КУШЕТКА ГРИНСОНА – УРОКИ БЫЛОЙ ТРАГЕДИИ…




На портале «RSY: Кино для профессионалов» я недавно нечаянно ввязался в обсуждение телефильма «Мэрилин Монро. Я боюсь...» («Marilyn, dernières séances»), снятого в 2008 году по книге Мишеля Шнайдера «Мэрилин, последние сеансы».
И хотел бы тут продублировать и прокомментировать свою позицию, представляющую, как мне думается, некоторый интерес для моих друзей и коллег:
«Эту историю нам лучше вообще не ворошить. Более позорной страницы история психоанализа не знает. Раньше было известно, что Ральф Гринсон наказывал и даже избивал свою знаменитую пациентку, снабжал её наркотиками. Последние же показания участников её убийства свидетельствуют о том, что именно он собственноручно сделал ей смертельную инъекцию...»
И в ответ на реплику о том, что подобная информация «вызывает стыд за врачей и психотерапевтов»:
«При чем тут стыд? В любой профессии есть люди, которые тестируют границы. В психоанализе таких вот антигероев тоже немало - от Гросса до того же Гринсона. Последний экспериментировал с "гуманистической антинейтральностью" - устанавливал "отношения" с пациентами и т.д. Ну и доигрался. Только стечение обстоятельств уберегло его от позора и тюрьмы. Парадоксально тут только то, что нынешние психоаналитики учатся не на его негативном примере, а по его знаменитому учебнику...».

Что я хотел бы еще добавить к этим рассуждениям?
Пожалуй, вот что: учебник Гринсона ведь и вправду великолепен. Как великолепны были его лекции о психоанализе в Калифорнийском университете и его популярные статьи, благодаря в том числе и которым психоанализ в послевоенной Америке был на вершине своей славы и популярности.
Как это можно совместить с тем, что я писал выше? И с его растерянным и испуганным лицом на фотографиях похорон Мэрелин из рассекреченного недавно следственного дела…
Я полагаю, что тут мы имеем дело с устойчивым и до сих пор не преодоленным заблуждением, бытующим в психоаналитическом сообществе. Заблуждением о том, что каждый человек, прошедший тренинг психоаналитичности, переживший «нуминозный опыт» контакта с БСЗ и актуализировавший в своей психике ряд недоступных ранее ресурсов, короче – ставший психоаналитиком, обязан после этого начать «супервизируемую терапевтическую практику». И его статус в качестве психоаналитика измеряется исключительно часами такой вот практики.
Но правильно ли это?
Давайте вернемся к случаю с Ральфом Гринсоном. В начале его психоаналитической карьеры ему довелось пережить уникальный опыт «фокального психоанализа» и «активного обучения» у самого Вильгельма Штекеля. Как мы помним, Штекель был своего рода психоаналитическим гением, единственным в окружении Фрейда «органичным психоаналитиком», способным, по словам последнего, понимать язык БСЗ-го. Умел он и виртуозно, с изяществом опытного медвежатника, вскрывать психику доверившихся ему людей, работая на реактивном сопротивлении, возникающем при предъявлении реципиенту природы и содержания неосознаваемых пластов его психики. Сделал он это и с Ральфом Гринсоном (и, кстати, и с упомянутым мною выше пресловутым Отто Гроссом; и с Отто Феничелем, многолетним другом и супервизором Гринсона).
В результате с кушетки Штекеля вставали люди с психикой, вскрытой подобно консервной банке. Люди, получившие травму глубочайшего уровня и, вместе с тем, введенные в психоанализ как единственную и естественную форму навязчивого отреагирования этой травмы.
Но психоанализ для таких людей, как и для самого Штекеля, был лишь формой своего рода фантазийной эксгибиции, пространством реализации неодолимого влечения защитно проецировать на других людей содержание своей разбалансированной психики. Проецировать в виде неиссякаемого потока интерпретаций, образов, различного рода импровизационных или же систематизированных рационализаций. Психоаналитики «штекелевского типа» идеальны в качестве преподавателей психоанализа и его популяризаторов. Именно они пишут статьи, книги и учебники по психоанализу. Именно они рассказывают о психоанализе и пробуждают к нему интерес (как у широких слоев «публики», так и у профессионалов смежных профессий).
Они предельно эффективны и в качестве «психоаналитиков психоаналитиков», поскольку с их кушеток (и только с них) наряду с массой психически инвалидизированных  подранков поднимаются и те немногочисленные «органичные психоаналитики», которыми в последствии восторгается все наше сообщество.
Но таких психоаналитиков нельзя допускать к клинической практике (какой бы «супервизируемой» она бы при этом ни была: случай Гринсона показывает нам, что подобного рода «штекелевский психоаналитик» всегда найдет себе друга-супервизора по своему образу и подобию).

Я давно и неоднократно писал о том, что статус «психоаналитика-исследователя» должен быть прописан в структуре любого психоаналитического сообщества. С особым типом профессиональных задач, с особым типом тренинга и с постоянным информационным и дидактическим взаимодействием с коллегами, ведущими работу «в поле», в постоянном и деятельном взаимодействии с БСЗ наличного типа культурного сообщества.
Пользуюсь случаем еще раз поговорить об этом.
Особенно эта задача актуальна для России, где психоанализ все еще дергается в родовых путях и пытается родиться на свет. И нуждается в «штекелевских психоаналитиках» для своего структурирования, наполнения интепретационным содержанием и для обобщения уже накопленного опыта.

P.S. Забыл сказать, что у Штекеля свой анализ проходил и Карл Густав Юнг. Что многое делает понятным…

P.P.S. Ну и в качестве конфетки за прочтение такого малоприятного материала – фотография. На ней мы видим ту самую кушетку Гринсона, на которой Мэрелин проходила свой ежедневный анализ. После которого, в соответствии с его стратегией «выстраивания отношений», она ужинала в кругу его семьи. И, получив и записав подробные инструкции, как ей дожить до следующего вечера, отправлялась домой под присмотром нанятой Гринсоном медсестры…
Кушетка Гринсона
Владимир, великолепная статья! И как всегда - тонко, умно и этично! Поражаюсь Вашим познаниям и готовностью ими делиться. Успехов!