом оценить уровень их бредовости и решиться (или не решиться) на их публикацию. Умолчания о природе и смысле его сновидческого опыта, показанного нам со стороны внешнего и случайного дневного остатка, но сокрытого с изнанки, т.е. реального переживания соприкосновения с содержанием неосознаваемой психодинамики и формами ее контейнирования. Умолчания о психопатологии его обыденной жизни – от забываний и промахов, до имен, даруемых детям и превращающих их в призраки теней его Бессознательного.
Заполнение нами этих умолчаний собственными инсайтами и переживаниями по поводу этих инсайтов всегда, с самого начала психоаналитического движения, было единственной возможностью к нему примкнуть, вобрать его в себя и ментально, через тексты, и психически, через тренинг «рождения во Фрейде» (по традиции воспроизводимый по принципу реальной или же символической филиации).

Те загадки, которые я тут вам в последнее время задавал, как раз и связаны с наиболее очевидными отсылами к этим вот «шибболетам». К изначальным фрейдовским ребусам из «Толкования сновидений» (имена его детей – это тоже оттуда, как мы уже убедились), к восприятию его портретов, к атрибутике его кабинета, к реалиям его быта, превращенным им в кодовые сигналы системы "свой-чужой"… Короче говоря – ко всему тому, что, будучи освоено и воспроизведено нами (с проработкой неминуемых сопротивлений), дает нам шанс войти в мир психоанализа и обрести в нем личное и корпоративное убежище.
Я все еще жду от вас ответы на заданные загадки; не как учитель и не как отличник, дошедший до конца учебника и убедившийся в «правильности» своего решения. Тут нет и не может быть «правильных» решений. А точнее – «правильные решения» есть, они очевидны и уже тем самым демонстративно неверны. Верных же решений тут много и суть игры заключена как раз не в том, чтобы их находить, а в том – чтобы их искать. Искать и, порою неожиданно для себя, проваливаться на все новые и новые уровни этой игры. Обнаруживая там все новые и новые ресурсы для наполнения своей «психоаналитичности».
Это пока что «для нас здесь и сейчас» (т.е. для людей, решивших обрести психоаналитичность и деятельно ее реализовать в сегодняшней России) и вправду игра, где процесс важнее результата. Важнее именно потому, что мы пока еще не можем даже представить себе этот результат. Не можем, поскольку все, что нам известно по поводу «российского психоанализа» - это негативный опыт двух (а пожалуй что уже и трех) попыток его формирования, это аналоговые инокультурные модели и уверения самого Фрейда (случай «Человека-Волка»), что «русскость» как основание организации нашего коллективного психотипа настолько специфична, что никакие инокультурные подходы к ней не будут работоспособными. Помните рассказ Сергей Панкеева о том, как «немецкий доктор Карл» привез к ним в поместье вакцину для овец во время эпидемии. Их овцы тоже болели и их стоило подлечить, но после вакцинирования все они умерли. Если вспомнили, то понимаете – о чем я тут веду речь. То, что немцу хорошо, русскому может быть смертельно опасно. Ну и наоборот, само собой…
Но сам опыт этой игры даст нам искомый результат, по крайней мере – на игровом поле мы протопчем те тропинки, которые превратятся со временем в дороги, по которым мы будем продвигать «российскую школу психоанализа».
Так что не расслабляйтесь и дерзайте – пишите в комментах на мои «загадочные посты» свои мысли по поводу. Желательно – самые безумные… А я в ответ поделюсь с вами соответствующей порцией собственного «благоразумного безумия». Так, общими усилиями, что-нибудь да выстроим. А потом уже решим – как этот результат, интересный и нужный поначалу только нам самим, вывернуть наизнанку и монетизировать, превратив игру в профессию. Кстати, надеюсь вы заметили, что наибольший доход от самореализации в современном мире получают именно игроки (от биржевых до спортивных). И это далеко не случайно…

Ну а сегодня я задам загадку самому себе и сам на нее отвечу. Если тут вообще можно хоть что-то считать ответом. Что не помешает вам, надеюсь, высказаться по этому поводу, соглашаясь или же протестуя.
Загадка эта лишь по-видимости проста, а на самом деле позволяет нам поговорить о самом главном в психоанализе – о живости (и животворности) его «корней» и об аутентичности (т.е. соответствии оригиналу) его все более и более вариативных «отростков» (а то и – «побегов» во всех смыслах этого слова).

Перед ними две фотографии фрейдовского рабочего стола. Того самого стола, за которым, сидя на узнаваемо странном кресле, он написал все то, что мы полагаем психоанализом (а также все то, что пока еще держится от нас в секрете и возможно изменит наше понимание психоанализа, когда запреты будут сняты). Это один и тот же стол, на котором стоят все те же фигурки богов, с которыми он общался по ночам, сочиняя вместе с ними книги и статьи, наполняя идеями и образами письма к друзьям и коллегам. Может быть не точно те же фигурки, ведь книга о Моисее потребовала несколько иного сакрального взаимодействия, но наглый Бабун все так же скалится, Исида баюкает Гора, а китайский мудрец насмешливо кривит губы. В чем тут принципиальная разница помимо той, что фотографии эти сделаны, соответственно, в Вене и в Лондоне? И фиксируют изначальное, т.е. персонально фрейдовское, психоаналитическое пространство непосредственно до и сразу же после его бегства в Великобританию в 1938 году.

Поскольку я сам себе задал эту загадку, то сам на нее и отвечаю. Тем более, что для меня этот ответ очевиден. На первой фотографии за шеренгой богов, выстроившихся вдоль края стола, сразу же начинаются шеренги книг. Книг его знаменитой библиотеки, которая осталась в Вене и была продана по частям вместе с основной частью мебели. Небольшая часть этого книжного собрания, вывезенная в Лондон, расположена на небольшом стеллаже, стоящим тут же. Но уже за спиной пишущего, как своего рода символ того берега, откуда он приплыл и куда возврата больше нет.

О чем именно я тут говорю? На что намекаю и что за примитивные шарады отгадываю?
Дело в том, что психоанализ, вывезенный за пределы своей колыбели – освященного десятилетиями пространства психоаналитического таинства на Бергхассе 19, в своем изначальном виде так больше нигде не возродился. Несмотря на то, что Фрейд не только бережно упаковал и отправил в Лондон всю свою коллекцию старинных артефактов, картин и фотографий (а самую главную, психоанализообразующую, фигурку Афины Паллады вообще не выпускал из рук), но и добился британской визы для служанки Паулины, знающей правильное расположение всех фигурок и специализирующейся на их обслуживании: тотальной «чистке богов» в доме Фрейда была посвящена каждая пятница, а фигурки на своем рабочем столе и столике около аналитического кресла он обыкновенно переставлял и чистил сам.

И тем не менее…

Лондон в итоге этого переселения стал столицей мирового психоанализа, традиционным местопребыванием штаб-квартиры IPA, но не стал психоанализу новым домом. Как перестала быть таковым и квартира на Бергхассе, кощунственно ободранная и украшенная жестяным подобием кушетки как своего рода надгробием психоаналитическому таинству.
Книга о Моисее, отрывки которой, публиковавшиеся в «Imago», пророчили сенсацию, вторая после «Толкования сновидений» великая фрейдовская Книга, предназначенная убить древнего Бога и создать прецедент контроля над массовыми механизмами производства БСЗ-го, вышла в свет в Лондоне и осталась практически незамеченной. Они тут иначе понимали психоанализ и деликатно отвернулись. Тем более что голоса оппонентов Фрейда – сионистов, призывавших к реанимации патогенного мифа, в борьбу с которым вступил основоположник психоанализа, звучали в Лондоне гораздо громче, а их пропаганда была явно более убедительной. У старика Фрейда взяли одно интервью и забыли о нем до самой его смерти. Да и после его ухода из жизни британский дух довлел и наследнице психоаналитического престола Анне, воплощенной Афине, пришлось примириться с этим. Примириться и стать «иконой» британской психоаналитической школы, повесив в своем кабинете портрет отца 1926 года, т.е. года, когда весь англоязычный психоанализ публично отрекся от Фрейда, призвавшего в переходу от терапии к решению социокультурных задач, к трансформации психоанализа в светскую Церковь по образцу Армии Спасения. Отрекся, поставив его в позицию, как он тогда выразился, «генерала без армии».

Но это все – совершенно не наши проблемы, к тому же – дела давно минувших дней.

И все же есть тут одна заковырина, непосредственно и нас касающаяся.

Перевезли ведь и мы условного «Фрейда» в Россию еще до революции, упаковав из венского богатства его Кушетку, его клинические наработки, т.е. «психоаналитическую психотерапию» как методику психиатрической работы с «фрейдовскими механизмами психики». Приправили все это переводом (усеченным, но все же вполне качественным) «Толкования сновидений». Не прижилось…

Привезли мы условного «Фрейда» в Россию уже после революции, упаковав из венского богатства его социокультурные наработки (их мы идеологически утрамбовали и обозвали «фрейдизмом»). Приправили все это переводами всех его книг, которые в советской России 20-х и начала 30-х годов переводились мгновенно и издавались массовыми тиражами (тем более, что глава Госиздата Отто Шмидт был членом президиума Русского психоаналитического общества). Не прижилось…

Вытащили партийные идеологи условного «Фрейда» в СССР на исходе «перестройки» из «спецхрана» и запустили его идеи, буквально как вирус, в тело изнывающей без живой идеологии массы, упаковав из его венского богатства все его книги, в срочном порядке переизданные сотнями тысяч экземпляров. Поначалу вроде бы прижилось, но потом снова отвалилось, трансформировашись в «психоаналитическую психотерапию», все более удаляющуюся от изначального смысла психоанализа и его перспективной миссии.

Получается, что «на новом месте» психоанализ может родиться с надеждой на какую-то витальность (а не только на уже привычную в России роль невинной жертвы обстоятельств) только при условии полноты наличия всех трех условий для его выживания и роста.
Давайте попробуем их перечислить применительно к нашей «крови и почве»:
- Условно говоря – «Библиотека», т.е. полный набор адекватно переведенного, преломленного через культурное наследие и подхваченного собственным коллективным творчеством классического психоаналитического дискурса (метапсихологического, интерпретационного и методического);
- Условно говоря – «Кушетка», т.е. алгоритм практически освоенного, отсупервизированного и закрепленного в персональном тренинге психоаналитического таинства соприкосновения с БСЗ в измененном состоянии психики, по итогам которого мы экспериментально проверяем концептуальные спекуляции («знание о БСЗ») на динамике и результатах клинической работы;
- Условно говоря – «Коллекция богов», т.е. привязки психоаналитического мифа во всех его ипостасях (поддерживающей, рабочей и эзотерической) к духовной традиции народа и к актуальным его запросам на идеологическую основу масоообразования.

А вот теперь серьезный вопрос: у нас все это есть в наличии?
А если есть, то согласовано ли друг с другом?
Ведь все эти нынешние разговоры о кремлевских мистиках и «глубинном народе» по сути значат только одно. А именно - нас снова спрашивают: а вы и вправду что-то знаете и что-то можете?
И что мы ответим на этот раз?

Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены