Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

АФИНЫ И СПАРТА: ОДНО ДЕТСКОЕ ВОСПОМИНАНИЕ БОРИСА ДЖОНСОНА



Буквально вчера, 17 декабря 2017 года, русская служба BBC огорошила нас известием о том, что министр иностранных дел Великобритании Борис Джонсон сравнил Россию со Спартой.
Накануне визита в Москву, неоднократно, кстати, откладываемого ввиду нарастающего охлаждения отношений, он дал большое интервью газете «Sunday Times», где предался детским воспоминаниям и историческим аллюзиям:
"Когда я был ребенком, Россия навевала страх. Идея о дружбе с Россией казалась абсурдной… Я читал историю Пелопонесской войны Фукидида. Мне было очевидно, что Афины и их демократия, открытость, культура и цивилизация являются аналогом США и Запада. Россия мне казалась закрытой, недружелюбной и антидемократичной, как, Спарта. Был удивительный период надежды и перемен, когда была разрушена Берлинская стена, и внезапно все засияло в новом свете. Сейчас это кажется иллюзией".

Ну что ж – давайте поговорим об этом. Да и что может быть более интересно для психоаналитика, чем тема детских воспоминаний и взрослых иллюзий. Да еще и у такого интересного персонажа…

Спасибо, Борис… Не знаю, случайно ли, но ткнув вчера вечером на кнопку телевизионного пульта я сразу же наткнулся на фильм «300 спартанцев» и как-то совсем по-новому его пересмотрел.
Особенно остро в контексте предлагаемых британским министром культурно-исторических параллелей воспринимается сегодня финал картины, где упорным героям предлагают любые блага за смирение перед лицом надвигающегося к границам их Родины инокультурно монстра. Смирись с неизбежным, преклони колени перед неодолимым, прими чужое как ценность и отрекись от себя, как это уже сделали трусливые или же алчные предатели, и ты получишь все, что пожелаешь. Кроме права быть собой…

Борис прав – Россия и Запад, подобно Афинам и Спарте, всегда были и всегда будут носителями разных ценностей и разных иллюзий.
Западные иллюзии, воплотившиеся в практике толерантности и мультикультурализма, демократии и наднационального глобализма, прогресса и модернизации, выглядят вполне привлекательно.
Российские же иллюзии, воплотившиеся в практике национально-культурной исключительности, ксенофобии, вождизма и традиционализма, извне кажутся и вправду мрачноватыми. Прямо Мордор какой-то…
Но это при взгляде со стороны. Для нас же, спартанцев, это облик Родины, защита которой оправдывает все. Типичный афинянин спросит:  защита от кого? Где ваш враг, не иллюзия ли это, мешающая вам жить? Нет, не иллюзия. Мы знаем об этом и помним об этом. Этот враг волна за волной накатывался на нашу Родину, убивая нас миллионами и стремясь к нашему полному уничтожению. И накатывался в последние столетия исключительно с Запада. Такие дела…

О несовместимости этих иллюзий, афинских и спартанских, на днях нам напомнил российский президент, рассказавший на пресс-конференции такой вот анекдот: «Отец — бывший офицер, спрашивает сына, не видел ли тот его кортик. На что сын отвечает, что поменял кортик во дворе на часы. Отец говорит: «Покажи часы. Да, хорошие. А если завтра придут бандиты к нам, убьют меня, мать, братьев твоих, сестру изнасилуют. А ты им что скажешь? «Добрый вечер, московское время 12 часов 30 минут»?
Вот это и есть – голос Спарты… Нравится это кому-то, или нет…

Мы все воспитаны на этих иллюзиях и мифах, на традиции «могучего и лихого племени»,  «богатырей», самоубийственный героизм которых не раз спасал Россию от нашествий афинян.
Помните:
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.
И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте же под Москвой,
Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.


А как же Афины? Афинам сегодня не позавидуешь, не случайно Борис Джонсон был одним из лидеров «брексита», т.е. отделения Британии от Европы, ставшей объектом очередного массового инокультурного нашествия варваров. Но у Афин тоже есть свое оружие; это оружие  культуры и демократии, терпимости и жертвенности. Это иллюзия силы, но эта иллюзия и эта вера потенциально способны превратить варварскую орду в европейцев, окультурить и интегрировать их в мир афинских мифов и ценностей. Что ж – пожелаем им удачи. Ведь такое бывало: мы знаем что нынешние обитатели европейских Афин – бывшие гунны, вандалы, готы и пр. – некогда тоже «понаехали» с Востока…

У нашей Спарты же - своя история, свой психотип и свое будущее. При любом нашествии мы умираем, но не сдаемся, не перенимаем логики чужого мира, предпочитая чужому миру родную и понятную нас логику войны. И уж тем более не открываем свои объятия завоевателю, рассчитывая на его итоговоре растворение в нашей культуре и нашей цивилизации (ау, Борис, и у нас они есть к Вашему удивлению...).

Но жива ли в нас эта Спарта сегодня, когда вроде бы жизнь наладилась, а смертельное самопожертвование ушло из обыденности на экраны кинотеатров?

А давайте проверим и проведем небольшой тест: просто включите в памяти классическую спартанскую песню, памятную всем людям моего поколения и заканчивающуюся вот этими словами:
Ты должен быть сильным, ты должен уметь сказать: Руки прочь, прочь от меня!
Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть.
Что будет стоить тысячи слов, когда важна будет Крепость руки?
И вот ты стоишь на берегу и думаешь, плыть или не плыть.
Мама, мы все тяжело больны...
Мама, я знаю, мы все сошли с ума...


Чувствуете мурашки по телу? Это он и есть спартанский дух…
Он жив в нас и ничего с этим не поделать.
А если он жив, то ничто нас не заставит поменять свой кортик на часы…

Как пел тот же Цой – «Смерть стоит того, чтобы жить…»

P.S. Многие, я думаю, ожидали, что я проанализирую самого Бориса, опираясь (как ЗФ в случае с Леонардо) на рассказанное им детское воспоминание. Отнюдь, ведь психоанализ - это всегда о себе, здесь и сейчас.
Но все же скажу и о нем пару слов. Он ведь не случайно так "заточен" натему Афин и Спарты. Выбор "брекзита" говорит о том, что не все верят в афинские ценности. Сегодня нужно быть скорее спартанцем. И Борис Джонсон - еще тот спартанец, клейма ставить некуда. Откуда же у британского парня спартанская грусть? Личную историю я трогать не буду, сошлюсь на генетику - и российскую, и еврейскую.

Кстати, не стоит забывать, что на границе Востока и Запада есть еще одна Спарта - государство Израиль.
Но это уже совсем другаяистория...

«Я ЛЮБЛЮ СМОТРЕТЬ КАК УМИРАЮТ ДЕТИ…»

Помните эту заглавную строчку из программного стиха Владимира Маяковского «Несколько слов обо мне самом»? По мере его превращения в классика эту фразу выбеливали и отмачивали сонмы литературоведов, пока не превратили ее в призыв к очищению изначального смысла христианского отношения к жизни и смерти.

А на самом деле это просто удар. Нокаут, от которого невозможно уклониться. От которого можно, конечно, со временем оправиться, но освободиться от его влияния на твою дальнейшую жизнь не удастся…

Удар в наше с вами самое слабое место.

В свое время (в 2004 году, в первой из серии статей, опубликованных в профильных сборниках Восточно-Европейского института психоанализа) я подробно проанализировал биологический (демографически-популяционный) уровень мотивации террора и хочу процитировать небольшой кусочек из этого, давно уже ставшего библиографической редкостью, текста (полностью его можно прочесть вот тут - http://www.vapp.ru/book/export/html/105 ):

«Биологический уровень мотивации террора деятельно использует те самые механизмы естественной саморегуляции человечества как планетарно и популяционно организованной биомассы, которые были обозначены Зигмундом Фрейдом как «первичные позывы», а его учеником Шандором Ференци объяснены как симптоматические отголоски давних биоэволюционных травм. В основании самой возможности террора как помысла и как деяния лежит чисто популяционное различие в репродуктивных стандартах у различных народов и культур. Именно репродуктивный стандарт, основанный на высокой рождаемости и потенциально высокой детской смертности, инерционно порождает девальвацию ценности жизни индивида (особенно – ребенка) перед лицом надындивидуальных целей и ценностей семьи и национально (религиозной) общины. Порождаемая этим стандартом роевая идентичность людей делает для них потенциально возможным использование ритуализированного убийства и самоубийства как механизмов управления и социокультурной коммуникации. К сожалению, мы не можем четко ограничить кадровый потенциал террора принадлежностью его непосредственных исполнителей к этносам с роевым репродуктивным стандартом. Коллективная (т.е. роевая) психика, как известно, многие тысячелетия была единственной формой существования человеческой психики вообще. Ее власти над нами мы и сегодня жертвуем почти что треть своей жизни, воспроизводя в состоянии сна изначальные, коллективно-симбиотические формы психической активности. Ее рудиментарные следы легко обнаружить в описанном и истолкованном Фрейдом массообразовании. И потому, с точки зрения биологической предпосылочности, практически в каждом из нас дремлет потенциальный террорист, т.е. существо, способное к убийству себе подобных (в том числе – и самого себя) во имя неких коллективных целей и ценностей.
О реальной же действенности биологического фундамента терроризма свидетельствуют также и непосредственные проявления популяционного террора, к которым мы сегодня уже пытаемся приспособиться как к обыденному фону существования современной цивилизации. Речь идет, прежде всего, о демографическом экстремизме, порождающем новое великое переселение народов, расчищающее себе дорогу «мортальным запугиванием», а также – о «ползучей» экспансии всяческой заразы (от регионально ассимилированных наркотиков до популяционных видов вирусов – гепатита, ВИЧ-инфекции, атипичной пневмонии и пр.)".


И вот сегодня демографический терроризм нащупал, наконец-то, свое главное и безотказное оружие.

Он многое перепробовал: казни и ритуальные массовые убийства, самоубийства шахидов – юношей и девушек, своей смертью готовых обрушить тотальный страх на изнеженных и эгоцентричных европейцев…
Но все это было не то.

А теперь он начал убивать своих детей и подбрасывать нам их трупы. В ход пошло то самое «мортальное запугивание», о котором я предупреждал еще десять лет тому назад.

Его эффект колоссален и предсказуем. Вот сегодняшнее новостное сообщение:
"ЕС начал смягчать позицию по кризису с мигрантами и собирается увеличить квоту на них в четыре раза, пишет Financial Times. О новых планах Брюссель заговорил на фоне трагических фотографий с трехлетним сирийским беженцем. По данным издания, Брюссель готовит план, согласно которому страны — члены ЕС должны будут вчетверо увеличить число принимаемых беженцев". (Подробнее на РБК: http://top.rbc.ru/politics/03/09/2015/55e8b1939a7947ef2755c4be).



Эта убийственная фотография перед вами. Ее предыстория типична: семья из зоны боев между ИГ и курдами, примыкающей к турецкой границе, бежала от войны в Турцию. Далее они действовали по отработанной схеме – наняли вскладчину небольшую лодку и тайком отплыли из турецкого Бодрума в Грецию, намереваясь в итоге попасть в Канаду. На море было волнение, лодка затонула, погибло 12 человек, из них – восемь детей.

Сегодня это – рутина. Тысячи искателей «земли обетованной» тонут в Средиземном море или задыхаются в машинах-душегубках, пытаясь протиснуться в приоткрывшиеся на время райские врата. Цифры погибших были для нас простой статистикой, пока мы не увидели этого мертвого ребенка. Поняли, что это мы его убили. И сдались на милость победившей нас роевой орды.

Этот рой, поднявшийся с насиженных мест и двинувшийся в едином порыве к новым местам обитания, твердо знает одно: их главное богатство – дети, за которых они получат пособия и жилье. И они рожают прямо в движении: сегодня нам показали в новостях, что несколько детей было рождено на свет всего лишь за несколько дней пребывания роя на вокзале в Будапеште.

А вчера они узнали главную тайну. Если эти рожденные ими дети начнут умирать, то с европейцами можно делать все, что угодно.

Они и вправду даже не подозревали об этом. В роевом типе социума жизнь одного ребенка ничего не стоит. Высокая рождаемость рассчитана на массовую детскую смертность, особенно – во младенчестве. Когда мы «открыли» эти народы, они жили в нищете и антисанитарии, будучи счастливыми, если в семье выживала пара детей из десятка рожденных на свет. Мы ужаснулись видом умирающих младенцев и спасли их всех. Породив тем самым тот вал демографической катастрофы, который, разрушив традиционный уклад жизни этих народов, настиг сегодня Европу после разрушения ею самой (?!?!) последней плотины на его пути – линию сдерживавших демографический экстремизм («великое переселение народов») авторитарных режимов.

Еще один отрывок из той же статьи 2004 года:
"В рамках противостояния европейского и традиционного репродуктивных стандартов биологически (популяционно) замотивированный террор является силовым напоминанием о непоследовательности нашего миссионерского гуманизма. Мы ведь в ответе за тех, кого приручили, кому не дали умереть, вмешавшись в естественную саморегуляцию репродуктивного стандарта, взяв на себя ответственность Творца: «Плодитесь и размножайтесь…». И теперь, сказав «нет» высокой детской смертности в развивающихся странах, вызвав там бурный рост населения и связанные с ним социально-экономические и политические катаклизмы, мы должны, жертвуя многим, перевести эти народы на новый уровень потребления и, соответственно, новый тип репродуктивности. Альтернативы тут нет; пренебрежение фактором «демографической угрозы» породит настолько кошмарное будущее, что нынешний «разгул международного терроризма» покажется нашим внукам благословенным Золотым веком спокойствия и безопасности".

Финал той статьи был относительно позитивен:
«Итак, задачи понятны, значения переменных ясны. Дело за «малым» – человечество должно захотеть их решить, т.е. измениться, прислушавшись к смыслу воистину «убийственных» аргументов террора. Или не меняться, угрюмо смыкая ряды после каждого взрыва и воспроизводя террор все более масштабными антитеррористическими операциями. Выбор за нами. Время еще есть».

Так я завершил эти размышления тогда.

Сегодня я менее оптимистичен. Ведь сделано все было с точностью до наоборот, вопреки всем прогнозам и экспертным оценкам. Мы так и не смогли переломить их демографические стандарты, породив уже в третьем-четвертом поколении вал роста населения. В логике регулятивных механизмов, действующих в их популяционной модели, из этой ситуации возможны только два выхода – массовое переселение и массовая гибель в войнах и эпидемиях. Второго мы, их боги, просто не допускаем. Значит нам нужно смириться с их стремлением спастись от этого потопа на нашем ковчеге.

Рассуждения подобного рода делают гибель маленького мальчика еще более трагичной, придавая ей мрачный символизм будущего этого европейского ковчега. Я имею в виду нарастающие волны, перегруженную лодку, безответственного капитана, спрыгнувшего за борт. И итоговую гибель всех тех, кто искал на ней спасения…


И потому в завершении своих сегодняшних размышления я вернусь к тому же провокативному стиху Маяковского – его концовка гениальна, проста и страшна. Он не только обозначил нашу «ахиллесову пяту», он еще и предсказал финал этой «героической эпопеи» покушения нашей гордыни на прерогативы Бога.

И она, его концовка, тоже о времени:
«Время!
Хоть ты, хромой богомаз,
лик намалюй мой
в божницу уродца века!
Я одинок, как последний глаз
у идущего к слепым человека!»

Мы все – эти провиденные им слепцы. Читали книги о «Закате Европы»? А теперь смотрите инсценировку… В вашим участием.
Нас уже победили, поскольку все священные книги учат тому, что побеждает всегда тот, кто может переступить через себя и принести в жертву своего ребенка. А мы не можем, мы отреклись от этих простых Заветов.
Или же берите меч в руки и рубите. Не разбирая жертв и не страдая рефлексией. Ведь «трудно быть богом» мы тоже все читали…