Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

РОССИЯ И США: БРАТЬЯ НАВЕК?... Часть 5 - ИМПЕРСКИЙ ГЕНОФОНД США

Теперь, как и обещал, поговорим о генетических корнях исследуемых нами империй и, заодно, определим степень их родства.

Соединенные Штаты Америки, как и все водные империи, имеют предельно короткую генеалогию. Они возникли как продолжение, а точнее, учитывая и провалившуюся в итоге французскую попытку североамериканской экспансии, как одно из двух продолжений норманнского имперского похода на Запад, к американскому материку («проект Витланд»).
В этническом составе итогового государственного объединения североамериканских колоний, история которых началась с малочисленного десанта в Чесапикском заливе, а завершилась в 1776 году образованием независимого государства, помимо выходцев с Британского архипелага были и немцы, и голландцы и даже шведы. Но все же непосредственной их прародительницей несомненно явилась Англия. К началу XVII века, когда появилась Хартия Якоба I о начале колонизации Америки, она только начинала свою имперскую динамику, до сих пор до конца не затухшую (вспомним хотя бы Фолклендскую войну с Аргентиной 1982 года). Она даже еще не была на тот период Великобританией: это название появится только в 1707 году после окончательного слияния Английского и Шотландского королевств (в 1801 году к ним будет присоединена и вся Ирландия).

На пороге XV и XVI веков после экспедиций Колумба началась эпоха колониальной экспансии континентальных католических держав Европы (прежде всего – Испании) в зону Центральной и Южной Америки. Эта глобальная перекройка зон влияния и морских торговых путей, а также – связанные с нею изменения баланса сил на просторах Атлантики возродили из забвения норманнский морской имперский проект.

Из всех прямых наследников морской экспансии скандинавских викингов – Швеции, Дании, Норвегии, Киевской Руси, Нормандии, Англии – к порогу XVI века явные предпосылки для возобновления норманнского похода в Северную Америку сложились только у последней. Она, кстати, это и подтвердила реальным, хотя и чисто символическим, достижением: в 1497 году именно английская экспедиция Джона Кэбота достигла исторического Витланда, высадившись на Ньюфаундленде и исследовав близлежащие острова.

Нормандия, бывшая более пятисот лет оплотом потомков викингов на западе европейского континента, была к тому времени уже поглощена французским королевством. Киевская Русь под ударом империи Монголов выпала из глобальной системы морских коммуникаций и распалась на части, одна из которых, Московская Орда, уже к тому времени уже «сменила ориентацию», сформулировав и предъявив миру свои континентальные имперские претензии. А родина викингов – Дания, Швеция и Норвегия – была ослаблена изменением климата, взаимными и внешними войнами, подавлением многочисленных антидатских восстаний и религиозными конфликтами, связанными с борьбой лютеранства и католичества.

К тому же Англия за свою многовековую историю заплатила за «право первородства» по отношению к норманнскому морскому имперскому наследию максимальную цену: это и многочисленные вторжения отрядов викингов, в итоге захвативших в IX веке контроль над центральными и восточными регионами страны и изгнанных Альфредом Великим только после 15-летней войны; это и нашествие Свена Вилобородого, присоединившего на время Англию к владениям датской короны (1013-1042); это и с трудом отбитый поход на Англию норвежских викингов Харальда Сурового; это и итоговый захват Англии в 1066 году нормандцами Вильгельма Завоевателя, положивший конец англо-саксонскому (т.е. германскому) доминированию на острове. Англией почти сто лет правила нормандская королевская династия, основанная в 911 году норвежским викингом Роллоном, а затем на троне ее сменили Плантагенеты, Ланкастеры и Йорки, совмещавшие в своей генеалогии нормандские и анжуйские корни.

Для нашей темы весьма важно отметить тот факт, что период истории Англии, занимающий несколько столетий после нормандского завоевания 1066 года, британскими историками называется «нормандским игом» (англ. «The Norman yoke»). И до сих пор не утихают споры – а было ли это иго? То ли ужасные нормандцы подавили древних бриттов и свободолюбивых англосаксов, уничтожили элиту страны, закрепостили крестьян, разрушили языковую руническую традицию, и пр.; то ли нормандцы резко модернизировали английское общество, сформировали институты государственной власти и ввели датскую правовую систему (о ней чуть ниже), открыли дверь более высокой в тот период французской культуре, защитили страну, прекратив набеги мелких отрядов скандинавских морских разбойников, и пр.
Заметьте, стразу же чем-то родным повеяло…

Прежде чем сделать окончательный вывод об имперской генетике будущей Великобритании, а затем и США как ее «заокеанской дочки», стоит упомянуть еще о нескольких важных исторических обстоятельствах:
• Этнически и Англия, и прочие части Британского архипелага, были весьма неоднородны, представляя собой своего рода «слоеный пирог».
• Первые кельтские поселенцы, пришедшие на острова в VIII веке до н.э. и принявшие наименование бриттов, были в 43 году н.э. завоеваны Римской империей (усилиями самого Гая Юлия Цезаря). Но за восемь веков своей вольной островной жизни бритты создали своеобразную культуру, религию и даже архитектуру (один Стоунхендж чего стоит!).
• За три с половиной столетия римской оккупации, при яростном сопротивлении коренных островитян, в основной своей массе вытесненных за т.н. «вал Адриана», в восточной и южной частях Британии все же сложилось смешанное население (т.н. «романо-бритты»), воспринявшее римскую культуру и использующее народную латынь в качестве письменного языка. В 212 году все население латинской Британии, кроме рабов, получило римское гражданство (на то время это было уже не так круто, как в период расцвета Рима, но все же выводило жителей Британии из статуса бесправных «жертв оккупации»).
• После ухода с острова римских легионов, поднявших в 407 году восстание, провозгласивших императором простого солдата Константина и отправившихся на завоевание столицы империи, провинция Британия осталась без защиты. В итоге солдатский император Константин III был объявлен узурпатором, разбит и казнен, но новые воинские контингенты для обороны Британии так и не нашлись. Империя, разделившись на Западную и Восточную, сама изнемогала под ударами варварских племен. Прощальным жестом метрополии был эдикт императора Гонория, восстановивший для жителей провинции Британия древнее право римского гражданина – носить оружие и быть готовым самому себя защищать. Больше империя ничего не могла сделать для своих брошенных граждан. Начавшиеся буквально на следующий день после ухода римских легионов набеги вытесненных на периферию кельтских племен (пиктов и скоттов) вынудили романо-бриттов обратиться в 449 году за помощью к германским племенам (англам, саксам и ютам), теснимым с севера датчанами, а с востока – поднимающейся волной гуннского нашествия.
• Подзуживаемые жрецами-друидами северные дикари, окрашенные в синий цвет и не боящиеся ни боли, ни смерти, конечно же, показались христианским жителям вполне цивилизованной римской Британии самим воплощением зла. Но и призванные ими германские язычники отнюдь не символизировали собой доброе начало. Они, правда, легко загнали пиктов и скоттов обратно на север, но и романо-бриттам мало не показалось. Англосаксы в течение одного столетия уничтожили практически все население бывшей римской провинции. Сохранившие свою христианскую веру и культуру романо-бритты сумели уцелеть только в западной части Британии, получив наименование «валлийцев» и отстояв от военного давления англосаксов регион, ныне называемый Уэльсом. Предполагается, что древнее предание о Камелоте и рыцарях короля Артура, охраняющих истинную веру от нашествия агрессивных варваров, базируется на событиях именно этого периода британской истории.
• В результате англосаксонской оккупации Англия к концу V века оказалась поделена на три значительных варварских королевства — королевство англов, королевство саксов и Кент (королевством ютов), позднее таких королевств стало семь, что позволило историкам обозначить период германского владычества как «Гептархию», или же – «Семивластие». Закончилось оно вторжением датчан и объединением страны королем Эссекса Альфредом Великим, освободившим страну от датского владычества и ставшим первым королем единой Англии. Но набеги викингов не прекращались и английским королям приходилось откупаться от них, выплачивая регулярную дань (т.н. «датские деньги»).
• Закончилось все это, как мы уже знаем, нормандским завоеванием 1066 года и воцарением норвежской династии. Нормандцы положили конец кровавым нашествиям своих скандинавских родичей. Они никого не уничтожали и не вытесняли; они просто вросли, культурно и генетически, в англосаксонское общество, заложив основы английского этноса как такового. Они даже не санировали захваченные земли от «аборигенов», т.е. кельтских племен. Последние просто составили самый нижний уровень зависимого от пришлой элиты сословия, став рабами нормандских господ. А господа эти, хотя и претерпели языковое и культурное французское влияния, в основной своей массе были именно викингами – норвежцами и датчанами (это стало обыденным явлением еще до нормандского завоевания, при королях датской династии). Англо-нормандский диалект стал языком знати и художественной культуры, на нем велось делопроизводство и говорили в парламенте. То же самое наблюдалось и в Шотландии, и в Ирландии, где «онорманиванию» подвергались, правда, не англосаксы, а вытесненные последними на окраины архипелага кельтские бритты.


Что я хотел всем этим сказать? Англия, подобно России, свою итоговую имперскую динамику взрастила не на пустом месте. Под норманнской талассократией явным образом прослеживается римское имперское основание. Но, теперь уже в отличие от России, это основание было энергетически нейтрально, поскольку англосаксонское нашествие в буквальном смысле «зачистило» Британию от римского наследия и его валлийских носителей.

Часть романо-бриттов переселилось на материк (Бретань), остальные культурно замкнулись в своем Уэльсе, не играя никакой видной роли в общенациональных процессах и покидая Родину, как только для этого представлялась хоть малейшая возможность. Сегодня даже в США валлийцев проживает больше (1 960 000 человек), чем в самом Уэльсе.

Критерием качественности этой «антиримской зачистки» является особый характер отношений британской христианской церкви с Римом. В отличие от прочих европейских римских провинций – Испании, Галлии, Сицилии, Паннонии, Германии, и др., сохранивших духовную зависимость от Рима даже после обретения полной государственной самостоятельности, Британия, повторно крещеная в 597 году, постоянно подчеркивала свою своеобразность и уникальность. Христианская Церковь Англии стала синтезом римской католической традиции, остатков старой римско-британской церкви и кельтской христианской традиции, пришедшей из Шотландии, слившихся воедино после ряда местных церковных соборов. В результате глава Церкви – архиепископ Кентерберийский, при всем уважении к Папе, избирался советом епископов Англии и Шотландии. А в 1534 году, воспользовавшись отказом Папы аннулировать брак Генриха VIII и Екатерины Арагонской, король принял Акт о супрематии 1534 года, где торжественно заявил, что земная власть над Английской Церковью есть прерогатива исключительно английских монархов.

Мое мнение таково, что этот год и есть дата рождения Британской империи, поскольку данный Акт поставил английского монарха в исключительное положение высшего существа, власть которого ограничена только Божественной Волей (и больше никем и ничем). Английская королева и сегодня носит официальный титул «Защитница Веры», т.е. является персонифицированной Церковью Божией. Нечто подобное перед великим азиатским походом совершил Александр Македонский, официально объявив себя сыном Бога.

К религиозной тематике мы еще вернемся, поскольку освоение Америки стало, кроме всего прочего, возможностью избавить страну от массы т.н. «пуритан», стремящихся развить далее идеи религиозного реформаторства в англиканской церкви и переместить мессианский статус с фигуры короля на религиозную общину. В Англии им это сделать не позволили, а вот в Америке они развернулись на славу и полностью реализовали свой теологический мессианский проект «Божьего Града на холме».


Но мы пока не будем уходить в эти религиозные нюансы, а попробуем дать и обосновать четкую формулу генетического истока будущих Соединенных Штатов: породившая их Британская империя была частью морской империи викингов, ее опорной базой в североатлантическом треугольнике Скандинавия – Исландия - Британия.
После изменения климата в Европе и северной Атлантике (XIV век считается началом т.н. «Малого ледникового периода») традиционные форпосты скандинавской экспансии за Запад практически потеряли свою привлекательность. Гренландия, где началось наступление ледников, а к концу века прочно установилась вечная мерзлота, стала практически недоступной. А ведь когда-то Эрик Рыжий, отец Лейфа Эрикссона – первооткрывателя Америки и основателя Виланда, назвал ее «Зеленой землей» отнюдь не в шутку. Он вообще не был шутником: в Гренландию он попал, отбывая трехлетнее изгнание на убийство соседа, вовремя на вернувшего одолженную ему лодку.

Исландию всегда грели вулканы, но плавания к ее берегам становились также все более и более рискованными.

И только благодаря Британии, превратившейся в своего рода «непотопляемый авианосец» того времени, норманнский имперский проект стал сначала океаническим (атлантическим), а затем и всемирным, олицетворяющим глобальную по своим масштабам и претензиям талассократию.

Форма имперской экспансии с веками становилась все более мирной, постепенно переходя в торговые и политические аспекты доминирования, но за ними, как и во времена викингов, стояла военно-морская сила. Символом этой экспансии можно считать слова знаменитого лорда Палмерстона, секретаря по военным делам, а позднее – многолетнего британского премьера, сказанные им в Парламенте: «Где бы в мире не оказался британец, он может сделать все что угодно, ибо за ним — поддержка королевского флота». Это и есть предельно простая формула морского империализма, не изменившаяся с веками. Проще, пожалуй, только рефрен неофициального гимна страны: "Правь, Британия, морями!...".

По отношению к Британии глобальное изменение климата сыграло ту же роль, что и монгольское нашествие для Киевской Руси. Если бы не эти катаклизмы британские и поднепровские норманнские владения просто играли бы изначально уготованную им роль перевалочных баз на восточном и западном маршрутах из Скандинавии в Средиземноморье.
Ведь на пороге XI и XII веков все шло к тому, что Англия и Русь, и прежде всего их властители – Кнутлинги и Рюриковичи, войдут в норманнскую семью в качестве равноправно провинциальных, но органичных ее членов. Небезызвестный Владимир Мономах, к примеру, при всех своих византийских корнях, женат был на Гите Уэссекской, дочери английского короля Гарольда II. Сын Мономаха от англичанки – Мстислав Великий, женился на шведской принцессе Христине, а его дочери, в свою очередь, вышли замуж за Сигурда I Норвежского и Эрика II Датского.
Эта была единая семья и она могла совместно править всеми водными торговыми путями, окружающими Европу с севера, запада и востока. Но судьба распорядилась иначе. Русь начала свою трансформацию в Московскую Орду, а Англия, став атлантическим форпостом норманнской империи (водные пути по Атлантике через Исландию и Гренландию просто покрылись льдами), постепенно в эту империю и превратилась.

Причем, и это очень важно отметить, она не стала преемницей нормандского проекта, не была им порождена в качестве колонии, отсоединившейся от метрополии и идентифицировавшийся с нею. Нет, все эти сложные генетические связи мы будем прослеживать по отношению к генетике Российской империи. Тут же все было намного проще: Британия в силу особенностей своей истории просто стала норманнской страной (подобной Дании, Норвегии, Швеции или же Нормандии). Норманнским же стало и правящее сословие, представляющее собой союз датчан, приведенных в Англию Свеном Вилобородым, и норвежцев, пришедших с Вильгельмом Завоевателем, правнуком норвежского конунга Хрольфа Пешехода (в Европе более известного как первый нормандский герцог Роллон).

Именно благодаря этому норманнскому фундаменту своей идентичности Англия, а позднее – Великобритания, всегда противостояла и сегодня противостоит континентальной Европе, скрепленной римским культурным и правовым наследием и этнически состоящей из потомков готских и германских племен, всегда открыто враждебных викингам.
В этом плане, кстати, абсолютно не прав был Адольф Гитлер, увлекшийся антропометрическими расистскими измышлениями об «истинных арийцах» и упустивший из виду историко-генетическую неприязнь норманнов и германцев. В результате его попытки союза с Великобританией начались и закончились авантюрой Рудольфа Гесса, а в оккупированных Дании и Норвегии гитлеровцев не ждало ничего, кроме массового презрения и массовой же враждебности.


И еще одно, последнее перед окончательным выводом, замечание, многое объясняющее в природе морских империй. Взрывная энергия скандинавской морской экспансии родилась из совершенно особой, не типичной для остальной Европы правовой и социальной системы, принятой у прибрежного населения Швеции, Дании и Норвегии. Стержнем этой системы, называемой «датским правом», была неотчуждаемость семейной собственности, переходящей по наследству только одному члену семейного клана. Все остальные родственники, не имея перспектив выжить на узкой прибрежной полосе без жилья, орудий морского лова и пр., за счет наследника экипировались и отправлялись в морские походы, становясь «конунгами моря».
В конце IX века датские и норвежские викинги, завоевавшие северо-восток Британии, перенесли датское право на английскую землю. Перейдя к оседлому образу жизни, викинги создали на огромной части территории Британии, от Темзы до Тиса, некое автономное образование со столицей в Йорке (т.н. Данелаг, область датского права), где установили собственные социальные и правовые обычаи.
В начале XI века, когда Англия окончательно объединилась под властью датской династии Кнутлингов, Данлаг был превращен в своего рода «опричнину», малую Скандинавию на британской земле. Остальные части королевства – Уэссекс и Мурсия – воспринимались как потенциально враждебные и подлежащие постоянному силовому усмирению. Что несомненно способствовало распространению «датского права» на прочие британские регионы. Интересно отметить, что именно «датское право» подарило Англии и всему миру практику суда присяжных, где жюри из двенадцати наиболее авторитетных тэнов (т.е. землевладельцев) передавали в суд обвиняемого и участвовали в одобрении приговора. Норманнским традициям Англия обязана и зарождением правового ругулирования государственной власти. В частности, Великая хартия вольностей (Magna Carta Libertatum), являющаяся старейшим компонентом некодифицированного британского конституционного права, родилась на свет в результате бунта нормандских баронов против властных злоупотреблений Короны. Они по традиции продолжали видеть в короле лишь военного вождя, под руководством которого они воевали и победили, но не более.

Ну а теперь обещанный вывод:

Великобритания, начавшая в 1534 году собственное имперское развитие, сформировалась к тому времени как норманнское государство с системой скандинавского права и всеми предпосылками для продолжения морской экспансии «морских конунгов». В ряду сменявших друг друга наименований морских баронов-разбойников (норманны, варяги (вэринги), викинги) появилось новое имя – британцы. Имя было новым, но суть имперской талассократии не изменилась: военный флот прокладывает пути флоту торговому, а последний, в свою очередь, силами специализированных военно-торговых компаний создает по всему миру координируемую метрополией сеть прибрежных колоний, производящих товары и потребляющих их.

В качестве нескольких соседних колоний данного глобального норманнского имперского проекта и появились на свет будущие Соединенные Штаты Америки.

Таким образом, США являются порождением норманнской морской империи на этапе ее Британского воплощения, т.е. американцы – это прямые имперские потомки морских конунгов-викингов.

Это очень важный вывод, который поможет нам многое понять в американской и российской истории.

РОССИЯ И США: БРАТЬЯ НАВЕК?... Часть 4. У ИСТОКОВ...

Но мы опять забежали вперед. Давайте вернемся к заявленной в прошлой части задаче – исследованию вызревания рассматриваемых нами имперских проектов в лоне материнских метрополий, т.е. к сравнительной генеалогии империй-близнецов. Речь пойдет об их наследственности, сравнительный анализ которой позволит нам определиться с логикой всего последующего рассуждения.

В истоках и российской и американской истории лежала одна и та же картина – относительно малонаселенные территории, окраинные по отношению к цивилизационным центрам и раздробленные на отдельные квази-государства (княжества/колонии), находились в тотальной зависимости от имперской метрополии, собирающей с них дань и жестко наказывающей за малейшее неповиновение силами карательных армейских экспедиций. Различались при этом только наименования доминирующих над нашими еще не рожденными на свет героями имперских образований. Для русских княжеств речь шла об империи Чингисхана, позднее – о Золотой Орде, а для североамериканских колоний – об Англии, позднее – о Британской империи.

Колониальное иго и у российских княжеств, и у североамериканских колоний длилось примерно одинаково – в пределах стандартной погрешности от нормативных 150-ти лет. Речь идет, как мы помним, о временном периоде, начинающемся с момента зачатия будущей империи (для водных империй это – десантирование на новую землю первой волны переселенцев из метрополии, для сухопутной – силовой армейский захват) и завершающемся с началом «родовых схваток», т.е. проявлением явных сепаратистских намерений.
Соответственно для будущей России это 143 года (1237-1380), а для будущих США – 147 лет (1607-1754). Последняя дата связана с отказом короля Георга II утвердить проект, предложенный колониями и составленный Б.Франклином, согласно которому объединенные колонии получали бы автономию и сами избирали бы себе губернатора, утверждаемого королем. Вскоре после этого началась Семилетняя война, в ходе которой британские войска были направлены в Северную Америку для завоевания Канады, а завоевав ее в 1763 году так и остались расквартированными на территории североамериканских колоний (причем за их же счет). Так что все дальнейшие потуги американской независимости проходили фактически в условиях военной оккупации, особенно – в Новой Англии, родины американской революции.

Закончилось колониальное иго в обоих случаях также примерно одинаково. Ресурсы, накопленные колониями, позволили им объявить о прекращении выплаты установленных поборов, снятии с себя навязанных метрополией ограничений и желании обретения собственной государственности. Метрополии отреагировали традиционными карательными экспедициями, которые были в два приема, но все же разбиты при поддержке привлеченных наемников и под благословение местных церковных иерархов. Разница была только в том, что промежуток между началом первой и окончанием второй «войны за независимость» у России занял целое столетие (1380 – 1480), а у США – порядка сорока лет (1775 – 1815).

Но в целом все пока что полностью совпадает. Содержание «пренатального периода» у «эмбрионов» России и США совершенно однотипно: стычки с ливонцами и шведами (американский вариант – с испанцами и индейцами); укрепление защитных вассальных отношений с Ордой (вариант – с Англией). У истоков истории американских колоний мы находим местного Александра Невского – Томаса Уэста, барона де ла Вэр, спасшего новорожденный Джеймстаун в ходе первой англо-поухатанской войны и назначенный метрополией первым пожизненным губернатором Вирджинии. А далее – постепенное преодоление раздробленности, формирование единой политической воли, накопление финансовых и людских ресурсов.

Кстати – о людских ресурсах. На момент обретения независимости население двух новорожденных стран (в нашей персонифицированной аналогии – вес младенца) было практически тождественно. Население североамериканских колоний на старте имперской динамики составляло 3 930 000 человек (данные 1790 года), а Московского княжества – примерно 4 000 000 (данные 1500 года). Возможно, что это еще один важный эмпирический показатель начала имперской динамики (количество переходит в качество). По крайней мере к началу своей имперской истории население Англии составляло 4 200 000 человек (1500 год), Пруссии – 3 835 000 (1763 год), Великого княжества Литовского, как неудачной альтернативы Москве в деле собирания русских и ордынских земель, - 4 000 000 (1569 год). Общее население античной Италии (к югу от долины реки По) составляло по оценкам порядка 4 миллионов в момент старта имперской динамики, т.е. перед Второй Пунической войной. Но эта закономерность не универсальна, в частности, численность первичного союза монгольских племен (меркитов, кереитов, найманов, ойротов, и пр.), с которыми Чингисхан начал свой великий поход, не превышало и миллиона. А древняя Македония, царь которой завоевал и объединил в единой империи весь тогдашний цивилизованный мир, имела население порядка 500 000 человек.

Обозначенная же выше временная разница периода «родовых схваток» эпохи борьбы за независимость у России и Америки обусловлена тем обстоятельством, что после эпохальной победы на Куликовом поле над военным лидером тогдашней Орды Мамаем Московское княжество было практически уничтожено карательным походом нового ордынского хана Тохтамыша. А затем – пережило бесславные унижения и распад единства страны времен Василия I и многолетнюю гражданскую распрю между великим князем Василием Темным и его двоюродными братьями Василием Косым и Дмитрием Шемякой.

Американцам же в данном отношении просто больше повезло. «Петицию оливковой ветви», посланную в Лондон в мае 1775 года Вторым Континентальным конгрессом, еще колеблющимся между вооруженной борьбой за независимость и примирением с метрополией, король Георг III порвал не читая, приказав начать вербовку наемников в карательный экспедиционный корпус для подавления «волнений в колониях». Динамика первой войны за независимость от Штатов вообще не зависела, ведь главной силой, сражавшейся с войсками, нанятыми в итоге британской метрополией в германских княжествах, и окончательно победившей их в октябре 1781 году под Йорктауном были отнюдь не ополченцы генерала Вашингтона. Немецких наемников разгромили французы, т.е. армейский корпус маршала Рошамбо, посланный Людовиком XVI для поддержки антибританского бунта в североамериканских колониях, усиленный французскими добровольцами типа маркиза де Лафайета и поддержанный с моря французским же военным флотом.

А влиятельный сторонник компромиссов и уступок британской метрополии Александр Гамильтон, ярый антагонист дружественного России и враждебного Великобритании президента Томаса Джефферсона, был в 1804 году смертельно ранен на дуэли с вице-президентом США Аароном Берром. Останься тогда Гамильтон в живых, он, как многолетний соратник и протеже генерала Вашингтона, вполне смог бы стать в 1809 году президентом вместо Мэдисона и тогда история США, при сохранении общего тренда, приобрела бы совершенно иную динамику. По крайней мере англо-американской войны 1812-15 годов точно бы не было. И вполне возможно, что при таком раскладе Объединенные Североамериканские колонии были бы сегодня всего лишь наиболее влиятельным членом Британского содружества наций. А почему бы и нет, ведь Лондон, в отличие от Каракорума или Сарая-Берке, стоит и поныне.

Гибель Гамильтона избавила Америку от излишний «штрафных кругов» на старте государственной независимости, хотя свой Тохтамыш был и в ее истории: в 1814 году английский десант высадился на берегах Потомака и захватил Вашингтон. Город был разграблен, все официальные здания (Капитолий, Белый дом) сожжены. Предполагается, что в этом пожаре погиб даже оригинал Декларации независимости США, по крайней мере больше его никто не видел. Главнокомандующий американской армией президент Мэдисон, подобно Дмитрию Донскому в похожей ситуации, заблаговременно бежал из столицы. Убиенного Гамильтона, хотя он так и не стал президентом, увековечили на 10-долларовой банкноте. Бежавший из Вашингтона Мэдисон, впрочем, также не был забыт и удостоился изображения на банкноте номиналом в 5000 долларов, ныне, правда, выведенной из обращения.

РОССИЯ И США: БРАТЬЯ НАВЕК?... Часть 3. ИМПЕРИИ-БЛИЗНЕЦЫ

А теперь, обозначив методологию и уточнив понятия, мы можем вернуться к нашим имперским «подопечным» – России и Североамериканским объединенным колониям.

Обе империи родились в различные эпохи и на разных континентах. Но обстоятельства их зачатия, вынашивания и рождения были настолько схожи, что раз и навсегда предопределили сущностную похожесть, а местами даже тождественность их «жизненного пути».

Наличествовали в этих обстоятельствах и сущностные различия, о которых стоит особо поговорить, поскольку именно они ответственны за имевшие и имеющие место между «империями-близнецами» трения и конфликты, угрозы и периодически обостряющиеся приступы взаимонепонимания.

Я буду нередко использовать этот термин («империи-близнецы»), вкладывая в него специфический смысл, который стоит пояснить заранее. Речь не идет о кровном родстве, хотя, как мы скоро обнаружим, России и США в качестве имперских образований являются родственниками, причем не столь уж и дальними. Речь идет о зеркальном подобии, об андрогинном взаимодополнении половинок некоей потенциально гармоничной целостности (или же, как говаривали диалектики-марксисты, о «единстве и борьбе противоположностей»).

Идея о «зеркальности» истории Российской империи и Соединенных Штатов Америки уже высказывалась рядом историков, правда – только по отношению к периоду, заканчивающемуся гибелью Александра II. Я же, опираясь на методологию аналитической историографии, настаиваю на том, что эта зеркальность имела место быть изначально и никуда не делась, определяя и нынешние взаимоотношения, и будущее обеих империй. Более того, вглядываясь в это взаимное отражение мы можем прояснить смысл ряда событий в российской и американской истории, при ином подходе не столь очевидный, а порою просто скрытый от поверхностного взгляда.


Конец имперской истории человечества, совпавший по времени с обретением «итоговыми империями» абсолютного оружия, способного многократно уничтожить все живое на Земле, обнажил тысячелетнюю сущностную логику исторического процесса. Финалом истории (и тут я не скрываю свое несогласия с идеями Френсиса Фукуямы) неизбежно станет итоговая гармонизация отношений единой морской и единой континентальной империй (говоря сегодняшним языком – торгово-финансовой и индустриальной цивилизаций). Причем речь идет не о территориальных захватах, колониальных оккупациях и прочих ужасах, терзающих ныне многочисленные постимперские осколки, образовавшиеся после Второй мировой и Холодной войны. Отнюдь, довольно крови и многомиллионных жертв, их время прошло. Сегодня торжество империй – это договорное закрепление логистических схем распределения и перераспределения жизненно важных ресурсов, дарующих искомый контроль над жизнями миллионов (а ныне – и миллиардов) людей. При этом морская империя по традиции монополизирует контроль над мировой торговлей, т.е. над денежными потоками, а континентальная – над первичными ресурсами, даруемыми земными недрами и земной поверхностью, а также – производным от использования этих ресурсов производством (прошу прощения за невольный каламбур).

Как можно и нужно заметить, морская (т.е. торгово-финансовая) и континентальная (т.е. производственно-сырьевая) программы имперского контроля над миром не только не противоречат друг другу, а открыто друг друга обуславливают. Планетарный характер современных и тем более перспективных форм имперской экспансии делает эту взаимозависимость безальтернативной, превращая «итоговые империи» не просто в зеркальные подобия, а в своеобразных сиамских близнецов, неразделимо питающихся соками одного тела. Порою они ссорятся, порою даже пытаются драться, но рано или поздно убеждаются в том, что обречены на мир и взаимосогласованность не только своих поступков, а даже своих намерений. Иначе невозможно, ведь гибель или болезнь одного из них неминуемо губит или подрывает жизненные силы другого.

Сегодня стало очевидным, что в роли итоговой морской империи к финишу истории межимперской борьбы пришли Соединенные Штаты Америки. Хотя еще чуть более полувека тому назад, во времена начала Холодной войны, это не еще было окончательно установлено. И Черчилль в своей знаменитой речи 1946 года еще призвал колонии Британского содружества наций и США присоединиться к великой Британской империи для установления тотального военно-финансового англоязычного контроля над миром.

Процесс континентальной имперской эволюции пока не завершен, хотя его итог также сегодня очевиден и предсказуем. Великий имперский проект Чингисхана обретает свое былое единство посредством стремительно прогрессирующей интеграции Китая, России и стран Центральной Азии. Сырьевой потенциал Евразии объединяется с ее производственным потенциалом, причем тот и другой носят глобальный характер, в перспективе охватывая потенциальные потребности всего Земного шара.

И сегодня, наблюдая конфликтную рассогласованность интересов и даже открытую враждебность «империй-близнецов» самое время вспомнить об их неразрывной связи и взаимозависимости. Ведь у сиамских империй-близнецов все общее – общие враги (а если конкретнее, то сегодня, после естественного угасания Британской империи, это один враг – постоянно возрождающаяся изначальная империя Междуречья), общие проблемы (прежде всего – проблема континентальной Европы, по отношению к которой придется рано или поздно принять соглашение о разграничении зон влияния и отодвинуть экспансию НАТО до приемлемого для евразийской континентальной империи предела, т.е. вернуться к прерванным с подачи Великобритании переговорам 1943-45 годов) и общая в конечном итоге судьба. Силовое противоборство тут не имеет перспективы: либо согласование интересов, либо – общая гибель.

Причем, и на этом настаивают все классики геополитики, зеркальное противостояние имперской теллурократии и имперской же талассократии не может быть преодолено победой одной из сторон. Победитель неизбежно расколется на две противостоящие части и изначальное противостояние возродится, но ценою новых миллионов жертв. Как это будет выглядеть? Вот подходящий пример: гражданская война в США, самое кровопролитное в истории страны военное столкновение: северяне потеряли убитыми и ранеными 635 000 человек, т.е. 30% всего личного состава армии, а южане – 397 000, т.е. 37%. Более миллиона человеческих потерь за победу талассократического проекта над теллурократическим!