МАНИФЕСТ АВТОРСКОЙ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ




Манифест – это призыв… Призыв единоверцев и единомышленников соединить мысль с верой и вылепить из этой смеси нечто «весомое, грубое и зримое», т.е. реально существующее.
В психоанализе, где под реальностью в норме понимается нечто запредельное обыденному опыту, нечто лишь вообразимое, но при этом еще и божественное в традиционном понимании этого события, такой призыв «похода к зону Реального» предельно рискован и обречен на сопротивление.
К тому же я призываю не просто рискнуть соприкоснуться с «подлинно реальным психическим», но сделать это в формате Школы. И не просто Школы, в психоанализе их было немало, но своей собственной авторской психоаналитической Школы.

Все это требует либо уговоров, либо – такого вот Манифеста. Призыва, который будет воспринят как зов, как неодолимое влечение к прыжку в неизвестность. Как, по любимому фрейдовскому выражению, «шибболет», четко отделяющий своих от чужих.
И мой Манифест перед вами. Каждый его пункт для меня принципиален, хотя по жанру это – та самая «психоаналитическая спекуляция», которую, по выражению Фрейда, каждый волен принять или отвергнуть в зависимости от своей личной установки.
Принять, или отвергнуть… Присоединиться, или игнорировать… Услышать, или не заметить… Войти, или пройти мимо…
Для этого и пишутся манифесты.
Итак, по порядку значимости:

  1. Психоанализ в своем ядре есть опыт живого и непосредственного самоотношения: что я переживаю здесь и сейчас, существуя лишь в потоке этого переживания. Причем не фиксации этого переживания, а перманентного пребывания в нем. Поначалу это сложно, потом привыкаешь, тем более, что у нас есть подспорье – подаренная Фрейдом техника переноса в состояние бодрствования навыков «хорошего», т.е. отрефлексированного, снов’идения.

  2. Исследование этого сингулярного, т.е. всегда конкретного и контекстного, переживания единения с собой, привязка его к первичным, максимально приближенным к «реальности», формам опыта (сновидческим образам или телесным желаниям), позволяет сформировать и закрепить то, что я обычно называю «психоаналитичностью». Т.е. уникальный психотип своего рода «сновидца наяву», органично совмещающего в едином поле индивидуализированной психики и первичные (образно-эмоциональные), и вторичные (ментально-поведенческие) ресурсы.

  3. Метафора «бессознательного психического» позволяет вынести результаты подобного рода исследования в коммуникацию – дуальную, групповую, организационную, медийную.

  4. Прикладные (практически – побочные) эффекты, сопровождающие коммуникацию, погруженную в среду «психоаналитичности», становятся ресурсным основанием возможности превращения психоанализа в профессию.

  5. Реализовав и монетизировав потенциал своей «психоаналитичности» в качестве профессии и реактивно (практически – вынужденно) самоорганизовавшись в то или иное корпоративное сообщество, психоаналитики переходят в режим разрушения своего изначального «сновидческого ресурса», переходя на логику наращивания профессиональной эффективности.

  6. Результатом этой вынужденной профессионализации становится отчуждение «психоаналитичности» от ее носителя и переход последнего от живых к мертвым, машинным, способам ее эксплуатации через унифицированные техники и практики обслуживания этой машины.

  7. Все это требует повторения круга восстановления, удержания и персонификации «психоаналитичности» в полном объеме его явного и латентного содержания. Зигмунд Фрейд полагал, что на этот круг нужно возвращаться раз в пять лет. Если ты, конечно, решил монетизировать свою «психоаналитичность» на рынке услуг, а не оставил ее себе для личного пользования.


Вот и все, никакого пафоса – чистая прагматика.
Если уходить в профессию, в ту же, к примеру, психоаналитическую психотерапию, вообще не формируя ресурса персональной «психоаналитичности» (я в последнее время называю ее личным Демоном, или по-платоновски – Даймоном), а изначально воспроизводить алгоритмы «методик и техник», то получается мертвый, фиктивный, психоанализ. Своего рода – карго-культ, навязчивая имитация, за которой нет реальности, как бы к ней ритуально не взывали.
Если же, обладая этим ресурсом, не восстанавливать его периодическим возвращением к исходной позиции неофита, столкнувшегося с собой как с загадкой (т.е. к «эдипальной позиции»), то гарантировано профессиональное выгорание, личностное саморазрушение и сопротивленческое бегство от психоанализа. Со всеми прелестями и гадостями последнего, описанными Фрейдом в его знаменитом «Очерке…» в 1914 году.

В конце отвечу на три явным образом напрашивающихся вопроса:

- Причем тут Школа?
Отвечу – хорошо еще, что не ясли… Помните, что говорил родившийся в яслях коллега: покуда не обратитесь и не станете ка дети… «Знание о БСЗ», по сути невозможное, нужно нам только для этого – для создания иллюзии безопасного убежища, где можно снять прохудившийся защитный панцирь и начать отращивать новый.

- Почему эта Школа (а в идеале – эти Школы) должна быть авторской?
Тут тоже все очевидно: в основе и первичного, и возвратного обретения «психоаналитичности» лежит всегда возможность быть кем-то проглоченным, а потом рожденным вновь (или не рожденным, а переваренным, тут есть варианты, мы все их знаем). И этот кто-то должен быть реальным человеком, из плоти и крови. Достаточно сильным для того, чтобы не прогнуться под давлением сфокусированного на нем трансфера, достаточно мудрым, чтобы не принимать его на свой счет, и достаточно психоаналитичным, чтобы не начать строить по этому поводу сектантские пирамиды.

- А почему эта Школа стала авторской Школой именно Владимира Медведева?
Буду откровенен – по чистой случайности… И буду постоянно наставать на том, что таких авторских школ должно быть много. Причем я явным образом уже вижу их зарождение в России.
Но начнем с моей, поскольку долгие годы избегания психоаналитической корпоративности, в той или иной форме развивавшейся в России, а в особенности – десять лет отсутствия в стране, подарили мне уникальную по отечественным меркам нейтральность и невовлеченность. Т.е. я гарантированно не страдаю теми проблемами, которые собираюсь помогать решать коллегам. И открыт любым неофитам, впервые ищущим дверцу в мир психоанализа.

Так что в понелельник мы открываемся – добро пожаловать!


С уважением,
Владимир Медведев