О «НЕМАТЕРИАЛЬНОЙ КОНЦЕПЦИИ ПСИХИКИ»




Всю последнюю неделю ко мне в «личку» обращаются коллеги с вопросами – какова моя позиция по отношению к новости, недавно озвученной Дмитрием Ковпаком, новости о номинировании на Нобелевскую премию по физиологии и медицине М.М.Решетникова за его концепцию «нематериальной природы психики».
Я отвечал по-разному: и с юмором, что вот мол – Павлов и Мечников нашли третьего, и серьезно пытаясь реконструировать причины подобного рода недоразумения. Тем более, что автор этой концепции еще пару лет тому назад ознакомил меня с ее содержанием, прислав мне тексты соответствующих российских и англоязычных публикаций, а также – прокомментировал их в разрезе их нобелевского потенциала.

Меня она, эта концепция, зацепила изначально, и потому я напишу здесь именно о ней, а не о том скандальном антураже, который ныне сопутствует ее очередному появлению на поле публичных дискуссий.
«Теория о нематериальной природы психики» (обоснование представлений о мозге как биологическом интерфейсе) была в последние годы изложена М.М.Решетниковым в ряде докладов и статей, была даже номинирована на «Золотую психею» как «Проект года в психологической науке» по итогам 2017 года.
Признания коллег тогда этот его проект тогда не получил, но зато с его изложением (письменным и устным) можно ознакомиться на соответствующей странице «Психологической газеты» - https://psy.su/psyche/projects/2120/ .
А вот здесь - https://psy.su/feed/6912/ - изложение автором этого своего открытия сопровождается комментариями человека с принципиально противоположной позицией – публичного лица современной «нейронауки» Т.В.Черниговской.

Недавно, буквально на днях, комментируя информацию о нобелевском статусе этого проекта, «Психологическая газета» пообещала вновь предоставить Михаилу Михайловичу свою площадку для напоминания коллегам о «нематериальной теории психики», что несомненно вызовет наконец, ее широкое обсуждение. Чего на самом деле и добивался ее автор все эти годы.
И именно на это я и хочу обратить внимание, призвав всех, кто читает мой текст, к активному участию в данной дискуссии.
Все коллеги, без исключения, ознакомившись с этой теорией (порою – по моей просьбе), в один голос отвечали на мой призыв ее обсудить: не интересно, тут не о чем разговаривать, все очевидно и тривиально, полагать психику чем-то материальным могли только «вульгарные материалисты», типа Фохта или Бюхнера, у которых мозг вырабатывал психику подобно тому, как печень вырабатывает желчь. А уж после Фрейда говорить об этом как о проблеме просто смешно и даже неприлично…
И коллеги это были не правы – нужно об этом говорить!
Более того: либо мы будем об этом говорить, расширяя пространство понимания психики как чего-то совершенно иного, принадлежащего к особой реальности, требующего совершенно специфических описаний и методов исследования, либо нас с нашим знанием о «подлинно реальном психическом», живущем в мире сновидений и реактивных сингулярностей, просто выдавят из научной сферы. Или – заставят мимикрировать, притвориться наукой и забыть о том, что мы знаем и умеем.
А мы – наука, но иная наука и наука об ином. Только, замечу, не наука об «эпифеноменах», статусом которых психику заклеймили как раз вульгарные материалисты и их потомки типа бихевиористов. Этот термин автор, по-видимому, применяет к психике ради красного словца, не вдаваясь в традицию его научного употребления. Но это неважно, шелуха отпадет, а главное – останется.

Главное же тут – позиция открытого и непримиримого анти-медикоцентризма (отсюда весь юмор разговоров о номинации этой идее на нобелевскую премию по медицине). Позиция, отрицающая подход Гиппократа к природе психического, позиция, отрицающая любой классический редукционизм – от Аристотеля до Декарта; позиция, отрицающая ту «научность» психологии, которая производна от В.Вундта и его школы; позиция, отрицающая само основание российской «научной психологии», идущее от опытов Сеченова с лягушками и опытов Павлова с собаками. Позиция, отрицающая не только значимость, но и смысл «психофармакологической революции». Позиция, которая презрительно и изначально отбрасывает в сторону любые попытки вернуть Фрейда в лоно «нормальной науки» - типа «нейропсихоанализа» и подобных ему новомодных измышлений.
На место Аристотеля автор ставит Платона, на место Декарта – Лейбница, на место Вундта – Гегеля и производную от него традицию (включая Лакана). И это – настоящая революция в психологии! Для тех, кто понимает – о чем идет речь…

Решетников говорит о вещах, самоочевидных для каждого психоаналитика, да – так оно и есть. Но говорит он эти вещи не нам, а тем людям, для которых они парадигмально неприемлемы, по большей части - враждебны. Для которых психология – это естественная наука, базирующаяся на исчисляемых закономерностях и методах их математического анализа. Для которых основой подхода к пониманию психики являются анатомия и физиология ЦНС и ВНД, психофизиология и нейропсихология. Для которых лоботомия и электрошок – это оправленные наукой формы терапии психических расстройств (кстати – отмеченные Нобелевской премией), а психофармакология – ее, этой терапии, светлое будущее.

Вот об этом нам и стоит поговорить. А уж не, конечно же, об аналогии мозга с компьютерным интерфейсом.
И это будет славная битва, великая дискуссия, в которой отечественный психоанализ ставит на кон весь свой за четверть века накопленный авторитет. Тут или пан, или пропал.
И дело тут не в премиях… Как можно ждать «Золотой психеи» за открытие того, что вся современная психология – фикция, эпифеномен (вот тут уж – точно!), производный от бессмысленной мимикрии под «точную науку». И как можно ждать Нобелевки по физиологии и медицины за идею о том, что ни та, ни другая к психике прямого отношения не имеют и должны оставить в покое людей, ее изучающих и с нею работающих.

P.S. Те, кто следит за моими полемическими заметками, может заметить – как же так? Вы, Владимир, так яростно не согласны с «новой парадигмой современного психоанализа», с изложением которой в последнее время часто выступает все тот же М.М.Решетников. Как же Вы можете поддерживать его «нематериальную концепцию психики? Да еще в свете Вашей критики его методов борьбы с коллегами, и вправду порою выходящих за рамки не только корпоративной этики, но и обычных приличий…

Как? А вот так – могу. Я ведь тут отстаиваю не человека, а идею. Идею, которую мы все знаем, но которую только он решился вынести, как знамя, на поле боя перед армией наших непримиримых противников.
И в этой битве я буду на его стороне. Ну а после нее, когда считать мы станем раны и товарищей считать, разберемся – кто из нас кому товарищ… После, но не теперь.


Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены

ДОМ ОХВАЧЕН ПЛАМЕНЕМ – ЭТО ОТЕЦ БУДИТ МЕНЯ…

Наш общий вздох, горький плач и нестройное пение толпы, молящейся вокруг горящего Собора, парижского дома Матери нашего Бога, говорят о том, что произошло нечто настоящее.
Мы соприкоснулись с реальностью и обожглись об нее.
Скоро об этом заговорят философы, сегодня об этом молчат психоаналитики…

Помолчу и я, но разрешу поговорить в пространстве своей ленты той силе, которая периодически рассказывает нам о реальности, повторяя свои рассказы и ужесточая их подачу в случае, если мы вздыхаем, поем и плачем, но не слышим ее голоса.

Послушайте, как-то она, эта сила, решила поговорить с Фрейдом, рассчитывая на его понимание и избрав в качестве медиума-сновидца молодую девушку, называемую им Дорой.
И вот, что она, девушка-медиум, ему рассказала: Дом охвачен пламенем – это Отец будит меня… А где же Мама? Она пытается спасти свою Шкатулку с драгоценностями… Так неужели мы все должны погибнуть из-за ее Шкатулки?

Фрейд тогда не понял смысла этого послания...

Позапрошлой ночью мы снова все видели этот сон. А точнее – Отец снова попытался разбудить нас и спасти из заточения в материнской Шкатулке.

Поверхностная интерпретация, в стиле Фрейда, уже отыграна, энуретические фантазмы и защиты реализовали доблестные пожарные.

Может быть на этот раз копнем поглубже?

НЕМНОГО О ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ СЕГРЕГАЦИИ



Много общаясь в последнее время (благодаря участию в мемуарном проекте «Психоаналитического летописца») с коллегами-психоаналитиками, я с удивлением обнаружил их (а точнее – нашу) жесткую, буквально – кастовую, сегрегацию.
Есть психоаналитическая традиция у отечественных психиатров, которая ни в коем случае не смешивается с таковой у отечественных же психофизиологов и нейрофизиологов. Есть психоаналитическая традиция у отечественных философов. культурологов и антропологов, чей интерес к психоанализу практически ни в чем не совпадает с таковым у отечественных же психологов. А последние, в свою очередь, отграничивают себя от психоаналитически ориентированных врачей-психотерапевтов… И так далее.
Границы эти настолько явно и четко прочерчены, что даже в условиях временного отсутствия пограничного контроля (государственного и корпоративного), в настоящее время медленно восстанавливаемого, магический пароль «психоанализ» их никогда не открывал и не открывает перед адептами «иной кастовой принадлежности». Жесткое разделение названных мною выше каст сформировалось изначально, с момента легализации психоанализа в СССР в конце 80-х годов, и воспроизводится поныне практически в неизменном виде.
Может показаться, что этой сегрегации не подвержены коллеги, свою профессиональную идентичность выстраивающие по модели различного рода зарубежных психоаналитических сообществ. Но это не так. Они просто формируют еще одну, параллельную уже существующей в России, кастовую корпоративную систему, основанную на иных моделях психоаналитической сегрегации и исторических прецедентах ее компромиссного закрепления в пределах относительно единого психоаналитического пространства.
Единство же этому пространству придает тот факт, что весь мир психоанализа, со всеми его многообразными и многочисленными особенностями, был изначально придуман и создан одним человеком – Зигмундом Фрейдом. Который сформировал этот мир как великий синтез. Сформировал и как психиатр-гипнолог, и как психофизиолог и нейрофизиолог, и как философ, культуролог и антрополог, и как психолог, и как психотерапевт. И даже как писатель и мифотворец. Сформировал этот мир, увидел, что это хорошо, и населил его своими последователями-психоаналитиками. Завещав им ничего в этом великом синтезе не ломать, а только дополнять его все новыми и новыми «пристройками».

Мы же, как видите, выполнили его волю с точностью до наоборот. Его синтез мы подвергли своему анализу, разделив его строение на части. А точнее, отыграв миф о Вавилонской башне, мы поделили некогда единый язык на отдельные наречия и перестали понимать друг друга. Прямо как про нас сказано: «И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город» (Бытие 11:6-8).
И мы перестали строить город… А вместо этого начали перебирать тот набор кирпичей, которые каждая каста унесла с собой, уходя с великой стройки, и пытаться выложить из них слово «психоанализ». И у всех нас, что характерно, это получается. Но всегда по-разному…
Мы выкладываем из своего типа кирпичей это святое для всех нас слово, но чуда не происходит, Башня не возрождается из небытия. Ведь возможно это чудо при одном условии – если все мы объединимся и объединим наши знания и умения в едином созидательном порыве.

Так почему же мы не объединяемся? По многим мелким причинам, но по одной главной. У нас нет явного лидера, по образу и подобию которого мы выстроили бы эту Башню (как это было при Фрейде). Каждая каста – и психодинамические психиатры, и психоаналитические психотерапевты, и психологи-психоаналитики, и философствующие метапсихоаналитики, пр. и пр. – при всех амбициях и претензиях на лидерство прекрасно понимают свою неполноценность вне изначального фрейдовского синтеза. Понимают и желают занять свое место в некогда единой конструкции. Но понимая это и желая этого, каждая психоаналитическая каста понимает и другое – возвращение в единую Башню помимо специализации предполагает еще и субординацию. Т.е. доминирование одних каст над другими, использование одними труда других как материала для своей профессиональной активности (где-то даже и эксплуатации одних другими).

А вот тут единой позиции не было, нет и никогда не будет. Со времени смерти Фрейда, по крайней мере. Каждая каста может без проблем принять и деятельно отыграть идею о собственной исключительности и собственном доминировании. Но признать этот статус за другими психоаналитическими кастами не хочет, да и не может, никто.
Сам Фрейд еще при жизни увидел распад изначального синтеза, заявив в 1926 году, что он уверен, что его смерть переживет созданная им МПА, выстроившая медикоцентристскую кастовую пирамиду, выбросив из психоанализа все остальное. Но не уверен он был в том, что его переживет сам психоанализ как уникальных в своей многокомпонентности синтез.
Так и случилось.

И вот теперь резонно спросить: а возможно ли возрождение этого синтеза, возможно ли возвращение всех строительных бригад на стройку психоаналитической Башни?
В изначальном варианте – через харизму по-возрожденчески универсального вождя – явным образом нет, невозможно. Опыт Лакана и судьбы «лаканизма» это подтвердил весьма наглядно.
А может быть такое единение возможно через консенсус о перспективном доминировании одной из психоаналитических каст? Многие из них на это претендуют, сегодня и особенно громко – нейропсихоанализ.
Но каков критерий правомочности и перспективности такого доминирования? Ведь одного желания доминировать и «перепереводить» Фрейда явным образом маловато будет.
И можем ли мы в изначальном фрейдовском синтезе выделить некие доминанты? Ориентируясь на которые мы бы могли «здесь и сейчас» увидеть контуры того, что могло бы и вправду стать лесами для восстановления былого строительства на фрейдовском фундаменте.
Как вы полагаете, коллеги?.. Хотелось бы всех послушать, ведь в таких делах общее согласие важнее яркого призыва.

Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены

ФРЕЙД КАК «СТАРЫЙ ГРИБ» И ПСИХОАНАЛИЗ КАК «ГРИБНИЦА»...



Прочитавшие это название скорее всего тут же припомнят Сергея Курехина и его изящный стеб по поводу Ленина как гриба… Я тоже это помню, но никакого стеба и даже малейшей иронии в нижеследующем тексте не будет и в помине.
Он, этот текст, предельно серьезен и даже возвышенно торжественен. Поскольку поговорить сегодня я решил о самом главном для российских психоаналитиков – о нашей доныне проблемной идентичности, о наших корнях и о нашем отношении к ним (и обращении с ними).

Начну все же с забавной байки, которая дат нам опорную метафору и снизит уровень пафосности до приемлемого значения.
Согласно легенде, насколько я знаю конкретными цитатами так и не подтвержденной, незадолго до своего ухода из жизни Зигмунд Фрейд посетовал на то, что так и не сумел передать своим детям те два искусства, в которых сам он достиг совершенства. Этими искусствами были игра в тарок, которой он традиционно посвящал каждый субботний вечер (а также по будням ежедневно после ужина и до начала ночной работы часок-другой тренировался со свояченицей Минной), и собирание грибов. Последнему занятию (а для него – искусству) он предавался в течение тех двух месяцев своих ежегодных вакаций, когда на пороге осени и опять же по традиции семья перебиралась в Альпы, где снимался дом и где все время проходило в семейных прогулках по лесу. Фрейд наконец-то наслаждался общением с детьми и играл с ними в полководца, руководящего армией грибников и собирателей ягод.
И речь при этом шла не только о сборе лесных деликатесов, хотя грибы, наряду со спаржей и артишоками, были для Фрейда самой любимой едой, а отсутствие ягод («Это страна, где даже нет лесной земляники!») вызывало у него стойкое расстройство желудка на всем протяжении поездки в США в 1909 году.
Эти грибы и ягоды порою проникали в его книги, обозначая зону пристального исследовательского интереса. Вот характерная фраза из авторского Введения к «Тотему и табу»: «…автор находится в положении мальчика, который нашел в лесу гнездо хороших грибов и прекрасных ягод и созывает своих спутников раньше, чем сам сорвал все, потому что видит, что сам не в состоянии справиться с обилием найденного».
Грибница же, тот самый потаенный мицелий, живущий под землей и посылающий наружу армии грибов, стала для него своего рода метафорой Бессознательного. Т.е. некоей потаенной силы, совокупная воля которой порождает и формирует людей как грибы, посылаемые в мир с некоей непонятной им миссией и выражающие волю некоей непостижимой ими силы.
Не понимая природы этой метафоры мы порою персонифицируем Бессознательное, которое на самом деле есть лишь процессуальные результат амнезии, сопровождающей любые т.н. «измененные состояния» психики. Бессознательное же, метафорически понимаемое как «грибница» (или на более привычном нам образе – как Матрица), не есть носитель некоей субъектной воли, а скорее – уникальная реакция некоей даже не системно, а скорее – бессистемно, организованной сети на случайные и нам порою даже не заметные раздражители.
Все это и сложно и примитивно одновременно, привычно и каждый раз уникально, скучно и интересно… Но поговорить я сегодня хоту не об этом.
Не об этом, т.е. не о наших базовых метафорах, позаимствованных из фрейдовской обыденной жизни, а о нашей жизни, жизни российских психоаналитиков, рассматриваемой сквозь призму этих фрейдовских метафор.
Ее, эту нашу жизнь, правда, рука не поднимается назвать «обыденной», особенно в контексте такой вот «грибной» метафоры.

Фрейдовский прото-гриб внедрил свои споры в российскую почву уже давно, более ста лет тому назад. И они явным образом в ней прижились, найдя себе место рядом с корнями отечественной культуры (особенно тесно соприкасаясь с традицией русского символизма) и подпитываясь, как своего рода удобрением, достижениями отечественной психоневрологии, психиатрии, психотерапии, нейропсихологии и пр.
Это изначально была не девственная почва, куда можно было просто клонировать венскую или лондонскую грибницу и гарантированно получать урожаи кондиционных грибов (как в тех же США, куда, правда, порою заносило и странные споры грибов-мутантов, типа Фромма или Хорни). Российская почва имела свою генетическую память и, будучи засеяна спорами психоанализа, включала их грибницу в свою корневую систему и порождала на свет некие гибриды («не мышонка, не лягушку, а неведому зверюшку…»), порою странные, но всегда родные. И всегда радикально отличные от эталона общепринятой «психоаналитической кондиции».
И это было всем и сразу заметно. Мы помним и язвительный обмен колкостями по поводу «русского психоанализа» между Фрейдом и Юнгом после визита к последнему Михаила Асатиани. Помним и пренебрежительное обесценивание педологических экспериментов послереволюционных российских психоаналитиков, которое Фрейд сформулировал в своих «поздних» лекциях по введению в психоанализ (практически одновременно с постановлением ЦК ВКП (б) о «педологических извращениях в системе наркомпросов»). Помним мы и ужас в глазах зарубежных коллег, приглашаемых нами во вновь созданные в начале 90-х психоаналитические общества и институты, когда они видели перед собой массу, по их стандартам, «дикарей», возомнивших себя психоаналитиками. Такие «грибы» они в свою корзину класть не собирались, полагая нас поганками и предлагая нам оторваться от родной почвы и прирасти к «кондиционной» грибнице.

Эта «кондиционная грибница», известная нам под аббревиатурой IPA, тоже со временем эволюционировала (а как иначе – меняется климат и ландшафт, меняются вкусовые предпочтения грибоедов и технологии выращивания грибов, давно уже переведенного на промышленную основу); даже нового Фрейда, который вырос бы ныне в зоне ее доминирования, она отторгла бы как явную «некондицию», которой можно и самим отравиться, и покупателей отравить. Впрочем, она в свое время, в 1926 году, отбросила в сторону и самого Фрейда как старый Гриб, сохранив для посева лишь те его споры, засушенные между страницами книг, которые гарантированно не давали вредных мутаций (а то, что такие мутации фрейдовские споры могут легко порождать, наглядно показал «казус Лакана»).
Но в любом случае она, это «IPA-грибница», всегда опиралась на некий стандарт «итогового продукта», производного от запечатленной в «психоаналитическом мицелии» традиции правильного зарождения гриба-психоаналитика и его строго нормированного выращивания (тренинга), доведения до кондиции по определенной стандартной процедуре.
И никто не говорит, что это плохо. Трудно поверить, что найдутся коллеги, готовые оспорить правильность позиции предварительного отбора и актуального контроля за выращиванием в зоне продуктивности психоаналитической грибницы новых и новых грибов. В эту зону не допускаются ни поганки, вообще чуждые психоанализу (какие-нибудь «сознаниеведы»), ни изначально отбраковываемые уродцы, порожденные психоаналитическими по своей изначальной природе спорами, но не соответствующими тем или иным критериям корпоративного ОТК, зачастую чисто количественным, но всеми принимаемым как условие допуска к статусной сертификации (т.е. к утверждению адепта в качестве кондиционного «психоаналитического гриба»).
Все это правильно – кто же хочет травиться поганками или же «ложными» белыми грибами? Но тут есть один нюанс, который знает каждый грибник (и метафорический, и реальный). Мы четко знаем разницу между нормальными грибами и поганками, между «съедобными» и «сомнительными» грибами там, где есть традиция их сбора или выращивания.
А что делать там, где этой традиции пока еще нет, т.е. как любят говорить в IPA – «на новом месте»? На новом месте, где из земли торчат неимоверные уродцы, ни на что не похожие и гордо претендующие на звание «грибов». Да и местное население, к ужасу приезжих дипломированных микологов, производящих сертифицированную грибную продукцию, с удовольствием потребляет в пищу эти местные сорта «грибов» (какие-нибудь «строчки», «сморчки» или «горькушки»). Сильно их не хвалит, настаивает на особой технологии их приготовления, но все же доверчиво их употребляет по назначению. И ничего страшного, как говорится – что русскому хорошо, то немцу смерть…

И бог с ними – с этими немцами. Никто их не заставляет травиться горькушками. Пускай себе едят свои шампиньоны и вешенки, проверенные и сертифицированные, выращенные в теплицах и лежащие на полках супермаркетов. Тут страшно другое – эта пословица имеет и обратное значение, не менее проверенное практикой, но гораздо более нас тут пугающее: что немцу хорошо, то русскому – смерть! Помните историю, рассказанную Сергеем Панкеевым (Человеком-Волком) своему врачу Зигмунду Фрейду, историю, очень точно описывающую динамику их терапевтического взаимодействия. В поместье отца Сергея, где случилась эпидемия и десятки тысяч овец болели, худели, паслись с неохотой, приехал немец-ветеринар, последователь Пастера, и сделал всем этим овцам прививку от предполагаемой болезни. Прививку, которая помогала всем немецким овцам не болеть. В результате этой вакцинации они – овцы из поместья Панкеевых – умерли все до одной… И эта картина белых трупов погибших овец, лежащих рядами до горизонта, врезалась в память маленького Сережи гораздо травматичнее, чем предполагаемая Фрейдом «первичная сцена» полового сношения его родителей – в белых одеждах, многократно и в позиции сзади… Такие дела.

Споры психоанализа и вправду всегда порождали и доныне порождают на российской почве весьма странные грибы. Это и «гипнопсихоанализ» осмеянного Юнгом и Фрейдом Михаила Асатиани, ставшего академиком, бессменным главой им же организованного НИИ психиатрии Грузии, названного его именем и стоящего на улице его имени. Это и «нейропсихоанализ» Александра Лурии, ныне запоздало переоткрытый Солмсом и его последователями. Это и «теория установки» Дмитрия Узнадзе, и «культурно-историческая психология» Льва Выготского, и «патогенетическая психотерапия» Владимира Мясищева, и фрейдо-марксистские исследования в ИФАНе, и «психоаналитическая психофизиология» института Сеченова, и «психоаналитическая психоэндокринология» Арона Белкина, и «психодинамическая психиатрия» бехтеревского Института. И многое, многое другое – совместно развивавшееся, переплетавшееся и взаимно обогащавшее друг друга, сформировавшееся в итоге в уникальную психоаналитическую «грибницу». Которая показала свою продуктивность еще на тбилисском Конгрессе 1979 года. И в которую в 1989 году вновь вбросили фрейдовские «грибные споры» в виде его книг, изданных беспрецедентно массовыми тиражами (только одна из таких книг – З.Фрейд «Психология бессознательного» – вышла в издательстве «Просвещение» (!) тиражом 300 000 экземпляров), и пробудившими к жизни не только массовый интерес к психоанализу, но и всю его «русскую грибницу», немного увядшую к тому времени, давно не плодоносившую, но живую и крепкую.

И породившую многообразное «грибное племя», опять же – живое и крепкое, единственной проблемой которого является как раз не претензии инокультурной «грибницы» по поводу несоответствия отечественных «психоаналитических грибов» ее кондициям (по форме, вкусу и методам сбора и выращивания), а сложности в интеграции отдельных и столь разных частей «русской грибницы», как некоей родительской матрицы, в единое русло продуктивности, рождения и воспитания своих питомцев, отечественных психоаналитиков.
В отсутствие же такой единой матрицы наша условно говоря – «психоаналитическая грибница» – никак не может переместиться на единую поляну и реализовать на ней свою продуктивность. Отдельные ее субкультуры – психиатрические, психотерапевтические, психофизиологические, медико-психологические, педагогико-психологические, культурально-психологические, социально-психологические, культурологические, философские и пр. (причем каждая – в ассортименте школ и направлений) – разбросанные по различным рощицам и просекам, порождают свое собственное «грибное племя», не желая скрещиваться с иными компонентами русской «психоаналитической грибницы». Которые воспринимаются как «поганки», т.е. токсичные конкуренты, а не как недостающие части потенциально единого целого.
Которое, только воссоединившись, породит тот самый «отечественный психоанализ», появления которого мы так долго ждем и ради этого появления так упорно засеиваем в свою почву привозимые нам издалека кусочки чужеродной «грибницы». Из которых даже что-то вырастает. Только вот – для чего? Разве что только – для эмиграции и радостного сращивания с этой самой инокультурной «грибницей», на кусочках которой нас тут выращивают, постоянно рассказывая о далеких лесах, о чудесных полянах и об их неведомых и невиданных нами обитателях.
А вот когда мы воссоединим свою «грибницу» воедино и породим из нее именно «отечественного психоаналитика», то тогда и настанет время для жестких стандартов, которые не допустят поганок на нашу поляну и не дадут растущим на ней «психоаналитическим грибам» выйти за пределы установленной для них кондиции. Да и зачем – ведь от добра добра не ищут…

Признаюсь, что написал я этот странный опус в качестве реакции на работу в проекте «Психоаналитический Летописец», где ныне активно изучают и описывают нашу «русскую грибницу», подготавливая юбилейное издание ее мемуарного описания и восстанавливая ее утраченные (вытесненные) ныне фрагменты.

А иллюстрацией к этой публикации я выбрал фотографию, где Фрейд учит молодежь (уже не своих детей, а просто молодых энтузиастов) понимать тайны грибницы и искать грибы. На «новом месте» где им нужно найти грибницу, понять логику ее роста и больше эту логику не терять. Ведь это и есть то самое искусство, постигнутое Фрейдом досконально и завещанное им… Кому? А почему бы и не нам с вами, уважаемые читатели.
Хотите – найдите тут намек и добрым молодцам урок…
А если не захотите, то просто посмотрите – это достаточно редкая фотография.

Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены

ВЕРНИ МНЕ МУЗЫКУ, БЕЗ МУЗЫКИ ТОСКА… НЕМНОГО СЛОВ О МЕЛОДИИ ПСИХОАНАЛИЗА



«Без музыки жизнь была бы ошибкой»
Фридрих Ницше

Почти уже год тому назад опубликовал я в своем блоге в «Живом журнале» рассуждения о том, какую роль играет музыка в мире «живого психоанализа», т.е. психоанализа переживаемого, а не «изучаемого и профессионально применяемого».
Вот она, эта публикация, если кто ее тогда не заметил – посмотрите, она стоит внимания – «Подберу музыку к себе… Психоанализ как наслаждение» - https://arisot.livejournal.com/25706.html

Сегодня я тоже хочу поговорить о музыке, но в совершенно ином, хотя тоже – несомненно психоаналитическом, контексте. В контексте профессиональном, привязанном к задаче инвентаризации традиционной культуры и прежде всего – ее художественной составляющей (но не только) на предмет использования ее обломков, атавизмов и рудиментов для решения задач психоаналитической практики. То есть практики исследования (тестирования) и коррекции (терапии) формы и содержания тех оболочек (зачастую – посттравматических и симптоматических), посредством которых индивиды, группы и массы наших соотечественников подключены к «третьей реальности», первичной и нормативной по отношению к любым нашим психическим актам, выступающим лишь в роли реакций на компоненты ее тотального воздействия.
Именно такому анализу компонентов традиционной культуры и будет посвящена очередная серия моих вебинаров, которая начинается на следующей неделе - https://spbanalytic.ru/vebinary/psihoanaliz-tvorchestva-professionalnye-resursy-ispolzovaniya-dinamiki-neosoznavaemyh-psihicheskih-protsessov/
И, конечно же, центральное место в этой работе займет именно психоанализ музыки как универсального и одновременно дифференцированного ресурса, позволяющего эффективно решать триединую задачу запуска динамики регрессии, формирования и удержания трансового состояния, а также – усиления и аффективного подкрепления катарсического эффекта коррекционного психоаналитического воздействия.

Но начну это рассуждение, пожалуй, с цитаты из той, прошлогодней, публикации:
«И в эти мгновения в нашу душу входит МУЗЫКА…
Входит, обустраивается в ней и становится ее, нашей души, формой существования. Объединяя при этом в едином экстатическом переживании все пласты нашего БСЗ-го, обычно столь враждебные нам, а здесь – радующиеся вместе с нами. Психика начинает звучать, как арфа, пробуждаемая малейшими дуновениями наших реакций, освободившихся от боли и страха. А уж окунувшись в музыкальную среду, особенно – в среду музыкальной классики, наша душа становится подобна (как описывал ее в этой ситуации Платон) птенцу, выпавшему из гнезда и услышавшему родные звуки птичьего пения.
Каждый, кто дошел в своем психоанализе до значимых и ощутимых результатов, подтвердит это. Подтвердит молча, улыбаясь и что-то напевая…
».

Молча, улыбаясь и напевая, мы радостно используем музыку как компонент психоаналитического культа, как условие культивирования психоаналитичности, как среду для естественного для нее состояния.

И вот теперь я призываю перенести музыку из отдыха в труд, превратить ее из среды для гармонизации психики аналитика, деформированной предельно токсичной средой «аналитической ситуации», в рабочих инструмент, перенести ее из Храма в Мастерскую.
Славный призыв, только вот почему я призываю в заглавии этого поста «вернуть» музыку, а не «просто» профессионально использовать ресурс ее прямого подключения к механизмам производства БСЗ-го?
Дело в том, что все наши коллеги, от шаманов древности до нынешних идеологов, от иерофантов античных храмовых мистерий до священнослужителей современных религиозных культов, не просто использовали и используют музыку и пение в своей работе, но и опираются на них, закладывают их в фундамент организуемого воздействия как основу целевого катарсического эффекта.
А вот мы молчим или говорим, опираясь на традицию «майевтики», т.е. на работу с клиентами на кушетке в школе Сократа, подробно описанную Аристофаном. Молчим или говорим даже там, где сталкиваемся с невыразимым словами переживанием, требующим невербального выражения (отыгрывания).
Почему же мы отказываемся от традиционно применяемого, откалиброванного и многократно проверенного ресурса глубинно-психологического воздействия, каковым как раз и является музыка?

Тут можно назвать несколько причин:
- гордыню самопознания, опору (как сказал бы Ницше) на апполонический рационализм, а не на дионисийский катарсис; тут, кстати, проходит одна из линий водораздела психоанализа и юнгианства; сюда же мы грузим и свои иллюзии по поводу «научности», над которыми и сами давно смеемся, но не отбрасываем по принципу «чемодана без ручки»; а какая может быть «наука» под музыку;
- изначальный, по капле выдавливаемый, но все еще довлеющий «медикоцентризм»; продолжая античные метафоры можно сказать, что изначально (с легкой руки Брентано) фрейдовский психоанализ в поисках истины «подружился» с Аристотелем, а не с Платоном; в конце своей жизни, правда, Фрейд выдавил из себя и «медикоцентризм» и «аристотелевщину», но «психоаналитическое сообщество» сделало вид, что этого не заметило – после 1926 года и призыва «превратиться в светскую Церковь» для них фрейдовское обыкновение говорить о психоанализе как персонально своем детище, с которым он волен поступать и который он волен понимать как пожелает, звучала как бред опасного для профессиональной корпорации волюнтариста (типа Штекеля на заре психоаналитического движения);
- и, наконец, персональная, по его собственному признанию, фрейдовская идиосинкразия по отношению к музыке; ему она явным образом не нравилась и даже раздражала, он писал о себе как о человеке «ganz unmusikalisch», т.е. «совершенно не музыкальным»; его профессиональная работа с музыкантами – тот же случай Малера – сводилась исключительно к задаче «убить» музыку, выключить ее воздействие на психику пациента, а не опереться на ее ресурс, которого Фрейд просто не чувствовал.

Фрейдовский кабинет был молчащим Храмом; там было все – и картины, и барельефы, и скульптуры и статуэтки богов. Но не было музыки и все это пребывало в напряженном молчании. Сам он был несомненным Художником, великим писателем, уровень мастерства которого был отмечен премией Гете. И он писал о картинах, о скульптурах, о чужих книгах, но только не о музыке.

Самые смелые из его учеников говорили об этом изъяне психоанализа открыто и с нескрываемым сожалением.
Теодор Райк в своей книге «The Haunting Melody: Psychoanalytic Experiences in Life and Music» (1953) сравнил наше БСЗ с навязчивой мелодией, а нас – с инструментами, которые можно «просто» настраивать, коррелируя их звучание с огромным богатством музыкальной культуры. Кроме всего прочего он по модели классического симфонизма в этой книге проинтерпретировал фрейдовские лекции по введению в психоанализ. Симфонизма, который сам Фрейд как автор и исполнитель этой симфонии, не слышал. Но она звучала в ушах и душах его слушателей.
Для того, чтобы слышать «музыку БСЗ-го» нужно, по Райку, обладать особым слухом, которого, судя по всему, у самого Фрейда не было. Этой нашей тренируемой способности Теодор Райк посвятил книгу «Listening with the third ear. The inner experience of a psychoanalyst» (1948), где именно музыку описал как «язык БСЗ-го».
Немало о музыке написал и Хайнц Кохут. В его докладах/статьях на эту тему – «On the Enjoyment of Listening to Music (1950) и «Observations on the Psychological Functions of Music» содержится призыв коллегам слышать музыку за словами, на волне музыки совершать мягкий переход к довербальным формам психологического функционирования. Кохут также сравнивал понятия первичного и вторичного процесса с организационными особенностями в музыке, когда, к примеру, простой ритм как первичный процесс часто скрывается под сложной мелодией или вариациями темы, которая представляет собою процесс вторичный.
Много интересных размышлений наших современных коллег о психоанализе в музыке и о музыке в психоанализа (включая и названные уже статьи Кохута) содержится и в фундаментальном сборнике 1990 года издания, обложкой которого я проиллюстрировал эту свою публикацию.

Собственные же наработки по этой теме я здесь излагать не стану (тут и так уже было немало спойлеров по поводу содержания предстоящей вебинарной серии, все остальное – для участников и обладателей записей).
Для чего же я тогда все это написал? Для рекламы своего вебинара? Частично – да, но не только…
Я хочу спросить коллег, работающих «на земле», постоянно пребывающих в атмосфере живой аналитической практики: а вы не чувствуете, что вам не хватает музыки?
А может быть у вас уже есть опыт ее применения в анализе? Или в индивидуальной рекреации от последствий аналитической работы?
Поделитесь в комментариях этим опытом, будьте так добры…
А я в ответ поделюсь своими соображениями по этому поводу.

Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены

МОСТ ЧЕРЕЗ РУБИКОН… Часть вторая



Почти неделя понадобилась мне для реабилитации после очередного этапного погружения с группой слушателей в «третью реальность», т.е. в область продуцирования, наполнения фантазмами и контейнерного распределения БСЗ-го. Выбранная нами для этого телевизионная «медиа-оболочка», при всей простоте и технологичности наводимого ею эфирного транса и реализуемых ею программных передач, позволила нам очень качественно продвинуться в понимании «истинно реального психического». И прежде всего – в моделировании структуры и динамики той части нашей психики, которая в качестве первичного ее основания порождает индивидуальные формы психической активности, формирует их и тотально их контролирует.

Казалось бы – переходили мы уже в начале года этот Рубикон по выстроенному нами же мосту, закрепили пройденное в словах и образах, обустраивались «на новом месте», находили там работающие машины по производству БСЗ-го, обозначили потоки последнего и контейнеры, которые эти потоки наполняют. Научились подключаться к этим потокам и черпать ресурс из этих контейнеров. Чего же более? Почему бы не успокоиться, почивая на лаврах и с улыбками авгуров посматривая на тех, кто не участвовал в вебинарах нашей АПШ или не прорабатывал их записи.
Я даже в конце января написал отчет об этих наших достижениях в своем ЖЖ-блоге – «МОСТ ЧЕРЕЗ РУБИКОН. Часть первая» - https://arisot.livejournal.com/29786.html, прозорливо, как оказалось, предполагая, что этот отчет явно будет иметь продолжение.

Так и есть – не судьба останавливаться тем психоаналитикам, кто хоть раз заглянул за линию привычного горизонта и обнаружил там новые пространства для исследования и прикладной работы. Продвигаясь вперед и толкая перед собой границу перехода в пока еще неведомое, мы быстро натолкнулись на «новое небо», быстро обнаружили, что «обустроились» в мире очередных иллюзий, что «реальное психическое» опять ускользнуло за линию горизонта. И загадочно светит нам оттуда вновь отраженным светом. Выйдя за пределы общепринятых корпоративных иллюзий, как из платоновской пещеры, мы обнаружили «снаружи» лишь новые тени там, где ожидали встречи с реальностью.
Оказалось, что нужно строить новый мост, а перед тем – выйти к берегу очередного Рубикона, подойти к границе, за которой нет почвы, нет опоры, нет привычки и навыка. А есть лишь тотальная травма новизны и неизвестности.

Рубикон, как видите на картинке, речка тихая и не глубокая… Как говорится – курица перейдет, клюва не замочит.
Но метафора прохождения моста через эту речку (не говоря даже о символизме моста как такового) каждый раз напрягает. Каждый раз, когда вступаешь на него впервые. И каждый раз, когда приходится, вот как мне сегодня, оборачиваться назад и оценивать пройденный путь: его смысл, его цель и его цену…
Вот и мы в нашей авторской психоаналитической школе (авторской не потому, что там мусолят мысли одного автора, а потому – что там обитает только авторский, т.е. живой, исключительно «здесь и сейчас» пребывающий, психоанализ) напряглись в очередной раз и снова СДЕЛАЛИ ЭТО – построили этот фантомный  мост перешли через него на следующий уровень «психоаналитического посвящения». На котором теперь будем снова обустраиваться и двигать перед собой границу неведомого пока, предвижу, вновь не упремся в стену очередной пещеры. Но что поделаешь – не случайно же Матрешка стала базовой метафорой при разговорах о БСЗ-ном в нашей АПШ.
Причем перешли настолько радикально, что для внешнего наблюдателя мы просто исчезли: прыгнули в потребную нам пропасть, правильно угадав смысл путеводных намеков Сфинкс, и скрылись из виду. Скрылись, сменив оболочку подключения к «третьей реальности». Но об этом – чуть ниже…
А пока я спрошу себя: а зачем и кому я тут обо всем этом рассказываю? Ведь все те, кто вместе со мною или в записи пережили этот опыт, и так все это знают. А тем, кто его не пережил, рассказывать о нем бессмысленно. Сам Фрейд, помниться, во вступлении в свои вводные лекции по психоанализу сказал нечто подобное: переживший опыт психоанализа и так о нем знает, чего ему рассказывать; а не переживший этого опыта, сколько ему о нем не рассказывай, все равно ничего не поймет. Как, к примеру, можно объяснить глухому о том, что такое музыка?
Поэтому пишу я эти странные «отчеты» не в целях дидактики, не в порыве щедрости (помните как в «Тотеме и табу» Фрейд приглашал коллег порезвиться на обнаруженной им в психоаналитическом лесу «чудесной поляне, полной ягод и грибов»), а именно для отчетности. Для того, чтобы застолбить определенные достижения и не дать ни себе, ни своим слушателям откатиться назад и снова упереться в стену иллюзий «базовой пещеры».
Если бы я фиксировал такую вот этапную отчетность в то время, когда в 90-е годы также вел за собой группу начинающих аналитиков по улитке погружения в опыт психоаналитичности, у них не возникло бы возможности вернуться в изначальное состояние деятельного сопротивления психоанализу, которую они с облегчением реализовали, как только я их вынужденно покинул.
А поскольку и сейчас период моей активной работы в России приближается к концу, я хотел бы зафиксировать наши достижения в таких вот небольших текстах, понятных посвященным и стимульных для всех, кто ищет посвящения в незадокументированные тайны психоанализа.

Тематически же эти достижения выглядят на сегодняшний день следующим образом: отработав универсальную шестиуровневую модель психоаналитических исследований и практик (базовый мыслеобраз, мифологическая рамка, тип и уровень регрессии, тип транса (ИСС), базовые травмы и базовые защиты, развертка триады невроз-психоз-перверсия) на разнообразных видах и разновидностях прикладной психоаналитической работы, мы решились заглянуть за покров оперативных иллюзий и выйти на позицию «по ту сторону психоанализа». Позицию, на которую попытался встать и Зигмунд Фрейд в последние годы своей жизни, но так и не сумел на ней закрепиться, оставив свой проект «Abriss der Psychoanalyse» незавершенным. И записав в своем дневнике причину этой незавершенности, ставшую последней записью в его бумагах: «Mystik die dunkle Seibstwahrnehmung des Reiches ausserhalb des Ichs, des Es». Практически три последние серии вебинаров данного учебного года в нашей АПШ – мартовская, апрельская и майская – как раз и представляют собой развернутый перевод этой последней фрейдовской фразы, его последней подсказки нам, идущим по его следам и вынужденным, дойдя до этого последнего следа, дальше идти по целине.

Новая метапозиция базируется на понимании психоанализа как элемента переходного (тамбурного) типа подключения психики индивидов, групп и масс к «третьей реальности», генерирующей желания и производящей БСЗ-ное как результат сегрегации желаний в трансовых (измененных) состояниях психики, подавления (вытеснения) и контейнирования не допускаемых к реализации желаний и привязанного к ним фантазийного контента.
Психоанализ в контексте данного перехода выполняет роль вспомогательного инструмента корректировки и перепрограммирования индивидуальных и групповых форм подключения к «третьей реальности». Он формирует искусственную оболочку для такого подключения, опираясь на отдельные элементы полуразрушенной и агонизирующей классической культуры, превращаемые им в символы, а также – на наиболее простые медиа-ресурсы, реализуемые в рамках непосредственной коммуникации. Основные же задачи по введению массы в трансовые состояния, программированию и перепрограммированию психики людей, формированию у них «социального чувства» и универсальных матриц контейнирования БСЗ-го выполняют более сложные медиа-системы, базирующиеся на изначальном подключении человека к психопрограммирующим техническим устройствам.

Мартовская вебинарная серия, посвященная работе таких вот культуральных оболочек, подключающих нас к «третьей реальности» вне традиционной проективно-онейроидной матрицы, была посвящена разбору работы современной медиа-матрицы, аппаратным и программным стержнем которой является прежде всего телевидение.
Апрельская серия будет посвящена рассмотрению тех элементов классической культуральной матрицы, которые по ряду причин не используются или – недостаточно используются в психоаналитической практике и психоаналитическом тренинге. Основное внимание будет уделено музыке (в традиции ее рассмотрения Теодором Райком и Хайнцем Кохутом), стихам, театру и киноискусству.
А в мае мы поговорим о природе и перспективах той новой оболочки для подключения к «третьей реальности», которая набирает силу на наших глазах, отправляя телевидение на свалку истории. К этой оболочке уже изначально подключены все постмиллениалы, она уже формирует у них не только квазисоциальность, но и искусственную, легко программируемую и перепрограммируемую, идентичность. Речь, как вы понимаете, пойдет о WEB-культуре. И, соответственно, о проекте «WEB-analysis», в рамках развития которого уже нарождаются ростки новой индивидуализированной оболочки трансовой психокоррекции, которая явным образом претендует на то, чтобы называться психоанализом будущего.

Ну а что из всего этого получится – я зафиксирую в третьем отчете из серии «МОСТ ЧЕРЕЗ РУБИКОН».
Пока же напоминаю, что льготная цена за участие в апрельской серии вебинаров действует до 1 апреля (и это не шутка!).
А записаться на участие в ней можно по этой ссылке - https://spbanalytic.ru/vebinary/

Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ ЭДИПА. ЕЩЕ НЕМНОГО О ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЙ ИКОНОГРАФИИ…



В поисках иллюстрации для вчерашнего поста об «иконтрансферной любви» я перерыл весь Интернет и остановился в итоге на образе Иисуса (на который Фред проецировал все свои упреки в несовершенстве мира и патогенности культуры) и образе апостола Павла (на который Фрейд проецировал все свои надежды на возможность чуда трансформации и этого мира и этой культуры). Он по сути всю свою жизнь молился на два этих образа. По крайней мере – после того, как Юнг научил его молиться (все мы помним этот эпизод, подробно освященный в их переписке).

Но по ходу этих поисков я еще раз убедился в мудрости коллективной психики, ищущей и обретающей в Сети образы для своего представления.
С подозрительной частотой на запросы об иконографии мифа об Эдипе мне попадались иконы Благовещения Девы Марии. Попадались настолько часто, что заставили меня понять намек и снова, уже в который раз, остановиться перед этой загадкой.

Как у любимого мною Блока, великого сновидца и символиста:
О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!…

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!

Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!


Кстати – это как раз о ней, об «иконотрансферной» любви… И о сладкой муке сексуальности, окунающей нас в черную кровь животного и животворного желания. В кровь, для порождаемой ею любви нуждающейся в иных образах, иных иконах…

Сцена общения Эдипа со Сфинкс, преломленная через сцену Благовещения, выворачивает психоаналитический миф наизнанку (что типично и даже нормально для России). Материнское начало, пока еще спрятанное в теле зверя, наполненного «черной кровью» сдерживаемых желаний, призывается к пробуждению. Ребенок, как продукт божественного творения новой жизни по своему образу и подобию, оправдывает собой все сопряженные с его рождением грехи и пороки.
Получается, что Сфинкс – это не Мать-Убийца, бросающая в пропасть жизни доверившихся ей и отдавших себе ей в жертву детей. Это просто Мать, а точнее Дева, которой предстоит стать Матерью и передать Ребенка, плоть от плоти и кровь от крови, в мир Смерти.
Эдип же в данной ситуации предстает носителем этой Благой Вести, этого Евангелия (данное греческое слово как раз и переводится как «благая весть»). Доброго известия о том, что человек рождается, живет и умирает только благодаря тому, что существует Царство Матерей, где Жизнь постоянно борется со Смертью, борется без права на победу, но каждый раз – с надеждой на нее.

P.S. И образ ангела на иконах Благовещения до удивления напоминает нам Эдипа – тут и сандалии на распухших стопах, и посох (а зачем посох ангелу?), и пальцы, согнутые в процессе счета…
Да что тут говорить – посмотрите сами.



Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены

ИКОНТРАНСФЕРНАЯ ЛЮБОВЬ…



В последние дни с завидным упорством Фейсбук рассказывает нам об масштабном турне, в ходе которого Андрей Куликов, уважаемый коллега и мой старинный знакомый, будет в разных городах проводить семинары по статьям Жана Курню и Гленна Габбарда.
В название же одной из этих статей вкралась чудная опечатка, воспроизводимая снова и снова: «Сексуальное возбуждение аналитика иконтрансферная любовь».

И вот сегодня, внезапно и наконец ее заметив я воскликнул – как славно это звучит:
ИКОН-ТРАНСФЕРНАЯ ЛЮБОВЬ!..

Даже комментировать особо ничего не нужно, тут все – совершенство…

Тут и замена бездушного экрана, пробитой до прозрачности поверхности «чудесного блокнота» нашего сознания, иконой, т.е. священным ликом, а точнее – ликом священного.
Тут и замена типического иллюстративного материала фиксации вечно текучих мыслеобразов, каковым для Фрейда, как известно, были изображения на картах Таро, на не просто типические, а архетипические образы сакральной иконографии.
Тут и превращение магического театра теней трансфера и контртрансфера в храмовое пространство, наполненное иконами как порталами для подключения к опыту соприкосновения с «третьей реальностью» посредством самой традиционной и потому – самой органичной для «русскости» культурной оболочки.
Тут и любовь…
Остановлюсь, пожалуй и оставлю вам удовольствие продолжить это описание…

Как много нам открытий чудных дарит «простая» описка неведомого, но причастного динамике Бессознательного, автора этого объявления.

И спасибо ему за этот подарок!

P.S. А в качестве иллюстрации помещаю тут две иконы, уже давным давно отобразившие средствами отечественной культуры оба типических персонажа фрейдовских нуминозных проекций.

Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены

«ТОЛКОВАНИЕ ТЕЛЕВИДЕНИЙ» – ОКОНЧАТЕЛЬНАЯ НАСТРОЙКА



Ну что – группа почти набралась и завтра мы скорее всего отправляемся в очередное психоаналитическое путешествие в Зону соприкосновения с БСЗ-ным, используя на этот раз портал медиа-культуры.
Последний раз дублирую ссылку для регистрации - https://spbanalytic.ru/vebinary/psihoanaliticheskie-tehnologii-v-rabote-televideniya-i-elektronnyh-smi/
И напоминаю, что данный вебинар реализуется в рамках программы сотрудничества с Международным обществом прикладного психоанализа (ISAP) с выдачей итогового международного Сертификата.

Наша подготовка к этому вебинару, наша экипировка, наша настройка условного «телевизора», практически завершена. У нас уже есть Антенна, т.е. откалиброванный Фрейдом и его последователями-клиницистами навык использования психопатологического материала как «языка БСЗ-го». Мы настроили «изображение», т.е. подготовились персонально погружаться в атмосферу теле-эфира, фиксируя и анализируя связанные с этим погружением аффекты и желания.
Сегодня, накануне начала таинства, я хочу попросить вас подумать над проблемой «канализации» соответствующего опыта работы с неосознаваемыми ресурсами эфирной трансляции (т.е. тех типов измененных состояний психики, которые формируются у нам средствами медиа-культуры).
Чтобы не повторяться, рекомендую участникам вебинара проработать соответствующий материал, опубликованный мною на «Снобе»: «И будет вам счастье… О Первом канале и канализации вообще» - https://snob.ru/profile/30628/blog/119040
Посмотрите там заодно и все те мои публикации, которые посвящены методологии психоанализа телесериала (которую я разрабатывал на примере британского «Шерлока»): «Кто Вы сегодня, мистер Холмс? Опыт психоанализа сериала», «Откуда Вы, мистер Холмс? Как откуда – из телевизора…», «Сериал «Шерлок» как аналитическая ситуация», «Сериал «Шерлок как зона контакта с Бессознательным», «Толкование телевидений: ответь нам Шерлок – где тут Кушетка?», и пр.
В этих заметках нет единой логики и единого концептуального основания, да и прерываются они на самом интересном месте. Но самое интересное я как раз приберег для прямой, в данном случае – вебинарной, формы передачи этого знания и этих методик тем, кто в них реально заинтересован. А в открытом информационном пространстве ничего иного вы все равно на эту тему не найдете.   
Вот, пожалуй, и все предварительные просьбы и рекомендации…
Что и как будет происходить на самом вебинаре – пока не знает никто. Никто, кроме БСЗ-го, которое даст мне понять о своих планах в сегодняшнем сновидческом опыте.

Но точно можно сказать, что вы, его участники, получите в итоге: расширение своих персональных медиа-возможностей (т.е. работы медиатором, пребывающим в «третьей реальности» и способным помочь клиенту, психика которого структурирована миром телевидений, наладить контакты с нею) и освобождение от программирующего воздействия медиа-культуры, в которую мы обязаны, как бы это ни было противно, погружаться для поддержания своей профессиональной компетентности.
И еще одно можно сказать со всей определенностью – опыт подобного рода вебинара я никогда больше не повторю (как, впрочем, и опыт всех других вебинаров этой серии). Для меня это не образовательный и даже не коммерческий проект. Это – этап моего личного анализа, закрепляемый в коммуникации с теми, кто готов общаться на этом уровне реальности.
И спасибо (не знаю уж кому), что при тотальном превращении психоанализа в психоаналитически ориентированную психотерапию все же находятся коллеги, понимающие язык живого психоанализа и готовые общаться на этом языке.

«ТОЛКОВАНИЕ ТЕЛЕВИДЕНИЙ» – НАСТРОЙКА ИЗОБРАЖЕНИЯ…

Время начала таинства целевого психоаналитического погружения в медиа-пространство неумолимо приближается…
И мы продолжаем нашу экипировку, подготавливая себя к этому погружению. Чтобы не уподобиться, по метафоре Фрейда, людям, отправляющимся в экспедицию к Северному полюсу, но подготовленным и экипированным для прогулки по швейцарским озерам.
Антенна у нас уже есть и она должна быть уже подключена: спасибо Зигмунду Фрейду. Ведь именно настройка на «смысл симптомов», обнаруженных им при работе с невротиками, позволила ему обнаружить источник сигнала, идущего от «истинно реального психического». Позволила не только обнаружить этот источник, но и подключиться к этому сигналу посредством примитивных, но рабочих медиа-средств – устной и письменной речи. Средств, откалиброванных на Кушетке и превращенных в рабочие инструменты анализа (наряду с изначальным и универсальным медиа-ресурсом – молчанием).
Мы же с вами, потенциальные участники грядущего таинства, будем моделировать это фрейдовское главное, а пожалуй что и единственное, открытие, опираясь на феномен телевидения. Почему я пренебрег феноменом кино, как бы освоенном психоанализом и как бы проинтерпретированном до полной прозрачности, я объясню в начале вебинара. Здесь же замечу, что телевизор позволит нам «потренироваться на кошках», прежде чем идти на дело: проходить в «третью реальность» Бессознательного через гораздо более сложные «порталы»: художественную культуру (особенно – музыку) и сетевую культуру «всемирной паутины». Эти погружения, напоминаю, ждут нас в апреле и мае. К тому же мир телевидений давно уже потесним мир сновидений с пьедестала базовых форм галлюцинаторного исполнения желаний.
Итак, давайте включать наш с вами условный «телевизор». Сразу же, практически рефлекторно (ведь мы с вами уже родились «телепузиками», изначально будучи эмоционально и ментально срощены с этим гаджетом), мы входим в «эфирный» транс и запускаем передачу в нашу психику программного материала. Но настройкой программ мы с вами займемся в воскресенье, накануне начала вебинарной серии (и будем заниматься этим ежедневно, в начале каждой встречи).

А сегодня я попрошу вас заняться «настройкой изображения». Т.е. проинвентаризировать свои реакции на опыт телевизионного трансового программирования. Собрать воедино свои радости и отвращения, симпатии и антипатии, трансферы и сопротивления. Припомнить все наведенные аффективные состояния, которыми вас заряжала целевая транс-ляция…
Это все нам понадобится для работы.
А для успешного вхождения в режим защитного отстранения, необходимого для такой настройки, пересмотрите сериал «Мылодрама». Реально помогает…

P.S. В группе есть еще несколько мест, своего рода – пустых стульев, без занятия который живыми медиумами таинство не состоится.
Так что напоминаю ссылку:
https://spbanalytic.ru/vebinary/psihoanaliticheskie-tehnologii-v-rabote-televideniya-i-elektronnyh-smi/