РОССИЯ И США: БРАТЬЯ НАВЕК?... Часть 4. У ИСТОКОВ...

Но мы опять забежали вперед. Давайте вернемся к заявленной в прошлой части задаче – исследованию вызревания рассматриваемых нами имперских проектов в лоне материнских метрополий, т.е. к сравнительной генеалогии империй-близнецов. Речь пойдет об их наследственности, сравнительный анализ которой позволит нам определиться с логикой всего последующего рассуждения.

В истоках и российской и американской истории лежала одна и та же картина – относительно малонаселенные территории, окраинные по отношению к цивилизационным центрам и раздробленные на отдельные квази-государства (княжества/колонии), находились в тотальной зависимости от имперской метрополии, собирающей с них дань и жестко наказывающей за малейшее неповиновение силами карательных армейских экспедиций. Различались при этом только наименования доминирующих над нашими еще не рожденными на свет героями имперских образований. Для русских княжеств речь шла об империи Чингисхана, позднее – о Золотой Орде, а для североамериканских колоний – об Англии, позднее – о Британской империи.

Колониальное иго и у российских княжеств, и у североамериканских колоний длилось примерно одинаково – в пределах стандартной погрешности от нормативных 150-ти лет. Речь идет, как мы помним, о временном периоде, начинающемся с момента зачатия будущей империи (для водных империй это – десантирование на новую землю первой волны переселенцев из метрополии, для сухопутной – силовой армейский захват) и завершающемся с началом «родовых схваток», т.е. проявлением явных сепаратистских намерений.
Соответственно для будущей России это 143 года (1237-1380), а для будущих США – 147 лет (1607-1754). Последняя дата связана с отказом короля Георга II утвердить проект, предложенный колониями и составленный Б.Франклином, согласно которому объединенные колонии получали бы автономию и сами избирали бы себе губернатора, утверждаемого королем. Вскоре после этого началась Семилетняя война, в ходе которой британские войска были направлены в Северную Америку для завоевания Канады, а завоевав ее в 1763 году так и остались расквартированными на территории североамериканских колоний (причем за их же счет). Так что все дальнейшие потуги американской независимости проходили фактически в условиях военной оккупации, особенно – в Новой Англии, родины американской революции.

Закончилось колониальное иго в обоих случаях также примерно одинаково. Ресурсы, накопленные колониями, позволили им объявить о прекращении выплаты установленных поборов, снятии с себя навязанных метрополией ограничений и желании обретения собственной государственности. Метрополии отреагировали традиционными карательными экспедициями, которые были в два приема, но все же разбиты при поддержке привлеченных наемников и под благословение местных церковных иерархов. Разница была только в том, что промежуток между началом первой и окончанием второй «войны за независимость» у России занял целое столетие (1380 – 1480), а у США – порядка сорока лет (1775 – 1815).

Но в целом все пока что полностью совпадает. Содержание «пренатального периода» у «эмбрионов» России и США совершенно однотипно: стычки с ливонцами и шведами (американский вариант – с испанцами и индейцами); укрепление защитных вассальных отношений с Ордой (вариант – с Англией). У истоков истории американских колоний мы находим местного Александра Невского – Томаса Уэста, барона де ла Вэр, спасшего новорожденный Джеймстаун в ходе первой англо-поухатанской войны и назначенный метрополией первым пожизненным губернатором Вирджинии. А далее – постепенное преодоление раздробленности, формирование единой политической воли, накопление финансовых и людских ресурсов.

Кстати – о людских ресурсах. На момент обретения независимости население двух новорожденных стран (в нашей персонифицированной аналогии – вес младенца) было практически тождественно. Население североамериканских колоний на старте имперской динамики составляло 3 930 000 человек (данные 1790 года), а Московского княжества – примерно 4 000 000 (данные 1500 года). Возможно, что это еще один важный эмпирический показатель начала имперской динамики (количество переходит в качество). По крайней мере к началу своей имперской истории население Англии составляло 4 200 000 человек (1500 год), Пруссии – 3 835 000 (1763 год), Великого княжества Литовского, как неудачной альтернативы Москве в деле собирания русских и ордынских земель, - 4 000 000 (1569 год). Общее население античной Италии (к югу от долины реки По) составляло по оценкам порядка 4 миллионов в момент старта имперской динамики, т.е. перед Второй Пунической войной. Но эта закономерность не универсальна, в частности, численность первичного союза монгольских племен (меркитов, кереитов, найманов, ойротов, и пр.), с которыми Чингисхан начал свой великий поход, не превышало и миллиона. А древняя Македония, царь которой завоевал и объединил в единой империи весь тогдашний цивилизованный мир, имела население порядка 500 000 человек.

Обозначенная же выше временная разница периода «родовых схваток» эпохи борьбы за независимость у России и Америки обусловлена тем обстоятельством, что после эпохальной победы на Куликовом поле над военным лидером тогдашней Орды Мамаем Московское княжество было практически уничтожено карательным походом нового ордынского хана Тохтамыша. А затем – пережило бесславные унижения и распад единства страны времен Василия I и многолетнюю гражданскую распрю между великим князем Василием Темным и его двоюродными братьями Василием Косым и Дмитрием Шемякой.

Американцам же в данном отношении просто больше повезло. «Петицию оливковой ветви», посланную в Лондон в мае 1775 года Вторым Континентальным конгрессом, еще колеблющимся между вооруженной борьбой за независимость и примирением с метрополией, король Георг III порвал не читая, приказав начать вербовку наемников в карательный экспедиционный корпус для подавления «волнений в колониях». Динамика первой войны за независимость от Штатов вообще не зависела, ведь главной силой, сражавшейся с войсками, нанятыми в итоге британской метрополией в германских княжествах, и окончательно победившей их в октябре 1781 году под Йорктауном были отнюдь не ополченцы генерала Вашингтона. Немецких наемников разгромили французы, т.е. армейский корпус маршала Рошамбо, посланный Людовиком XVI для поддержки антибританского бунта в североамериканских колониях, усиленный французскими добровольцами типа маркиза де Лафайета и поддержанный с моря французским же военным флотом.

А влиятельный сторонник компромиссов и уступок британской метрополии Александр Гамильтон, ярый антагонист дружественного России и враждебного Великобритании президента Томаса Джефферсона, был в 1804 году смертельно ранен на дуэли с вице-президентом США Аароном Берром. Останься тогда Гамильтон в живых, он, как многолетний соратник и протеже генерала Вашингтона, вполне смог бы стать в 1809 году президентом вместо Мэдисона и тогда история США, при сохранении общего тренда, приобрела бы совершенно иную динамику. По крайней мере англо-американской войны 1812-15 годов точно бы не было. И вполне возможно, что при таком раскладе Объединенные Североамериканские колонии были бы сегодня всего лишь наиболее влиятельным членом Британского содружества наций. А почему бы и нет, ведь Лондон, в отличие от Каракорума или Сарая-Берке, стоит и поныне.

Гибель Гамильтона избавила Америку от излишний «штрафных кругов» на старте государственной независимости, хотя свой Тохтамыш был и в ее истории: в 1814 году английский десант высадился на берегах Потомака и захватил Вашингтон. Город был разграблен, все официальные здания (Капитолий, Белый дом) сожжены. Предполагается, что в этом пожаре погиб даже оригинал Декларации независимости США, по крайней мере больше его никто не видел. Главнокомандующий американской армией президент Мэдисон, подобно Дмитрию Донскому в похожей ситуации, заблаговременно бежал из столицы. Убиенного Гамильтона, хотя он так и не стал президентом, увековечили на 10-долларовой банкноте. Бежавший из Вашингтона Мэдисон, впрочем, также не был забыт и удостоился изображения на банкноте номиналом в 5000 долларов, ныне, правда, выведенной из обращения.