April 5th, 2019

ВЕРНИ МНЕ МУЗЫКУ, БЕЗ МУЗЫКИ ТОСКА… НЕМНОГО СЛОВ О МЕЛОДИИ ПСИХОАНАЛИЗА



«Без музыки жизнь была бы ошибкой»
Фридрих Ницше

Почти уже год тому назад опубликовал я в своем блоге в «Живом журнале» рассуждения о том, какую роль играет музыка в мире «живого психоанализа», т.е. психоанализа переживаемого, а не «изучаемого и профессионально применяемого».
Вот она, эта публикация, если кто ее тогда не заметил – посмотрите, она стоит внимания – «Подберу музыку к себе… Психоанализ как наслаждение» - https://arisot.livejournal.com/25706.html

Сегодня я тоже хочу поговорить о музыке, но в совершенно ином, хотя тоже – несомненно психоаналитическом, контексте. В контексте профессиональном, привязанном к задаче инвентаризации традиционной культуры и прежде всего – ее художественной составляющей (но не только) на предмет использования ее обломков, атавизмов и рудиментов для решения задач психоаналитической практики. То есть практики исследования (тестирования) и коррекции (терапии) формы и содержания тех оболочек (зачастую – посттравматических и симптоматических), посредством которых индивиды, группы и массы наших соотечественников подключены к «третьей реальности», первичной и нормативной по отношению к любым нашим психическим актам, выступающим лишь в роли реакций на компоненты ее тотального воздействия.
Именно такому анализу компонентов традиционной культуры и будет посвящена очередная серия моих вебинаров, которая начинается на следующей неделе - https://spbanalytic.ru/vebinary/psihoanaliz-tvorchestva-professionalnye-resursy-ispolzovaniya-dinamiki-neosoznavaemyh-psihicheskih-protsessov/
И, конечно же, центральное место в этой работе займет именно психоанализ музыки как универсального и одновременно дифференцированного ресурса, позволяющего эффективно решать триединую задачу запуска динамики регрессии, формирования и удержания трансового состояния, а также – усиления и аффективного подкрепления катарсического эффекта коррекционного психоаналитического воздействия.

Но начну это рассуждение, пожалуй, с цитаты из той, прошлогодней, публикации:
«И в эти мгновения в нашу душу входит МУЗЫКА…
Входит, обустраивается в ней и становится ее, нашей души, формой существования. Объединяя при этом в едином экстатическом переживании все пласты нашего БСЗ-го, обычно столь враждебные нам, а здесь – радующиеся вместе с нами. Психика начинает звучать, как арфа, пробуждаемая малейшими дуновениями наших реакций, освободившихся от боли и страха. А уж окунувшись в музыкальную среду, особенно – в среду музыкальной классики, наша душа становится подобна (как описывал ее в этой ситуации Платон) птенцу, выпавшему из гнезда и услышавшему родные звуки птичьего пения.
Каждый, кто дошел в своем психоанализе до значимых и ощутимых результатов, подтвердит это. Подтвердит молча, улыбаясь и что-то напевая…
».

Молча, улыбаясь и напевая, мы радостно используем музыку как компонент психоаналитического культа, как условие культивирования психоаналитичности, как среду для естественного для нее состояния.

И вот теперь я призываю перенести музыку из отдыха в труд, превратить ее из среды для гармонизации психики аналитика, деформированной предельно токсичной средой «аналитической ситуации», в рабочих инструмент, перенести ее из Храма в Мастерскую.
Славный призыв, только вот почему я призываю в заглавии этого поста «вернуть» музыку, а не «просто» профессионально использовать ресурс ее прямого подключения к механизмам производства БСЗ-го?
Дело в том, что все наши коллеги, от шаманов древности до нынешних идеологов, от иерофантов античных храмовых мистерий до священнослужителей современных религиозных культов, не просто использовали и используют музыку и пение в своей работе, но и опираются на них, закладывают их в фундамент организуемого воздействия как основу целевого катарсического эффекта.
А вот мы молчим или говорим, опираясь на традицию «майевтики», т.е. на работу с клиентами на кушетке в школе Сократа, подробно описанную Аристофаном. Молчим или говорим даже там, где сталкиваемся с невыразимым словами переживанием, требующим невербального выражения (отыгрывания).
Почему же мы отказываемся от традиционно применяемого, откалиброванного и многократно проверенного ресурса глубинно-психологического воздействия, каковым как раз и является музыка?

Тут можно назвать несколько причин:
- гордыню самопознания, опору (как сказал бы Ницше) на апполонический рационализм, а не на дионисийский катарсис; тут, кстати, проходит одна из линий водораздела психоанализа и юнгианства; сюда же мы грузим и свои иллюзии по поводу «научности», над которыми и сами давно смеемся, но не отбрасываем по принципу «чемодана без ручки»; а какая может быть «наука» под музыку;
- изначальный, по капле выдавливаемый, но все еще довлеющий «медикоцентризм»; продолжая античные метафоры можно сказать, что изначально (с легкой руки Брентано) фрейдовский психоанализ в поисках истины «подружился» с Аристотелем, а не с Платоном; в конце своей жизни, правда, Фрейд выдавил из себя и «медикоцентризм» и «аристотелевщину», но «психоаналитическое сообщество» сделало вид, что этого не заметило – после 1926 года и призыва «превратиться в светскую Церковь» для них фрейдовское обыкновение говорить о психоанализе как персонально своем детище, с которым он волен поступать и который он волен понимать как пожелает, звучала как бред опасного для профессиональной корпорации волюнтариста (типа Штекеля на заре психоаналитического движения);
- и, наконец, персональная, по его собственному признанию, фрейдовская идиосинкразия по отношению к музыке; ему она явным образом не нравилась и даже раздражала, он писал о себе как о человеке «ganz unmusikalisch», т.е. «совершенно не музыкальным»; его профессиональная работа с музыкантами – тот же случай Малера – сводилась исключительно к задаче «убить» музыку, выключить ее воздействие на психику пациента, а не опереться на ее ресурс, которого Фрейд просто не чувствовал.

Фрейдовский кабинет был молчащим Храмом; там было все – и картины, и барельефы, и скульптуры и статуэтки богов. Но не было музыки и все это пребывало в напряженном молчании. Сам он был несомненным Художником, великим писателем, уровень мастерства которого был отмечен премией Гете. И он писал о картинах, о скульптурах, о чужих книгах, но только не о музыке.

Самые смелые из его учеников говорили об этом изъяне психоанализа открыто и с нескрываемым сожалением.
Теодор Райк в своей книге «The Haunting Melody: Psychoanalytic Experiences in Life and Music» (1953) сравнил наше БСЗ с навязчивой мелодией, а нас – с инструментами, которые можно «просто» настраивать, коррелируя их звучание с огромным богатством музыкальной культуры. Кроме всего прочего он по модели классического симфонизма в этой книге проинтерпретировал фрейдовские лекции по введению в психоанализ. Симфонизма, который сам Фрейд как автор и исполнитель этой симфонии, не слышал. Но она звучала в ушах и душах его слушателей.
Для того, чтобы слышать «музыку БСЗ-го» нужно, по Райку, обладать особым слухом, которого, судя по всему, у самого Фрейда не было. Этой нашей тренируемой способности Теодор Райк посвятил книгу «Listening with the third ear. The inner experience of a psychoanalyst» (1948), где именно музыку описал как «язык БСЗ-го».
Немало о музыке написал и Хайнц Кохут. В его докладах/статьях на эту тему – «On the Enjoyment of Listening to Music (1950) и «Observations on the Psychological Functions of Music» содержится призыв коллегам слышать музыку за словами, на волне музыки совершать мягкий переход к довербальным формам психологического функционирования. Кохут также сравнивал понятия первичного и вторичного процесса с организационными особенностями в музыке, когда, к примеру, простой ритм как первичный процесс часто скрывается под сложной мелодией или вариациями темы, которая представляет собою процесс вторичный.
Много интересных размышлений наших современных коллег о психоанализе в музыке и о музыке в психоанализа (включая и названные уже статьи Кохута) содержится и в фундаментальном сборнике 1990 года издания, обложкой которого я проиллюстрировал эту свою публикацию.

Собственные же наработки по этой теме я здесь излагать не стану (тут и так уже было немало спойлеров по поводу содержания предстоящей вебинарной серии, все остальное – для участников и обладателей записей).
Для чего же я тогда все это написал? Для рекламы своего вебинара? Частично – да, но не только…
Я хочу спросить коллег, работающих «на земле», постоянно пребывающих в атмосфере живой аналитической практики: а вы не чувствуете, что вам не хватает музыки?
А может быть у вас уже есть опыт ее применения в анализе? Или в индивидуальной рекреации от последствий аналитической работы?
Поделитесь в комментариях этим опытом, будьте так добры…
А я в ответ поделюсь своими соображениями по этому поводу.

Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены