Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

ЕЩЕ ОДНО «НОВОЕ» ФРЕЙДОВСКОЕ ПИСЬМО: НЕОЖИДАННАЯ МИССИЯ МАРИИ «МУРЫ» ЗАКРЕВСКОЙ



Прочитав сегодня заметку Севы Новгородцева о знаменитой «Муре» - Марии Закревской, баронессе Бенкендорф-Будберг, героине биографического исследования Нины Берберовой, очень точно названного – «Железная женщина», я захотел дополнить его публикацию (https://www.facebook.com/100011709167197/posts/1324890994577860/)  малоизвестной информацией о роли этой замечательной женщины в судьбе Зигмунда Фрейда.
А также – познакомить вас с одним из последних фрейдовских писем, где она упоминается.

Начнем с письма, адресованного Герберту Уэллсу и написанного Фрейдом по-английски:

16 июля 1939 года
Дорогой м-р Уэллс
Ваше письмо начинается с вопроса, как я? Мой ответ: я не очень хорошо себя чувствую, но я рад возможности снова увидеть Вас и Баронессу, а также – рад узнать, что вы собираетесь доставить мне большое удовольствие. В самом деле, вы не могли знать, что с тех пор, как я впервые побывал в Англии восемнадцатилетним мальчиком, у меня возникло сильное желание поселиться в этой стране и стать англичанином. Двое из моих сводных братьев сделали это еще за 15 лет до моего тогдашнего сюда приезда.
Но любая детская фантазия нуждается в проверке, прежде чем ее можно будет допустить в реальность. Что же касается моего состояния, то по его поводу есть два суждения. Одно из них, озвучиваемое моими врачами, поддерживает надежду на то, что комбинированное лечение радием и рентгеновскими лучами, которое я сейчас прохожу, вылечит меня от последствий рецидива моего злокачественного новообразования и оставит меня наедине с другими жизненными приключениями. Возможно, правда, что они так говорят об этом только официально. Есть еще одно мнение, гораздо менее обнадеживающее, к которому я сам присоединяюсь ввиду моих нынешних страданий и проблем. С учетом этих обстоятельств давайте и будем рассматривать перспективу принятия Парламентом касающегося меня Акта, который, как Вы знаете, может быть принят к рассмотрению только через полгода, а то и еще позднее. В подобном случае, я полагаю, Вам следовало бы оставить этот свой замысел. Так что сейчас я заинтересовал не только в том, чтобы увидеть Вас, но и в том, чтобы Вы увидели меня.
Теперь давайте определимся со временем Вашего визита. Я вижу, что Вы готовы зайти ко мне в любой день, кроме восемнадцатого. Для меня лучше всего было бы принять Вас в воскресенье после четырех часов дня. Если я буду не в состоянии с Вами увидеться, я сообщу вам в воскресенье утром по телефону.
С выражением моей сердечной благодарности и моих комплиментов Баронессе
Искренне Ваш,
Зигмунд Фрейд

Печальное письмо, особенно в контексте нашего знания о том, что через два месяца с небольшим Фрейд уйдет из жизни.
Его сын Эрнст, редактировавший сборник, где было опубликовано это письмо, сделал к нему два примечания.
В первом он как раз и поясняет, что под «баронессой» тут дважды упоминается именно Мария Закревская (Baroness Moura von Budberg), многие годы бывшая, скажем так, «спутницей» Уэллса.
А во втором пишет о том, что в те дни, по инициативе Уэллса, член британского Парламента Оливер Локер-Лампсон внес в Палату Общин проект Акта о предоставлении Фрейду и членам его семьи британского гражданства.
Дело в том, что перебравшись в июне 1938 года в Великобританию, формально Фрейд, его домочадцы и его спутники (служанка Паулина и врач Макс Шур с семьей) находились в стране «на птичьих правах», говоря нынешними понятиями – по одноразовой гостевой визе. И нуждались в легализации своего статуса в перспективе длительного проживания в Лондоне.
Фрейд благодарен Уэллсу за хлопоты, выражая удовольствие перспективой обретения британского гражданства (полагая это хлопоты, правда, бессмысленными в силу обострения своей болезни), и делает комплименты баронессе.
И даже не подозревает, что благодарить ему следует именно «Муру», а не Уэллса. Догадаться об этом мы можем, узнав имя того члена Парламента, который инициировал рассмотрение вопроса о британском гражданстве для Фрейда.
Коммандер Оливер Локер-Лампсон – это ярчайшая фигура первой половины 20 века, авантюрист почище самой «Муры». Отпрыск знатного рода, тусовщик из круга лондонской «золотой молодежи» (типа Вустера из знаменитого сериала), он добровольцем отправляется на войну в 1914 году и становится командиром подразделения бронемашин, которое, ввиду позиционного характера война на Западном фронте, было переброшено через Архангельск в Россию, преобразовано в отдельный бронедивизион и воевало в Галиции, Румынии и на Кавказе. А его командир был вовлечен в российскую политику: участвовал в подготовке убийства Распутина, деятельно пытался вывезти Николая II в Англию после его отречения, участвовал со своими броневиками в знаменитом мятеже генерала Корнилова. В 1918 году он – правая рука Роберта Брюса Локкарта, главы британской миссии в Советской России и официальный представитель в России британского Министерства информации. После неудачи мятежа левых эсеров, активными участниками которого были и Локкарт и Локер-Лампсон, оба они были выдворены из Советской России.
А причем тут «Мура» Закревская-Бенкендорф-Будберг? А притом, что в те годы она была «спутницей» Локкарта (который и придумал ей кличку «Мура» за кошачью внешность и в честь гофмановского кота) и хорошей знакомой Локер-Лампсона. Их то, кстати, выслали, а ее забрали в ЧК и выпустили лишь перевербовав и приставив к Горькому в качестве уже его «спутницы».
Ну а в Лондоне скорее всего именно «Мура» через своего давнего приятеля договорилась (по просьбе Уэллса) о начале процедуры получения Фрейдом британского гражданства. За что ей и спасибо, хотя инициатива эта после фрейдовской смерти потеряла смысл.
Вот такой историей я и хотел дополнить публикацию Севы Новгородцева.
P.S. На фотографии Мура снята сразу с двумя своими «спутниками» - Горьким и Уэллсом. В очерке С.Н. один из них – Уэллс – почему-то отрезан. А зря…

Copyright © Медведев В.А. 2021 Все права защищены

МЕДВЕДЕВ В.А. - МАТЕРИАЛИЗАЦИЯ ДУХОВ И РАЗДАЧА СЛОНОВ



Зацепился сегодня у Александра Гениса за описание технологии удержание «люцидного» сна:
«Что бы не думал будильник, - говорил наставник, - пробуждение постепенный процесс. Сознательно замедляя прощание со сном, мы должны всеми силами оттягивать встречу с реальностью, ибо только в зазоре между двумя состояниями прячется третье – люсидный сон, не отличающийся от действительности, но и не являющийся ею. В люсидном сне вы становитесь хозяином ситуации – властелином мира… » А.Генис - Сон в кармане.

И вот подумалось – ба, а ведь ЗФ формировал именно такую модель терапевтического транса, только не на выходе, а на входе в область сновИдения. Кушетка, полумрак (неосвещаемый угол за печкой), расслабленное состояние, магическая атрибутика (Градива навстречу, Великие Боги – сверху, по направлению взгляда - шкаф с магическими фигурками, а над ним – Сфинкс), свободное ассоциирование… Плюс – незримый контроль, расслоенная субъектность происходящего, на стержневой линии которой сплетаются, как лианы, и дают свои плоды линии трансфера и контртрансфера.

Как опытный сновидец (по Фрейду, кстати говоря, это качество и практика самоисследования через снотолкование выступают «королевским путем» к исследованию БСЗ, заменяя за ненадобностью тренинговый анализ) ЗФ прекрасно понимал, чего он добивается – моделирования полноценной сновидческой ситуации, провоцирующей психику клиента на отключение защитного барьера (а точнее – защитный барьеров) на пути проявлений БСЗ. Ситуации, в которой функции всех вторичных систем, отвечающих за «технику сновидческой безопасности» переходили к незримо присутствующему аналитику.

Явной целью этого транса была материализация духов (помните героиню Вупи Голдберг в «Призраке» - вот типа того). Т.е. «пациент» в данной ситуации должен был играть и, как правило, играл роль медиума. Главной целью этой процедуры было, соответственно, именно исследование БСЗ, которое, как предполагалось, в данной ситуации вступало в опосредованный разговор с психоаналитиком. Как во сне, но без провала в фоновое и тем более – итоговое цензурирование и, соответственно, без защитной амнезии.

Главное тут не перепутать персональное содержание дискурса, эмоциональных реакций и поведения «медиума» с тем посланием, которое передает через него БСЗ. Для этого и нужна техника рассеянного внимания, позволяющая фиксировать и расшифровывать «пустоты», через которые говорит не клиент, а кто-то иной.
Но как же так, спросите вы, у куда пропала терапия? Ведь при всем том откровенном цинизме, который ЗФ позволял себе в частной переписке (помните его письмо Юнгу о том, что он в своей работе с пациентами только удовлетворяет свое любопытство и зарабатывает деньги), публично он до конца настаивал на позиции совмещения исследования и излечения.

Но в том-то и дело, что подобного рода трансовые сеансы медиативного общения с БСЗ имели (при соответствующей изначальной мотивации, уровень которой для ЗФ был единственным критерием «аналитичности» того или иного претендента) ярко выраженный и устойчивый терапевтический эффект.

И это понятно, при учете главного открытия ЗФ – тождества сновидческих и психопатологических механизмов психической саморегуляции. Симптомы (как он тогда считал – только психоневрозов) суть такие же запросы БСЗ на «общение» с ним, как и сновидения. Если БСЗ-му есть что «сказать» своему временному носителю, Оно делает это во сне. Не дошло? Переходим в область «психопатологии обыденной жизни» - формируются оговорки, ошибочные действия, ситуативные амнезии и пр. Опять мимо? Тогда пошла конверсия воли БСЗ (а точнее – компромиссного защитного комплекса, ею инициированного) в симптоматику телесных и поведенческих расстройств.

В аналитической ситуации, когда БСЗ имеет возможность «говорить», симптомы теряют смысл. И поэтому, как говаривал литературный образ отечественного психоаналитика – Остап Бендер, материализация духов всегда сопровождается «раздачей слонов».

И главный тут слон – как раз не снятие (или по крайней мере – облегчение) изначальной симптоматики. Это – слоненок… А слон, которого ЗФ учил дарить каждому клиенту, это сама возможность обретения внепатогенной зоны общения с БСЗ. Но лишь объектного общения, в качестве медиума, а не собеседника. Последнее обстоятельство, кстати говоря, и порождает ту зависимость от «аналитической ситуации» проводимой конкретным аналитиком, которая и кормит уже которое поколение последователей ЗФ.

Ну а те медиумы, которых открыто не устраивала пассивная роль в этой магической коммуникации (а таковых, мы помним, было в практике ЗФ немало), сами становились аналитиками, перемещаясь с кушетки в кресло за ее изголовьем.
И там их ожидали весьма интересные и даже местами неприятные сюрпризы!
Но это уже совсем другая история...