arisot (arisot) wrote,
arisot
arisot

Categories:

«ДЕЛО ПАПИНИ». ПЕРВЫЙ ОТЧЕТ О ХОДЕ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОГО РАССЛЕДОВАНИЯ

«ДЕЛО ПАПИНИ». ПЕРВЫЙ ОТЧЕТ О ХОДЕ ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОГО РАССЛЕДОВАНИЯ: НЕОЖИДАННОЕ РАЗОБЛАЧЕНИЕ, НОВЫЕ ВОПРОСЫ И ГРАНДИОЗНЫЕ ПЛАНЫ



Незаметно пролетела неделя после объявленного мною начала нашего первого психоаналитического расследования, связанного с тайной (а точнее – многочисленными тайнами) «сообщения Папини».
Давайте соберемся на первое рабочее совещание и обсудим – что мы «нарыли» за это время, отталкиваясь от содержания этого «сообщения» нашего информатора. И даже не сообщения, а фактически – доноса, ибо в опубликованном мною в прошлом материале его отчете о визите к Фрейду содержатся (как может показаться на человеку несведующему в тонкостях психоанализа) многочисленные поводы для научного обесценивания психоанализа как концепции и психотерапевтической практики, а также – для уничижения его создателя как антинаучного фантазера. И эти поводы, как мы уже заметили, активно используются нашими наиболее активными оппонентами (от Аллахвердова до Курпатова, ну и конечно же – российскими адептами программы Марка Солмса по «возвращению психоанализа в современную науку») в подобного рода уничижительной «критике» фрейдовского психоанализа.

Мы могли бы, конечно, встать тут в привычную защитную позицию, подсказанную нам самим Фрейдом, и повторить тут формулировку его «защитного наговора», известного как «Первая лекция по введению в психоанализ» и примененного им в начале лекционного цикла, прочитанного им в годы первой мировой войны студентам-медикам Венского университета. Эта лекция самая короткая из всех, им тогда прочитанных, в ней он «всего лишь» разъясняет собравшимся – почему им не стоит более приходить на его лекции, и потому я отсылаю всех, кто эту формулировку забыл, к первоисточнику. А вкратце она выглядит следующим образом: понять психоанализ можно только пережив длительный и сложный опыт самопознания, сопряженный с инсайтами и сновидческими трансформациями. Вне этого «бэкграунда» психоанализ неизбежно отторгается, поскольку разрушительно противоречит всем без исключения основаниям обыденного человеческого опыта.
Так что мы могли бы встать в подобного рода позицию, еще больше беся этим своих оппонентов и игнорируя все их нападки (тем более, что эта позиция отнюдь, как понимают все, имеющие за спиной психоаналитический опыт того или иного рода, не безосновательна), но увы – не в этот раз.
Поскольку «сообщение Папини» содержит в себе набор фрейдовских откровений, которые явным образом противоречат всему, что сопровождает этот наш психоаналитический опыт в качестве его концептуальных (разъяснительных) оснований.
Итак, первое, что у нас с вами есть – это тревожное непонимание: верить ли нам этому Папини? Возможно ли, что Фрейд именно ему, случайному собеседнику, подарившему ему античную статуэтку, рассказал все то, что так тщательно скрывал всю жизнь, объявив Юнгу еще в 1906 году, что многое из того в анализе, что выходит за пределы его клинического применения, он «оставляет для себя», т.е. утаивает даже от своих учеников и соратников? И что нам делать теперь с этим откровением, с признанием Фрейда о том, что весь его психоанализ есть замаскированная под научную концепцию и психотерапевтическую практику форма художественной фантазии, игра воображения?
Так что я прекрасно понимаю, почему объявление мною начала этого расследования и опубликование русского перевода самого «свидетельства Папини» явным образом вызвало интерес у «околопсихоаналитической аудитории»: сейчас, воскресным ранним утром, когда я пишу эти строки, счетчик в ЖЖ показывает, что прошлый мой материал прочли 762 человека. Что ж, это немало и если эту цифру метафорически перевести в мм. ртутного столба, то получается вполне нормальное давление атмосферы тревожной заинтересованности, гарантирующее нашему расследованию активное его проведение и его завершение в кратчайшие сроки. А как же иначе – оно взято под контроль психоаналитической общественностью! Я прекрасно понимаю, конечно же, что со временем количество заинтересованных участников этого проекта будет уменьшаться – это нормально, сегодня мало кто получает удовольствие от длительного интеллектуального усилия, к тому же, как в данном случае, сопряженного с ломкой многих (если не всех) устоявшихся стереотипов понимания психоанализа. Но начальное давление достаточно для того, чтобы запустить механизм «психоаналитического расследования», проводимого в режиме «психоанализа психоанализа», на полную мощность.

Первые мысли по поводу столь странного «сообщения» нашего информатора, замечания и комментарии по его поводу, были уже высказаны некоторыми коллегами в моей ФБ-ленте и большое им за это спасибо. Но пока нам эти мысли ничего нового не дали, поскольку мы с вами еще никогда, работая с текстами по психоанализу, не встречались с подобного рода материалом. В психоаналитических институтах мы читаем и обсуждаем большие фрейдовские тексты, прорабатывая свои реакции на их содержание; в ходе профессионального тренинга – привязываем свой первичный аналитический опыт к статьям более «продвинутых» коллег, подобранных так, чтобы стать опорой для нашего «понимания» происходящего с нами и вокруг нас в анализе. Ну а потом мы начинаем обмениваться разного рода цитатами и афоризмами, используя их для своего рода тестирования своей «ментальной корпоративности», т.е. общего с сообществом коллег поля понимания того, кто же мы такие и чем это таким странным мы занимаемся.
Но в любом случае наше отношение к психоаналитической книге, статье, отрывочной цитате или афоризму однотипно – мы принимаем из как данность, как повод для принимающего усвоения, как авторитетное мнение, неготовность принятия которого на веру рассматривается как наше «сопротивление психоанализу» и требует проработки.
Я вижу, что многие из вас по привычке и это «сообщение Папини» восприняли подобным образом, привычно и даже рефлекторно подавляя неизбежное при его чтении удивленное сомнение (а то и возмущенное отторжение). А как же – это ведь сам Фрейд сказал! А дальше идет естественный откат: ну сказал и сказал, мало ли чего он там наговорил… Некогда нам вникать в результаты каждого его желания высказаться, мы люди занятые, нам нужно помогать страждущим… Ну а то, что начиная с 1925 года он все чаще все настойчивее стал повторять, что суть психоанализа не в терапии, что сам он не считает себя врачом и, получив эту профессию вынужденно, использовал ее возможности для исследования, а потом ее покинул, возвратясь к своим первичным юношеским устремлениям, что психоанализ был открыт и практически апробирован именно на больных людях случайно, просто в силу того, что его основоположник в тот период зарабатывал на жизнь частной врачебной практикой, что терапия является лишь одним из многих практических приложений психоанализа и, как покажет время, не самым важным, и т.д., такие цитаты из его публикаций и писем мы можем воспроизводить десятками, - это объясняется его проблемами со здоровьем и неспособностью продолжать интенсивную клиническую работу.
Вроде бы – хороший вариант освобождения от очередной порции «фрейдовской чумы», отработанного нами по им же сформулированному принципу: «будет дизентерия и все выйдет».
Но не на этот раз.

Дело в том (и наше «следственное дело» тоже тут имеется в виду), что Фрейд никогда ничего подобного не говорил. А «сообщение Папини» есть чистого рода фальсификация.

Наши итальянские коллеги, почитая Джованни Папини как классика и первооснователя итальянской психоаналитической школы, прекрасно знают его роман «Гог», популярный, кстати, на всем романоязычном пространстве и многократно изданный на итальянском, испанском и португальском языках. Именно в этих переводах он, опять же кстати, стал культовым источником вдохновения для интеллектуалов (и прежде всего – психоаналитиков) в Латинской Америке и остается таковым по сей день. В этом романе, вышедшем в свет в 1931 году, описан очень своеобразный герой – американский миллиардер Гогинс, возомнивший себя библейским Гогом (эпиграфом романа стала фраза из Откровения Иоанна – «Сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, Гога и Магога, и собирать их на брань…») и помещенный в психиатрическую клинику. Пребывая там, этот пациент бредит, выдавая апокалиптические пророчества о судьбах Европы и мира, а также – виртуально нанося визиты величайшим людям своего времени (а также – уже мертвым к тому времени знаменитостям), заложившим основы этого Апокалипсиса, борющимся с ним или же пророчествующим о нем. Таким образом он «встречается» с Генри Фордом, Матахмой Ганди, Альбертом Эйнштейном,  Зигмундом Фрейдом, Владимиром Лениным, Томасом Эдисоном, Гербертом Уэлсом, Бернардом Шоу, Кнутом Гамсуном, Джеймсом Фрезером, и пр., а также – «беседует» с Пифагором и графом Сен-Жерменом.
Роман этот и вправду грандиозен и великолепен, как по стилю, так и по глубине историко-культурологического анализа, плавно переходящего в сенсационные прогнозы (сегодня рядом с ним можно поставить, пожалуй, лишь бестселлеры Юваля Ноя Харари или Нассима Талеба). В том же 1931 году он был переведен на английский, издан в Великобритании и полностью там проигнорирован (что по ряду причин продолжается и доныне). Удивленный и уязвленных этим провалом автор в 1934 году опубликовал в Великобритании отрывок из своего романа, в который вошли две его самые яркие «реконструкции»: встреча с Фрейдом (с изложением истинной природы и миссии психоанализа) и встреча с Уэлсом (с изложением апокалиптического пророчества, касающегося природы надвигающейся на мир военной катастрофы и облика послевоенного мира). В этом издании встреча с Фрейдом была «перенесена» на 8 мая 1934 года, тогда как в самом романе эти «встречи» хронологически определялись лишь датами из дневника, в котором душевнобольной записывал свои видения.

Но даже не зная об источнике этого «сообщения», мы сегодня легко можем установить его фантазийную природу. Жизнь Фрейда изучена досконально и нам теперь доступны соответствующие справочные издания. У меня на полке в рабочем кабинете, скажем, стоит огромный том лондонского издания фрейдовского ежедневника за 1929-1930 гг., где ни 8 мая 1934 года, ни вообще – никогда, не зафиксирована его встреча с Джованни Папини (тогда как все остальные встречи и события прописаны кратко, но с педантичной точностью). В лондонском доме-музее Фрейда приобрел я и каталог его коллекции, где нет и никогда не было никакой мраморной античной статуи Нарцисса.
Ну а если таких справочников нет под рукой, тоже не беда - сам автор многократно подчеркивает фантазийную природу своего «мемуара». И я как раз надеялся, увы напрасно, что вы – мои напарники по следственной группе по этому делу – эти его намеки найдете и предъявите: и путаницу с датами фрейдовского возраста; и собственные «полные и чувственные губы», которые автор обнаружил у Фрейда; и нелицеприятные откровения всегда сдержанного Фрейда по поводу своих пациентов, коллег и учеников (хотя в лично общении с ближайшими соратниками он себя не сдерживал и, по сообщению Ференци, своих пацентов именовал зачастую "лживыми мерзавцами"); и публичное отречение автора психоаналитической теории от стремления придать ей научный характер; и многое другое, не столь бросающееся в глаза, но заметное любому «фрейдоведу». Не говоря уже о том, что при прощании Фрейд радуется тому, что его собеседник – всемирно известный и популярный писатель и журналист, к тому же – активный и многолетний популяризатор психоанализа – не является писателем и журналистом. Каковым, несомненно, не являлся лишь герой романа, пациент Гог из американской психушки.

Но странным образом эти фантазии Папини порою точнее самой реальности. Ведь это мы сейчас знаем о переживаниях Фрейда по поводу упущенной славы первооткрывателя использования кокаина в офтальмологии (проведя серию опытов по анестезии роговицы на собаках и рассказав о них своему коллеге Карлу Кёллеру, Фрейд уехал на встречу с невестой, а коллега, проведя этот же опыт над испытуемыми людьми и сделав об этом публикацию, вошел в историю медицины). Мы знаем сегодня, что Фрейд всю жизнь переживал по этому поводу, знаем, что это переживание лежало в основании многих его профессиональных промахов, типа знаменитого «покушения на старушку», когда он как бы нечаянно закапал в глаз пациентке наркотик вместо глазных капель. Но откуда в начале 30-х годов это мог знать Папини? Мы знаем, что Фрейд интересовался работами графа Кайзерлинга по проблемам «континентальной ментальности», читал его книги по особенностям коллективных психотипов латиноамериканцев и жителей США, переписывался с графом в 1932-33 годах. Но как это мог предвидеть Папини в тексте, опубликованным в 1931 году?
Подобного же рода почти мистическая точность в деталях «встреч» и сенсационная глубина содержания «разговоров» как раз и сделала книгу Папини культовой, воспринимаемой как новое Откровение.

Вот, к примеру, отрывок из описания его явно невозможной «встречи» с уже больным Лениным в Горках:
«Говорили, что Владимир Ильич болен, устал и никого не принимает, кроме своих близких. Он уже не в Москве, а в соседнем селе, в старинной барской вилле, с привычным для России рядом белых колонн у входа. К вечеру пятницы были преодолены последние трудности, и телефон предупредил, что он меня ждет в воскресенье… Меня встретила жена, толстая и неразговорчивая женщина, которая посмотрела на меня, как медсестры смотрят на нового пациента, который входит в палату. Я застал Ленина на маленьком балконе за большим столом, уставленным листами с рисунками.
Он произвел на меня впечатление осужденного, которому позволено попрощаться в последние часы своей жизни. Голова характерного монгольского типа была как бы сделана из старого сухого сыра: засушливого и все же мягкого. Огромный голый череп напоминал варварский ящик, сделанный из лобной кости какого-то ископаемого чудовища. Два мутных любопытных глаза одинокой птицы притаились под окровавленными веками. Руки играли серебряным карандашом: было видно, что это были большие и сильные крестьянские руки, но плотью они уже возвещали смерть. Я никогда не смогу забыть его странные уши цвета слоновой кости, вытянутые и словно пытающиеся уловить последние звуки мира перед великой тишиной.
Первые минуты обсуждения были довольно болезненными. Ленин попытался изучить меня, но с рассеянным видом, как будто для него уже ничто больше не имело значения. И перед лицом этой усталой маски у меня не хватило смелости задать свои вопросы. Я наугад пробормотал комплимент по поводу большой работы, которую он проделал в России. В ответ это полумертвое лицо заполнилось призрачными линиями, которые хотели быть саркастической улыбкой.
«Отнюдь», - воскликнул Ленин с неожиданным и почти жестоким воодушевлением; - «все было сделано до того, как мы приехали. Иностранцы и дебилы предполагают, что здесь создано что-то новое. Слепая буржуазная ошибка. Большевики только усвоили и развили режим, установленный царем и единственно возможным образом адаптированный к русскому народу. Вы не можете управлять сотней миллионов животных без дубинки, шпионов, тайной полиции, террора, виселиц, военных трибуналов и пыток. Мы только изменили класс, основавший свою гегемонию над этой системой. Было шестьдесят тысяч дворян и, возможно, сорок тысяч крупных бюрократов; всего сто тысяч человек. Сегодня около двух миллионов пролетариев и коммунистов. Это прогресс, большой прогресс, потому что привилегий в двадцать раз больше, но девяносто восемь процентов населения мало что выиграли от этих перемен. Будьте уверены – они ничего не приобрели, хотя, с другой стороны, это было абсолютно неизбежно.
И Ленин начал тихонько смеяться, как купец, который кого-то обсчитал и с издевкой смотрит в спину обманутого им человека, выходящего из лавки.
«А как же, - пробормотал я, - насчет Маркса, прогресса и прочего?»
«Для вас, иностранца, - добавил он, - я буду откровенен. Тем более, что здесь никто этому не поверит. Но вспомните, что сам Маркс научил нас чисто инструментальной и фиктивной ценности теорий. Учитывая состояние России и Европы, мне пришлось использовать коммунистическую идеологию для достижения своих истинных целей. В других странах и в другое время я бы выбрал для этого что-нибудь другое. Маркс был не более чем буржуазным евреем, цеплявшимся за английскую статистику и тайным поклонником индустриализма. Ему не хватало чувства варварства, и по этой причине он составлял лишь треть настоящего человека. Это был лишь воплощенный мозг, пропитанный пивом и гегельянством, в котором его друг Энгельс заметил некую прекрасную идею. Русская же революция - это полное отрицание пророчеств Маркса...
Люди, мистер Гог, - отвратительные дикари, над которыми должен доминировать такой беспринципный дикарь, как я. Остальное - шарлатанство, литература, философия и музыка для дураков. А поскольку дикари похожи на преступников, главный идеал любого правительства должен заключаться в том, чтобы страна как можно больше напоминала исправительное учреждение...
Имейте в виду, что большевизм представляет собой тройную войну: вооруженных наукой варваров против прогнившей интеллигенции, Востока против Запада и города против крестьянской страны. И в этой войне мы не будем сомневаться в выборе оружия. Индивидуальность - это то, что нужно подавлять. Это изобретение греческих бездельников или немцев-фантазеров. Кто сопротивляется, тот будет удален, как злокачественная опухоль. Кровь - лучшее удобрение, предлагаемое Природой.
Не думайте, что я жестокий тиран. Все эти казни и все эти виселицы, воздвигнутые по моему приказу, вызывают у меня недовольство. Я ненавижу жертв, особенно потому, что они заставляют меня их убивать. Но я больше ничего не могу…».
И так далее, это только примерно половина «исповеди Ленина» и ничего более точного о смысле и миссии «ленинизма», к началу 30-х годов уже окончательно подавившего в Советской России альтернативный ему «фрейдизм», лично я больше нигде не читал. И нигде не видел такое точное описание Ленина предсмертного его периода, фотографии которого, и вправду неотличимо похожего на встревоженную и одинокую птицу, были рассекречены только в 90-е годы.
И Ленина, и Фрейда, и прочих «собеседников» героя «психопатологического романа» Папини, объединяет одно обстоятельство: они проговаривают то, что никогда никому не сказали бы на самом деле. Но говорят они при этом только правду и ничего, кроме правды – как на исповеди. Причем некоторые из них, те же Ленин с Фрейдом, рассказывают в романе «Гог» о том, что могли бы в принципе кому-нибудь рассказать, но в силу ряда причин (у Ленина это было постинсультное нарушение речи, у Фрейда – неспособность много говорить в силу особенностей челюстного протеза) к этому времени уже не имели такой физической возможности. И Папини говорит за них то, что они сами сказать так и не смогли.

По крайней мере подробный анализ «исповеди Фрейда» показывает, что там все детали не просто правдоподобны, а реально правдивы. Фрейд и вправду был беллетристом, обозначая свои работы как эссе, а порою и как романы. У Папини он называет «историческим романом» свою книгу «Тотем и табу»; по сути это так, но более нигде мы такой его оценки своей книги о творящих историю архаических мифах не встречаем. Но вот, что он пишет в письме Арнольду Цвейгу от 30.09.1934 (!) г.: «Столкнувшись с возобновившимися преследованиями, снова задаешься вопросом, как еврей стал тем, чем он является, и почему он навлек на себя эту вечную ненависть. Вскоре я нашел формулу: «Моисей создал еврея». И мое эссе получило название: «Человек Моисей, исторический роман» (с большим правом, чем ваш роман о Ницше). Материал разделен на три части; первая читается как интересная беллетристика; вторая – как кропотливое и длительное пояснение, а третья - как содержательный и требовательный анализ».
Лично у меня складывается впечатление, что Фрейд, несомненно знакомый если не с романом Папини, то уж точно - с лондонским изданием рассказа о визите именно к нему, не просто не протестовал против этой «фальшивки», но принял ее и принял не только ко вниманию, но и к деятельному воплощению.
То же самое, вслед за Фрейдом, сделало и все мировое психоаналитическое сообщество (кроме британцев, которые проигнорировали не только роман «Гог», но и отдельное издание 1934 года отрывка из него, главным содержанием которого был именно «Визит к Фрейду», преподанный уже как нечто абсолютно реальное). Сами итальянцы ссылаются на этот отрывок из романа как на первоисточник по основам психоанализа; испанцы и латиноамериканцы пишут о нем целые трактаты, обсуждают на конференциях и устраивают посвященные его многоуровневым разборам серии семинаров; ну а американцы, как мы убедились, включают этот материал в мемуарные сборники реальных воспоминаний о Фрейде, отмечая только при этом, что Эрнест Джонс такого источника не знал и такого события в жизни Фрейда, им подробнейшим образом описанной, не зафиксировал. Что, кстати, никого не удивляет, поскольку именно Джонс был лидером той победившей в постфрейдовском психоанализе «мягкой медикоцентристской» партии, господствующей в IPA и доныне, для которой каждое слово из «сообщения Папини» равнозначно болезненному удару, покушению на основы их групповой идентичности (как, впрочем, и все, что реально было сделано и написано Фрейдом после 1925 года).

Именно «сообщение Папини» стало поводом для психоаналитиков, которым повезло работать в постфрейдовскую эпоху там и тогда, где и когда ими воспроизводился «живой психоанализ», формулировать «главные психоаналитические вопросы» и пытаться на них отвечать:
- Каков язык, на котором мы говорим о «подлинно реальном психическом», запредельном нашему  сознанию? Каким образом этот язык позволяет нам избежать двух тупиковых моделей подобного рода дискурса: философской и медицинской?
- Что практически означает фрейдовская программа, провозглашенная им в 1918 году, т.е. программа психоанализа как развертывания условий для косвенного управления инициированным аналитической процедурой спонтанного сновидческого психосинтеза? Как в анализе от симптома перейти в синтому, от чтения к письму, от восприятия к творчеству?
- Какие произведения культуры полезны для подготовки к восприятию «психоаналитичности», какие жанры художественного творчества потребны для ее саморелизации? И как выглядят в составе психоаналитического дискурса модели его реализации в натуралистическом, романтическом и символическом стилях?
- Как можно совместить концептуальность психоанализа с тем, что в его фундаменте лежит феномен воображения? И в каких обстоятельствах психоаналитикам необходимо, как указал Фрейд в «Анализе конечном и бесконечном», по обыкновению цитируя Гёте, «звать на помощь ведьму» художественной фантазии?

Дальше мы будем с вами отвечать за эти вопросы, выходя на новые улики, связанные с убийством фрейдовского психоанализа, и открывая по этому поводу новые и новые «уголовные дела» и принимая их к отдельному расследования и судебному производству.
Сам я, перебирая материалы по «делу Папини», набросал нижеследующих план расследования. Посмотрите и прокомментируйте: что тут лишнее, а чего явно не хватает? что вызывает сомнения или «непонятки»? нужна ли нам тут хронологическая последовательность, или же стоит идти по логике «дерева улик»? Ну и так далее…

А вот и сам план в самом кратком (ЖЖ уже поджимает) его изложении:
•     ФИЛОСОФСКИЕ ИСТОКИ ПСИХОАНАЛИЗА: АНТИСИСТЕМНЫЕ (ПОСТМЕТАФИЗИЧЕСКИЕ) УЧЕНИЯ ФЕЙЕРБАХА, БРЕНТАНО, МАХА И ТЭНА КАК ПРОГРАММЫ ПРЕВРАЩЕНИЕ МЕТАФИЗИКИ В МЕТАПСИХОЛОГИЮ (1873-1896)
•     СНОВИДЕНИЕ ИЛИ СИМПТОМ – ЧТО ПЕРВИЧНЕЕ В ПСИХОАНАЛИЗЕ (1884-95)
•     «ТРИМЕТИЛАМИН» – ЗАПАХ ПАДАЛИ И УКАЗУЮЩИЕ ПУТЬ МЕРТВЕЦЫ В «ТОЛКОВАНИИ СНОВИДЕНИЙ» (1995-1899)
•     «ПСИХОАНАЛИЗ» КАК ТЕРМИН И КАК МЕТОД - ИППОЛИТ ТЭН + БРЕЙЕР (1896)
•     «ПОКУШЕНИЕ НА СТАРУШКУ» - ИСТОРИЯ С КОКАИНОМ (1901)
•     «ТРИ ШИББОЛЕТА ПСИХОАНАЛИЗА» - СОЗНАНИЕ, ТС, ЭДИП (1905-1933)
•     «ДЕСЯТЬ ХОРОШИХ КНИГ» - ЧТЕНИЕ КАК ВАРИАТИВНАЯ МОДЕЛЬ ПОДГОТОВКИ СЕБЯ К АНАЛИЗУ И НОВОМУ СИНТЕЗУ (1907)
•     «VIA REGIA» – ОТКУДА И КУДА (1908)
•     ИМЕНА ПАЦИЕНТОВ - ЗВЕРЕЙ (ПАВЛОВСКАЯ ШКОЛА) (1905-1918)
•     ПЕРЕНОС И СОПРОТИВЛЕНИЕ – ИСТОРИЯ ОДНОГО ПОДЛОГА (1914)
•     «МЫ, ЕВРЕИ, И СМЕРТЬ» - СМЫСЛ И МИССИЯ ПСИХОАНАЛИЗА (1915)
•     «УТЕРЯННЫЕ» 7 СТАТЕЙ О МЕТАПСИХОЛОГИИ (1915-17)
•     ГРАНТЫ – ВОЙНА - БЕССОЗНАТЕЛЬНОЕ (1918)
•     ПСИХОСИНТЕЗ КАК ЦЕЛЬ АНАЛИЗА (1918)
•     «РОЗОВЫЙ СВЕТ» - ЗА КАКИМ СОКРОВИЩЕМ МЫ НЫРЯЕМ? (1930)
•     СООБЩЕНИЕ ПАПИНИ (1931-1934)
•     «НЕ ПОРА ЛИ ВЕДЬМУ ЗВАТЬ» - ФАУСТ И ПСИХОАНАЛИЗ (1937)
•     ВАЗА С ДИОНИСОМ – ПОСЛЕДНЕЕ, НО ДО СИХ ПОР НЕ РАСШИФРОВАННОЕ, ПОСЛАНИЕ (1939)
•     КАК ПРЕВРАТИТЬ ФРЕЙДОВСКИЙ «АБРИС ПСИХОАНАЛИЗА» В ПОЛНОЦЕННУЮ КАРТУ (1940)

Вот и все на сегодня… Теперь ваша очередь все это комментировать.
Copyright © Медведев В.А. 2021 Все права защищены
Tags: Психоанализ, Психоаналитическое расследование, Фрейд
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments