May 14th, 2020

КАК ПЕРЕБОЛЕТЬ КОВИДОМ: ЗАМЕТКИ ВЫЖИВШЕГО. 6. ОСТРАЯ СТАДИЯ И ЕЕ ОКОНЧАНИЕ: ОСТОРОЖНЕЕ С ЛЕКАРСТВАМИ



Итак, совершив все возможные ошибки на пороге перехода с первой стадии «ковид-19» на вторую (я о них рассказываю честно и добросовестно прошу вас их не повторять), выскочив из ловушки «обманной госпитализации» и поняв, что в больничных условиях лечение «ковида» явным образом менее эффективно, чем в домашних, прямо с утра 29 апреля я начал формировать схему домашнего лечения предположительно обнаруженной в Мариинской больнице ковид-пневмонии (пока - со слов безымянной «фигуры», как бы видевшей мои результаты КТ и пытавшейся ими меня запугивать).

Что для этого мне потребовалось (и обязательно потребуется вам, если решитесь пойти по моим следам):
- анализ крови, хотя бы общий, чтобы понять реакцию организма на заболевание и природу экстремальности этой реакции (т.е. либо твое тело спокойно и особо не напрягаясь отражает вирусную инфекцию, либо оно изнемогает в борьбе и само явно не справится);
- все то же КТ грудной полости, которое от меня так и скрыли в Мариинке; как оказалось – систему не обманешь и возможность оперативно получить это исследование «по скорой» является, как я уже рассказал в прошлом выпуске, приманкой в капкане принудительной изоляции (и если ты от удара капкана уклонился, то и приманки тебе не видать);
- консультация специалиста (в данном случае – пульманолога, специализирующегося на больных с ковидом и с производной от активности SARS-CoV-2 пневмонией).
- аппараты и медикаменты, нужные для лечения в соответствии с полученными рекомендациями.

Самым простым было первое. Сразу же наутро 29 апреля мы вызвали на дом врача для сдачи крови и тестов на коронавирус. Кстати, это был единственный специалист на моей памяти, который брал материал для теста правильно – не возил легонько тампоном по заязыковому пространству глотки и полости носа, а буквально ввинчивал его в слизистую носоглотки, явным образом отрывая от нее частички поверхностного слоя.
В итоге у меня этот тест был положительным, но судьба его уникальна. Как и положено, этот положительный результат мне не прислали, он был передан лабораторией в Роспотребнадзор и главный санитарный врач по территориальности выписал Постановление о том, что я должен изолироваться в домашних условиях с 29 апреля (логично!), осуществить вызов врача из своей поликлиники №42 для ежедневного наблюдения и дальнейшего тестирования вплоть до двух отрицательных результатов. Постановление это было переслано в эту поликлинику, и врач оттуда ко мне пришел, но только 10 мая (!!!). Наплевав на все сроки, установленный приказами и распоряжениями. Он вручил мне под роспись это распоряжение, взял еще один тест, сфотографировал мой первый отрицательный за 6 мая и был таков. Напоследок он сказал, чтобы я не звонил больше в эту поликлинику, ее переоборудуют с 15 мая в стационар для больных «ковидом», а обычные больные должны просто пока перестать болеть и ждать окончания эпидемии. По крайней мере ни к какой другой поликлинике нас не прикрепляют. Звонить же он мне не рекомендовал потому, что я ему пожаловался: после получения 04 мая информации о положительности этот теста (со скандалом, как обычно, но этот результат мы все же получили с уведомлением, что оригинал выслан в Роспотребнадзор) я, как и положено, несколько дней подряд дозванивался до поликлиники, чтобы встать на учет и т.д. Но после 8-ми утра там брали трубку только для того, чтобы быстро сказать – «Звоните после 9 часов!»; а после 9 часов трубку уже никто не брал. Попробовав до них дозвониться по всем телефонам в течение трех дней, я это бессмысленное занятие прекратил. Был еще и запасной вариант – не дозвонившись в поликлинику я как бы обязан был вызвать «скорую» и следовать указаниям врача скорой помощи. Но этот вариант квеста я уже проходил и знал о той ловушке, к которой он непременно приводит.
Анализ крови был получен в тот же день (29 апреля) и он меня успокоил – организм явно справлялся и об экстремальности ситуации говорить не приходилось (лимфоциты – 30, эритроциты – 4.74, гемоглобин – 144, лейкоциты – 9.4 – на грани нормы, т.е. они активно работают с вирусом, но без явного лейкоцитоза). Я разослал этот анализ по знакомым врачам и единственный значимый комментарий звучал следующим образом: ты что – в отряд космонавтов собираешься поступать?

Немного приободрившись, мы с Ириной начали решать проблему с КТ. Это было решающее исследование, по итогам которого я должен был сделать четкий выбор: либо довериться себе и своему телу, решившись совместными усилиями справиться с ковидом в домашних условиях, либо – сдаваться в клинику, но уже по своему выбору и на основе профессиональных рекомендаций. Именно тогда я и собрал «допровскую корзинку» со всем необходимым для выживания в клинике и заручился обещаниями друзей помочь мне, если что, лечь в Боткинскую больницу, которая была ими представлена как наименее худший вариант из имеющихся.
После долгих усилий удалось договориться о проведении КТ-исследования легких в центре у Технологического института, но только в полтретьего ночи, когда у них нашлось «окно». Съездили мы туда ночью, там мне сделали КТ со всеми предосторожностями и в полной обоюдоострой защите. Снимки и диск с результатами дали сразу, а заключение прислали на электронную почту к двум часам дня. Заключение это я тут как-то уже цитировал и оно явно не радовало: «КТ-картина двухсторонней полисегментарной пневмонии интерстициального характера. Выявлено: Легкие расправлены, неравномерной пневматизации, в верхних доля обоих легких, средней и нижней долях правого легкого определяются фокусы интерстициальной инфильтрации типа «матового стекла», размерами до 25х46мм».
Выходит, что не соврали мне в Мариинке: это и есть типичная картина двусторонней ковидной пневмонии. Это, конечно, меня слегка напрягло, тем более что чувствовал я себя не то, чтобы плохо, но явным образом не очень хорошо – температура все время прыгала в диапазоне 36.1. – 37.3, слабость, отсутствие аппетита; лежу на животе, много пью. Но особой паники это заключение и эти результаты (а они на экране компа смотрятся очень красиво и очень наглядно, можно свои легкие рассмотреть полностью, слой за слоем) у меня не вызвали. Наша родственница, врач, работающая в «красной ковидной зоне» одной из московских ведомственных клиник, как раз в тот день прислала распечатку с требованиями по госпитализации, где подобный моему уровень поражения легких ковидными инфильтрациями был описан как КТ-2, т.е. состояние умеренной тяжести (более трех участков уплотнения по типу «матового стекла» с размером отдельных поражения менее 5 см по максимальному диаметру). В тот же день мне прислали и соответствующие последний – шестой – выпуск противоковидных «Временных рекомендаций Минздрава», которыми я тут с вами уже делился. В соответствии с этим документом уровень поражения легких умеренной тяжести становился поводом для обязательной госпитализации только при наличии одного из тех дополнительных параметров (температуры, частоты дыхания, сатурации крови, возраста и сопутствующих заболеваний), о которых я уже писал в 4 выпуске этих Записок и критического уровня которых у меня вроде бы не было.
Именно «вроде бы», потому что пульсоксиметра у меня тогда еще не было (только к вечеру 30 апреля мне его одолжили друзья из ВАМА на время), а через пару дней пришел заказанный пульсоксиметр  из Москвы; славный город эта Москва – чего ни хватишься, все там есть!). Но чтобы меня успокоить из той же ВМА пришел совет – если, задержав дыхание на глубоком вдохе, ты можешь спокойно выждать 15 секунд и не испытать при этом острого удушья, значит с насыщением крови кислородом у тебя все в порядке. Я пробовал так делать и явным образом задерживал дыхание даже на большее время без особых проблем.

Так что кризисного состояние у меня явно не было, но тяжелая двусторонняя пневмония, отягощенная очагами проникновения коронавируса в альвеолы легочной ткани, была. И с нею нужно было что-то делать. А для этого нужна была консультация со специалистом-пульмонологом, имеющим опыт работы с ковидной инфекцией.
Начали мы с профильных форумов и предложений по онлайн-консультированию пульманологов. И если мой анализ крови вызывал у всех, кто его видел, всплеск позитива, то приложенное к нему КТ-заключение комментировалось однозначно: немедленно вызывайте скорую и госпитализируйтесь, пока не поздно. Получив шесть (!) подобного рода рекомендаций, мы поняли, что ничего другого и не дождемся. Это были люди, мыслящие по шаблону и в автоматическом режиме запускающие режим делегирования ответственности, в конце цепочки которого маячил аппарат ИВЛ.
Нужен был человек опытный, знающий и этой ответственности не боящийся, т.е. абсолютно уверенный в своих рекомендациях.
И такой человек нашелся в той же Военно-медицинской академии – профессор, полковник, доктор медицинских наук. Я ему выслал свои результаты по крови и по КТ, в 17.00 он освободился, вышел из «красной зоны» и мы поговорили.  В общих чертах его рекомендации вам уже известны, но повторюсь: покой, постельный режим, уход, питание и питье, противовирусная терапия: рибаверин (200x4) и арбидол (200x4). Курс – семь-десять дней. Решение о госпитализации принимать по субъективному ощущению затрудненности дыхания и по уровню сатурации (менее 93).  К противовирусным препаратам я еще от себя добавил антитромбозный препарат. Все в один голос мне советовали делать уколы Клексана, но я все же выбрал таблетки – Прадакса, три дня пил по одной капсуле. А потом перестал, поскольку фаза лихорадки и высокой температуры закончилась. А перебарщивать такими препаратами не стоит, так и до внутренних кровотечений доиграться можно (оставил, правда, Кардиомагнил, для фонового разжижения крови, но у него особых «побочек» нет). Забегая немного вперед, признаюсь, что вся эта история научила меня, решая вопрос о допустимости принятия того или иного лекарства (даже предписанного врачами), в первую очередь подробно изучать противопоказания и «побочки», соотнося их со своим состоянием. А потом уже его, этого лекарства, клинические возможности… Для организма, ослабленного противоборством вирусному вторжению, любое лекарство в первую очередь является ядом (что несомненно), а уже потом – поддержкой (что, к сожалению, лишь предположительно в условиях данного заболевания, о котором никто ничего не знает, кроме самих им болеющих людей, совокупный опыт которых еще не скоро будет обобщен). Врачи же в этой ситуации, и это в лучшем случае, подобно генералам готовы к «прошлой войне», т.е. опираются на аналогии к прошлым эпидемиям и лечат лекарствами, которые помогали в случаях с малярией, ВИЧ-инфекцией, гепатитом и т.п. И имеет ли SARS-CoV-2 аналоги, кроме первого SARSа? Пока на этот вопрос нет ответа…

Сразу же я начал много пить жидкости – морса из клюквы, черной смородины с сахаром, разведенной водой, растворимые витаминно-минеральные комплексы. Начал регулярно, каждые три часа измерять температуру (интервал 36.8 – 38.2, чаще всего – 37.4), сатурацию (94-96) и кровяное давление (для меня оно было высоковато, но не слишком – 138-146/90). Именно это повышенное давление и делало прием антитромбозного препарата оправданным, несмотря на риски. Сатурация показывает степень нарушенности работы легочной ткани (а ведь финальная цель этого вируса – как раз легочные альвиолы). Температура же позволяет отслеживать динамику «иммунного ответа», т.е. следить за самым главным в этой ситуации: работает иммунитет в штатном режиме (37.3 – 37.9), или же он перешел в режим экстремальной реакции и потенциально может запустить и режим самоуничтожения (38.6 – 39.5).
Полноценное же лечение началось 1 мая. Я начал принимать антивирусные препараты в графике 5 – 11 – 17 – 23 (это часы). Понимая при этом, что фактически занимаюсь психотерапией (аналоговые, т.е. нацеленные на иные типы вирусов, антивирусники частично эффективны лишь на начальной стадии ковида). Но мне это было реально нужно, в этой болезни спасает уверенность в своих силах, а для нее все же нужна и некая внешняя опора.
Поначалу состояние было стабильным, но не радовало, особенно по ночам – практически с 27 апреля я не спал, и спать даже не хотелось. Заменой сна были бредовые состояния с навязчивыми мыслями и чем-то вроде галлюцинаций. Об этом опыте я напишу отдельно, для меня как психоаналитика он был наиболее интересным и информативным во всей этой истории.

И потому 2 мая мы подстраховались и вызвали на дом платного пульмонолога из клиники «Династия» - все-таки с двусторонними пневмониями не шутят. По итогам этого визита я совершил еще одну и, надеюсь, последнюю ошибку в своем «самолечении», которая очень тяжело мне аукнулась. Хочу вас предостеречь от повторения чего-то подобного.
Врач пришел, тщательно меня исследовал и прослушал, одобрил противовирусную терапию и прописал к ней вдобавок еще и противовоспалительный препарат, который, по его словам, заодно и температуру снизит. Это был Нимесил и я, когда Ирина съездила в аптеку и купила его, не думая ни о чем плохом и не читая инструкцию по приему и «побочках», просто растворил пакетик этого лекарства и выпил его. Это было в 20.00.
А потом начался ужас, подобного которому в моей жизни еще не бывало. Температура тела начала падать стремительно – 37.2 – 36.9 – 36.3 – 35.9 – 35.2 (последнее было в 23.00 и это было только начало). Упало и кровяное давление. Общее состояние было такое, как будто меня поленом по голове шарахнуло. Начались ощущения онемения пальцев на руках и ногах, резкое охлаждение всего тела – на ощупь просто реально холодного. Я принял горячую ванну, вроде бы согрелся и заснул. Проснулся в 0.50 от дикого холода и от того, что лежал в луже пота (реально, без преувеличений). Температура тела при этом уже приближалась к 34 градусам. Перестелился и переоделся, залез снова в горячую ванну (уникальное ощущение – в очень горячей воде, практически – кипятке, трогаешь свою ногу, а она все равно холодная…). И дальше до 5 утра «нон стоп» – быстрая ходьба, горячий чай многократно (даже две кружки кофе), пять переодеваний, плоть до мокрых свитеров и шарфов. В квартире +26, а у меня зуб на зуб не попадает. Порою многократными приседаниями (куда слабость-то делась!) догонял температуру до 36.6 (один раз даже до 36.8), но потом она снова резко падала. В 5.20 утра записал в своей «истории болезни»: «Жду с нетерпением, когда же этот Нимесил выдохнется, гад, а то я уже начинаю уставать…». Уставать – это мягко сказано. Ощущение было такое, что ты находишься внутри остывающего трупа, который заставляешь жить и двигаться на одной силе воли.
Наутро стало полегче, давление нормализовалось, температура слегка поднялась (до 35.9 – 36.2, в этом интервале она до сих пор и остается, но об этом я еще расскажу), реки пота сменились уже привычной испариной.

Итак, что это было? И в чем заключалась упомянутая мною ошибка?
Это было окончание второй стадии «ковида-19» и начало третьей стадии заболевания, которая проходит уже без участия вируса (он свое дело уже сделал) в режиме постепенного и очень медленного выздоровления от довольно-таки «нетипичной» пневмонии.
Этот переход как раз и характеризуется резким падением температуры и кровяного давления (и, добавлю, резким повышение сатурации, которая с тех пор ниже 98-99 пунктов уже не опускалась). И так вышло, что я, не проштудировав как обычно механизм действия прописанного мне лекарства и побочные проявления его приема, вызвал в своем теле своего рода резонанс, наложив на и без того кризисный перелом в течении болезни еще и действие препарата, этот перелом усугубившего и многократно усилившего.
И дело было даже не в том, что этот Нимесил – вообще очень «мутный» препарат, запрещенный к применению не только в Европе, но даже на Украине. У него куча побочек и я столкнулся еще не с самой страшной из них. Неважно, что именно Вам в этой ситуации прописывают – у каждого врача есть свои любимые препараты, в действенности которых он уверен. У каждого врача есть свой опыт и, возможно, этот опыт огромен и ценен.
НО ОПЫТ ПЕРЕЖИВАНИЯ ЗАБОЛЕВАНИЯ «КОВИД-19» ЕСТЬ ТОЛЬКО У ТОГО, КТО ИМ НЫНЕ БОЛЕЕТ!!! И БОЛЬШЕ НИ У КОГО…
Только мы, переносящие стадию за стадией эту болезнь, отслеживающие свое состояние и стремящиеся к выживанию и выздоровлению, а не к применению каких-либо директивных протоколов, понимаем, можем судить о том, что нам нужно, а что нам противопоказано.
Вот сейчас, например, по совету того же пульманолога я начинаю финишную антибактериологическую обработку своих легких. Для этого он мне порекомендовал очень «легкий» препарат – Таваник. И я, наученный горьким опытом, изучил этот Таваник очень вдумчиво и в итоге отказался от его приема. Почему? А потому, что его базовой «побочкой» является сердечная аритмия и тахикардия. А на этой стадии болезни у меня частота пульса и без того не падает ниже 110 ударов в минуту. И принимать средство, вызывающее тахикардию, на этом фоне было бы самоубийством.  Поэтому я выбрал проверенный Сумамед.

Этой мыслью я и хотел бы закончить сегодняшний блок моих Записок. Никто, кроме вас самих, болеющих ковидом, не понимает природы и течения этой болезни. В свои запотевшие очки врачи, как правило пару недель тому назад на краткосрочных курсах ставшие инфекционистами, видят очень мало, а к больным стараются лишний раз не подходить и уж тем более – с ними не общаться. Им достаточно монитора с базовыми показаниями дыхания и крови, по которым определяется главное для них – пора отправлять пациента на кислородную поддержку и/или на ИВЛ, или еще рано.
В этой ситуации вы не только «сам себе врач», но и «сам себе исследователь-инфекционист». Наблюдая за собой, за своим состоянием и его динамикой, вы и только вы можете и должны решать: что делать, что не делать, сколько принимать тот или иной препарат и принимать ли его вообще. Но все это – в рамках общей стратегии лечения, которую вам обозначил проверенный специалист. Он – стратег, составляющий план оборонительной, а затем и наступательной операции. Но воевать с коронавирусом на реальном поле боя этой болезни вам самим, никто другой не знает – что же на самом деле происходит в вашем теле и в вашей психике (но о последней – в другой раз).

Так что, если вы отказались, по примеру той же Бабкиной, красиво вкатиться на каталке в приемный покой с фразой: «Я вам доверяю, герои-врачи, делайте со мною, что хотите, только спасите!», и решили вылечиться самостоятельно и самоответственно (я, кстати, не призываю к подобной позиции, решайте сами; просто для меня она – наиболее эффективная и наименее опасная; таков уж я и таком мой жизненный опыт; да и психоанализ меня уже 30 лет удерживает именно в такой позиции), то каждый шаг стоит обдумывать, каждое лекарство изначально воспринимать с подозрением, а каждое изменение в своем состоянии делать поводом для осмысленного решения по началу нового этапа терапии – и телесной терапии, и терапии психической.

Copyright © Медведев В.А. 2020 Все права защищены