arisot (arisot) wrote,
arisot
arisot

Category:

МЕРАБ МАМАРДАШВИЛИ ОБ АВСТРИЙСКОЙ ЧУМЕ ПСИХОАНАЛИЗА



Сегодня в самолете, летящем из Вены, я вспомнил один уже казалось бы прочно забытый текст, в свое время поразивший меня своими метафорами. Вспомнил, перестал стенать о пустоте венской колыбели психоанализа и решил поделиться с вами этим воспоминанием.

В октябре 1990 года, за месяц до своей смерти, в московском Пушкинском Музее Мераб Мамардашвили прочитал лекцию «Вена на заре XX века», лекцию, чудом сохранившуюся в случайной записи, которая обрывается на полуслове, но которая поныне многое проясняет нам в и без того темных, но еще и активно ныне затемняемых (чаще по невежеству, чем по умыслу) первоистоках и первосмыслах психоанализа.
В Вене, говорил тогда великий философ своим последним слушателям, «европейский Запад имел дело с собственным Востоком», оплодотворившись им, обрятя благодаря ему органическую телесность и породив в итоге из себя целый сонм продуктивных идей, включая психоаналитические.
Я нашел в своем архиве эту лекцию; давайте вслушаемся в слова безвременно ушедшего от нас мудреца. Мне они помогли понять и принять то, что с беспокойством переживалось при каждой поездке в Вену: тут был рожден психоанализ, тут он достиг своего апогея, своего триумфа и своей славы; но больше тут его нет…

Вот они, эти его слова:
«Австрийцы имели разум заметить и наблюдать те трещины и разрывы, которые проходят по сложному и динамическому отношению между двумя частями человеческого существа: той частью, которая живет в мире свободы и по законам свободы, и той частью, которая живет в природном мире по законам природы, по законам природных стихий, по органическим законам… Эта естественная жизнь, как бы органическая, в данном случае изуродованная попыткой быть свободной жизнью, — это и есть метафора Востока…
Достаточно упомянуть Фрейда. Чем занимается Фрейд? Основная проблема психоанализа – это отношение между органическим и культурным, или свободным… Фрейд описывает драматическую историю плоти, стонущей под невыносимым бременем свободы, и того, как она может ломаться под этим бременем… И в этом был чудовищно новаторский опыт психоанализа; как выражается Фрейд, [это была] австрийская чума (которую он занес потом в США)…
В России то же самое случилось в XX веке, и поэтому я могу утверждать, что сегодня мы находимся и живем в той точке, которую можно обозначить 1895—1913 годами, то есть временем на сломе веков…
Австрийская культура — это осознание сомнительности цивилизаторской роли закона как чего-то окультуривающего, цивилизующего, преобразующего стихии, или человеческую органику, или человеческое естество. Вы прекрасно знаете, что если под Востоком понимать некое мощное и естественно сильное бытие, естественно, полнокровно продолжающее жизнь так же, как циклически живут природные, или биологические, организмы, то есть это некоторая отработанность, естественная налаженность быта, воспроизводство смертей и рождений, какое-то мощное естественное дыхание, — скажем, явно русская культура обладала такими (...)».

Это все – последнее многоточие зафиксировало конец записи и конец жизни мыслителя.
Но не конец его мыли о том, что эта перманентно порождающая «чуму психоанализа» пограничная ситуация соприкосновения европейских Запада и Востока, контроля и органичности, эта зона «невыносимого бремени свободы» - уже не в Австрии. Она здесь, она в нас и вокруг нас с вами: более манифестно – на Украине, более латентно – в России.
Так что фрейдовская Вена 1895-1913 годов, Вена бурного расцвета психоанализа, не умерла.
Она просто переместилась… Психоанализ не умер, он покинул свою колыбель и начал прирастать культурным пространством нового «европейского Востока».
Tags: Европа, Психоанализ, Фрейд
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments