December 19th, 2019

FREUD AT WORK



Перелистывал сегодня предельно информативное и поучительное исследование «Freud at work», где через анализ динамики фрейдовской работы с учениками и пациентами показывается его путь к открытию и обоснованию базовых психоаналитических концептов. Предметом анализа автора стали в том числе и записные книжки Фрейда, где он фиксировал периодичность сессий, проводимых с тем или иным анализандом.
И вот что подумалось: работал он не менее 10 часов в день (практикуя, как мы видим на иллюстрации, и сдвоенные сессии): начинал в 8 утра и заканчивал в 8 вечера, с двухчасовым перерывом на прогулку по Рингу и обед. Потом он ужинал, часок играл со свояченицей Минной в карты, а затем шел работать – вести клинические записи (их накопилось порядка 70 000 листов, но они все еще засекречены), писать статьи и книги, вести свою огромную переписку (в среднем – не менее шести писем за ночь). Причем по вторникам и средам он шел работать уже далеко за полночь, возвращаясь в свой кабинет с заседаний масонской ложи Бней-Брит и своего «психоаналитического ферейна».
Все, что Фрейд создал – придумал и записал – делалось именно ночью, в состоянии намеренно культивируемой им бессонницы; поначалу – с поддержкой кокаина, затем – в режиме уже привычного измененного (трансового) состояния психики. Состояния, в котором и только в котором нуминозное соприкосновение с БСЗ-ым было возможным. Для подтверждения этого контакта с «подлинно реальным психическим» поначалу ему нужна была обратная связь, т.е. сновидения как послания от БСЗ-го, которые он усердно расшифровывал. Но поняв, что это всего лишь материал его собственного самоанализа (тут Фрейд и Юнг кардинально разошлись в трактовке природы и смысла сновидений), он нашел Via Regia к понимаю посланий БСЗ-го в образных инсайтах (псевдогаллюцинациях), переживаемых в состоянии бессонницы, из которых, по его признанию в письме к Лу Андреас-Саломе, он и строил свою метапсихологию (письмо от 02.04.1919).
Кстати, подобного рода «сновидческая депривация» в качестве побочного эффекта помогала ему и в дневной работе, поскольку знаменитая «техника рассеянного внимания» по сути является поверхностной дремой, в которой сознание уже не препятствует мобилизации психоаналитичности на восприятия неявных сигналов, продуцируемых анализандом и возвращаемых ему аналитиком.
К чему это я клоню? К тому, что о Фрейде мы можем узнать, перетолковав его сновидения. О психоанализе же – истолковав его галлюцинаторные мыслеобразы в контексте символического фона его ночных бдений (и прежде всего – античной и древнеегипетской мифологии, наложенной на иудаистскую мистику вербального соприкосновения с Б-гом и «Фауста» Гёте как универсального образно-эмоционального «бэкграунда» фрейдовских интуиций).
Другого варианта постижения психоанализа просто нет; а игнорируя этот путь мы каждый раз с недоумением будем наталкиваться в его «дневных» обращениях к коллегам на тезисы о примате «интересов психоанализа» над задачами терапии и «интересами пациента»… И будем стараться не замечать его высказываний типа «Я говорил вам, что психоанализ начал как терапия, но я хотел бы вам его рекомендовать не в качестве терапии, и из-за содержащейся в нем истины…».