March 30th, 2019

ИКОНТРАНСФЕРНАЯ ЛЮБОВЬ…



В последние дни с завидным упорством Фейсбук рассказывает нам об масштабном турне, в ходе которого Андрей Куликов, уважаемый коллега и мой старинный знакомый, будет в разных городах проводить семинары по статьям Жана Курню и Гленна Габбарда.
В название же одной из этих статей вкралась чудная опечатка, воспроизводимая снова и снова: «Сексуальное возбуждение аналитика иконтрансферная любовь».

И вот сегодня, внезапно и наконец ее заметив я воскликнул – как славно это звучит:
ИКОН-ТРАНСФЕРНАЯ ЛЮБОВЬ!..

Даже комментировать особо ничего не нужно, тут все – совершенство…

Тут и замена бездушного экрана, пробитой до прозрачности поверхности «чудесного блокнота» нашего сознания, иконой, т.е. священным ликом, а точнее – ликом священного.
Тут и замена типического иллюстративного материала фиксации вечно текучих мыслеобразов, каковым для Фрейда, как известно, были изображения на картах Таро, на не просто типические, а архетипические образы сакральной иконографии.
Тут и превращение магического театра теней трансфера и контртрансфера в храмовое пространство, наполненное иконами как порталами для подключения к опыту соприкосновения с «третьей реальностью» посредством самой традиционной и потому – самой органичной для «русскости» культурной оболочки.
Тут и любовь…
Остановлюсь, пожалуй и оставлю вам удовольствие продолжить это описание…

Как много нам открытий чудных дарит «простая» описка неведомого, но причастного динамике Бессознательного, автора этого объявления.

И спасибо ему за этот подарок!

P.S. А в качестве иллюстрации помещаю тут две иконы, уже давным давно отобразившие средствами отечественной культуры оба типических персонажа фрейдовских нуминозных проекций.

Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЭДИПА. ЕЩЕ НЕМНОГО О ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ИКОНОГРАФИИ…



В поисках иллюстрации для вчерашнего поста об «иконтрансферной любви» я перерыл весь Интернет и остановился в итоге на образе Иисуса (на который Фред проецировал все свои упреки в несовершенстве мира и патогенности культуры) и образе апостола Павла (на который Фрейд проецировал все свои надежды на возможность чуда трансформации и этого мира и этой культуры). Он по сути всю свою жизнь молился на два этих образа. По крайней мере – после того, как Юнг научил его молиться (все мы помним этот эпизод, подробно освященный в их переписке).

Но по ходу этих поисков я еще раз убедился в мудрости коллективной психики, ищущей и обретающей в Сети образы для своего представления.
С подозрительной частотой на запросы об иконографии мифа об Эдипе мне попадались иконы Благовещения Девы Марии. Попадались настолько часто, что заставили меня понять намек и снова, уже в который раз, остановиться перед этой загадкой.

Как у любимого мною Блока, великого сновидца и символиста:
О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!…

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!

Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!


Кстати – это как раз о ней, об «иконотрансферной» любви… И о сладкой муке сексуальности, окунающей нас в черную кровь животного и животворного желания. В кровь, для порождаемой ею любви нуждающейся в иных образах, иных иконах…

Сцена общения Эдипа со Сфинкс, преломленная через сцену Благовещения, выворачивает психоаналитический миф наизнанку (что типично и даже нормально для России). Материнское начало, пока еще спрятанное в теле зверя, наполненного «черной кровью» сдерживаемых желаний, призывается к пробуждению. Ребенок, как продукт божественного творения новой жизни по своему образу и подобию, оправдывает собой все сопряженные с его рождением грехи и пороки.
Получается, что Сфинкс – это не Мать-Убийца, бросающая в пропасть жизни доверившихся ей и отдавших себе ей в жертву детей. Это просто Мать, а точнее Дева, которой предстоит стать Матерью и передать Ребенка, плоть от плоти и кровь от крови, в мир Смерти.
Эдип же в данной ситуации предстает носителем этой Благой Вести, этого Евангелия (данное греческое слово как раз и переводится как «благая весть»). Доброго известия о том, что человек рождается, живет и умирает только благодаря тому, что существует Царство Матерей, где Жизнь постоянно борется со Смертью, борется без права на победу, но каждый раз – с надеждой на нее.

P.S. И образ ангела на иконах Благовещения до удивления напоминает нам Эдипа – тут и сандалии на распухших стопах, и посох (а зачем посох ангелу?), и пальцы, согнутые в процессе счета…
Да что тут говорить – посмотрите сами.



Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены