June 4th, 2019

БЛАГОДАРСТВЕННАЯ ОДА: «МОСКВА, КАК МНОГО…»



Поэт был прав, Москвы очень много, особенно – если приезжаешь туда всего на несколько дней.

Сегодня, вернувшись домой пропитавшимся Москвой и ее психоаналитической жизнью, я спешу поделиться впечатлениями и воспоминаниями. Тем более, что в основном за этим я и ездил – для сбора воспоминаний о первых годах истории новейшего российского психоанализа. Для сбора материалов, которые позволят нам, и я в этом уверен, провести психоанализ современного российского психоанализа, его состояния «здесь и сейчас». Позволят понять – почему и зачем мы такие. И как мы такими стали. Ведь психоанализ – это и есть исследование современности на предмет его обусловленности прошлым и мучительной беременности будущим.

В ходе этой поездки я много встречался с московскими коллегами, выпытывая у них подробности их личной и нашей общей истории. Хочу особо восхититься той открытостью и откровенностью, которую дарует каждому из нас психоаналитичность, каковой бы она ни была в истоках своего обретения (в Питере я общался с анализандами Ээро Рехардта, а в Москве на этот раз – с анализандами Майкла Шебека). Особенно – открытостью и откровенностью разговора о себе и своих воспоминаниях.

Много нового и даже неожиданного узнал я за эти дни о корнях того, тогда еще советского, психоанализа, побегами которых все мы сегодня являемся (зачастую даже не зная об этом). О той самой «психоаналитической грибнице», о которой я так много писал в последнее время.
Оказалось, что сила и продуктивность этих корней не только в событиях и делах, не только в людях, их осуществлявших, но и в оригинальных идеях. Ведь если сам личный опыт обретения и удержания психоаналитичности если не универсален, то по крайней мере – типичен; если методики трансформации этого опыта в практику – разнообразны, но при этом все же унифицированы и технологичны; если концептуальное основание психоанализа свято и незыблемо; то конкретика синтеза все этого в определенном месте и в определенное время, в определенной культуре и в активности определенных людей всегда уникальна. И в водовороте этой уникальности как раз и рождается тот живой психоаналитический миф, без которого психоанализ нигде и никогда не был жизнеспособным.
Со смесью радости и стыда сообщаю, что впервые во время этой поездки узнал о таких уникальных моделях понимания и группового отыгрывания психоаналитичности как теория «Иного» Бориса Кравцова и «Психоанализ Нечто» Мадрудина Магомед-Эминова. Узнал и теперь постараюсь описать их для нашей истории не как раритеты, а как нечто живое, как нечто значимое, хотя к сожалению все реже вспоминаемое.

В Москву, судя по всему, в рамках начатого «Психоаналитическим летописцем» мемуарного проекта мне придется съездить еще не раз. Еще много придется говорить с коллегами, много думать над услышанным, пока матрешка современного отечественного психоанализа, расчленившаяся ныне на множество отдельных и разновеликих «кукол», не соединиться вновь в нечто многослойное, но уже единое. Единое благодаря пониманию и принятию своего единого исторического ядра.
Такова пафосность миссии этого проекта и я искренне благодарю всех, кто его, этот наш проект, поддерживает своим в нем участием.

Большое спасибо коллегам-клиницистам, которые нашли время для проведения интервью – либо вечером, после ухода последнего пациента, либо – в промежутке между сессиями.
Не меньшее спасибо патриарху отечественного психоанализа Мадрудину Шамсудиновичу Магомед-Эминову за интересный рассказ (который просто обязан быть продолжен), а коллективу кафедры психологической помощи и ресоциализации МГУ – за теплый прием и за архивные материалы, с которыми меня там ознакомили.
Особое спасибо Александру Харитонову и Геннадию Тимченко за интервью и экскурсию по московским холмам, за тайны улочек Хитровки, Покровки и Маросейки. И моему старинному другу и однокашнику Сергею Чижкову – за рассказ об истории московского «философского психоанализа» и за прогулку по арбатским переулкам.

Ну и, конечно же – огромная благодарность Татьяне Мизиновой и всем коллегам из ЕКПП, которые так тепло приняли мой доклад на конференции, посвященной «Загадке Сфинкс». Это было очень важно для меня, поскольку те крамольные мысли, касающиеся перенастройки базовой мифогенной рамки психоанализа, которые там были высказаны, требовали корпоративного обсуждения.

Спасибо вам, московские друзья! И до новых встреч!

P.S. Я непривычно для себя много нынче фотографировал Москву (и обязательно выложу тут часть этих фотографий со своим комментарием). А проиллюстрирую этот свой пост я простым и незатейливым снимком, снятым с вершины Покровского бульвара. Тут все – и настоящее, и прошлое, и будущее. И воскресная пустота московского центра, где живут уже не люди, а только воспоминания.

ОДНО ИЗ МОСКОВСКИХ ВПЕЧАТЛЕНИЙ: ИКОНА ПОКОЛЕНИЯ «Z»



Все участники моих вебинаров помнят, что на протяжении всего прошедшего учебного года я подводил аудиторию своей Авторской психоаналитической школы (АПШ) к главной для меня мысли: Нарцисс (который был обнаружен Фрейдом в душах его современников как необычный симптомокомплекс, а позднее стал основой психопатологии, т.е. сформировал канал в будущее)  сегодня, буквально на наших глазах, раскрылся как цветок. И в чашечках этих цветков обнаружились невиданные создания, буквально – андерсоновские эльфы из «Дюймовочки».
Невиданные создания, именованные «поколением Z», не просто родились и растут в нашем мире. Они родились вместе с собственным миром и растут вместе с ним, формируя или перестаивая реальность по своему образу и подобию.

Это не хорошо и не плохо – это подлинно. Это реальность, первые отблески которой в снах и симптомах мы давно заметили, динамику врастания которой в нашу обыденность постоянно отслеживали. Отслеживали с интересом, порою – с ужасом, а порою и с насмешкой. Помните у Фрейда в «Неудовлетворенности культурой» его насмешливый пассаж об «океаническом чувстве», привязанном к «восстановлению безграничного нарциссизма»: «Меня это заставляет лишь вспомнить слова из «Ныряльщика» Шиллера: «Блажен, кто там дышит в розовом свете»»… Фрейд еще прочно стоит на позиции универсальности инфантильной природы любой психической активности – и «нормальной», и «патологической». Но как честный человек и беспристрастный исследователь признает (там же): «За ним (детством) может скрываться что-нибудь еще, но пока все это окутано густым туманом…».

И вот густой туман начал редеть, а местами уже окончательно рассеялся.
Оказалось, что Нарцисс все-таки нырнул, преодолев иллюзию зеркальной преграды. Нырнул и в глубинах зазеркалья сформировал свой собственный мир, в котором ему комфортно жить, общаться и творить. В котором будут расти его дети и реализовываться все его желания и фантазии. И блаженно дыша в этом «розовом свете» он с нарастающим раздражением смотрит на нас, оставшихся там, в прошлой культуре и прошлой цивилизации. Смотрит, приговаривая: вам время тлеть, а нам – цвести…
Прошу прощения за апокалиптичность… Без нее – ну просто никак, ведь мы фактически живем уже в постапокалиптическом мире. Конец света позади; привычный мир перевернулся, а точнее – вывернулся наизнанку. Но мы все живы, просто живы теперь иначе.
И у нас – психоаналитиков, первооткрывателей и кураторов восторжествовавшего ныне нарциссизма, начинается нескучная жизнь, появляются новые задачи и новые возможности. Об этом со слушателями АПШ мы недавно поговорили в курсе об основах WEB-анализа. И еще не раз будем иметь поводы об этом поговорить.

А сегодня я просто делюсь с вами визуализацией сказанного выше, своего рода – иконой, которую увидел в Москве на Покровке, рядом с храмом Живоначальной Троицы на Грязех, прямо на стене обувного магазина.
Вот так выглядят святые (сакральные) символы поколения Z, об особенностях психики которого мы так много говорим в последнее время. Теснины (сфинктеры) перехода в мир этой психики обозначая образом Сфинкс. И в роли базовой метафоры меняя ослепившего себя Эдипа на еще не прозревшего Нарцисса.