March 7th, 2019

ВИЗУАЛИЗАЦИИ ПСИХОАНАЛИЗА: ФРЕЙД В ДАЛИ...

Как точно порою видят гениальные безумцы друг друга… Именно видят, преломляя чужие фантазмы через свои и переформатируя чужой бред через собственные проекции.

Сальвадор Дали долгое время пытался встретиться с Зигмундом Фрейдом, приезжал для этого в Вену, но никого не интересовали желания молодого сюрреалиста, широко известного в весьма узких кругах. В Вене вообще не жаловали молодых художников, претендующих на статус непризнанных гениев (один «казус Гитлера» многое тут поясняет).
И тогда Дали написал картину, ставшую посланием Фрейду. Картину, названную им «Метаморфозы Нарцисса» (1937) и ставшую предметом нескончаемых психоаналитических интерпретаций. Я не буду тут пытаться быть оригинальным и не стану предлагать свой вариант истолкования (тем более, что цель моего поста совершенно иная). Укажу только на то, что окаменелый Нарцисс, порождающий только самого себя и любующийся только собою, имеет Тень, в которой остаток его живой плоти пожирает Собака.
По признанию Дали, для него «мир идей Фрейда означал столько же, сколько мир Писания означал для средневековых художников или мир античной мифологии — для Ренессанса».
И он решил создать своего рода «икону психоанализа», сконцентрировав в ней весь смысл того перехода в мир «подлинной реальности», инициатором и вдохновителем которого был Зигмунд Фрейд.
Вот она перед вами, эта картина.



Зигмунд Фрейд, как мы знаем, не интересовался современным искусством, а все претензии сюрреалистов (того же Бретона) на визуализацию психоанализа полагал не более, чем шутовством.
Но вот его друга Стефана Цвейга, автора самых изысканных по форме и глубоких по содержанию текстов о психоанализе (это мое впечатление, но вряд ли кто-то будет его оспаривать), эта картина потрясла настолько, что он настоял на встрече Дали с Фрейдом, на которой и сам присутствовал. Она, эта встреча, состоялась уже в Лондоне, куда в июне 1938 года основоположник психоанализа бежал из Вены. Встреча трех гениев – Фрейда, Дали и Цвейга (тоже находившегося в Лондоне в эмиграции) – состоялась 19 июля, практически сразу же после приезда Фрейда в Великобританию, когда у него еще не было своего жилья, а его коллекция была еще в пути. Чувствовал он себя прескверно, его болезнь обострилась и впереди была новая операция, после которой он практически оглохнет. И все же Фрейд согласился на эту встречу, с интересом рассматривал принесенные рисунки и даже высказался о том, что в классической живописи следует искать выражения подсознательного, а в сюрреализме – сознания (а может он так пошутил).
Дали утомил его и, как мне кажется даже испугал. Прежде всего – своей похожестью на Юнга, вплоть до названия картины, ставшей поводом для встречи (ассоциация с «Метаморфозами либидо» тут лежит на поверхности). К тому же Дали активно и даже яростно попытался прочитать Фреду свою статью о природе паранойи, явно специально выбрав тему, где Фрейд был уязвим.
Фрейд как обычно резко и даже грубо пресек попытку повернуть оружие психоанализа против него самого и выпроводил посетителей. Анализировать нечто мог только он сам. В письме Стефану Цвейгу он так описал свое впечатление об этом визите: «На самом деле хочу поблагодарить Вас за представление вчерашнего визитера. До сих пор я был склонен считать сюрреалистов, которые вроде бы избрали меня своим патроном, обычными лунатиками или, скажем, на 95% «обыкновенными» алкоголиками. Однако молодой испанец с его явно искренними и фанатичными глазами, с его превосходным техническим мастерством вызвал иную оценку. Бы­ло бы действительно интересно изучить с позиций психоанализа происхождение такой живописи».

А вот Дали был в ужасе от того, что увидел. Увидел и изобразил вот на этом наброске, сделанном сразу же после встречи.



Здесь мы видим лицо Цвейга, который приоткрыл для Художника потайную дверцу, за которой была спрятана душа Фрейда. Дали увидел ее как Улитку, панцирь которой достиг своего края. Увидел эту Улитку как метафору Смерти, которая уже довлела в душе великого человека, всю жизнь положившего на противоборство со Смертью и проигравшего эту битву. Проигравшего просто потому, что он тоже был человеком. Этот образ, образ черепа-улитки, просвечивающего сквозь еще живую плоть, был настолько страшен, что, посовещавшись с Цвейгом, Дали не решился переслать этот набросок Фрейду.
А для себя, вывернув эту Улитку наизнанку, он нарисовал вот этот портрет Зигмунда Фрейда.



Портрет, который почему-то считается сюрреалистическим (мол – Художник так его увидел…).
И я тоже так полагал, пока не получил из Лондонского музея Фрейда набор редких фото из фрейдовского семейного альбома. И пока не увидел вот эту фотографию, которая показывает, что Сальвадор Дали мог быть самым реальным реалистом.



Что же касаемо сурреализма, то у меня в этой традиции есть картина, которая (как мне кажется) наиболее точно визуализирует суть психоанализа. Нарисовал ее в 1939 году Андре Массон. Называется она «Взгляд Гете на метаморфозы растений».



Вот тут все – наше, все – про нас. А в картине Дали очень много самого Дали, великого и гениального Нарцисса.

Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены