Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

ТОЛКОВАНИЕ ТЕЛЕВИДЕНИЙ: ОТВЕТЬ НАМ ШЕРЛОК – ГДЕ ТУТ «КУШЕТКА»?… (ПЕРЕПЕЧАТКА ИЗ "СНОБА")



Входить в одну и ту же реку дважды, как известно, не удавалось еще никому, а тем более – в современный информационный поток. На тебя текут все новые и новые сообщения, отправляя за горизонт внимания, а в перспективе – и памяти, все, казавшееся еще недавно интересным и актуальным.
Даже дважды нельзя, а я в седьмой раз пытаюсь привлечь ваше внимание, мои читатели, к одному и тому же – к миру телевидений и возможности стать в этом мире не реципиентом, не объектом манипулирования в среде эфирной трансляции, а более или менее свободным наблюдателем. Стать пользователем, узнавшим о наличии неких ранее скрытых от него возможностей у стоящего в каждом доме универсального гаджета – телевизора, и научившимся пользоваться этими возможностями для достижения своих целей. И прежде всего – для понимания природы манипулятивных технологий современного телевидения и использования их результатов для достижения своих профессиональных целей. Или же хотя бы – для формирования и гордого удержания иллюзии невовлеченности в массовые ритуалы добровольного стандартизирующего психопрограммирования. Для снобов подобного рода цели более чем естественны.

Обсуждать все это в кругу потенциальных единомышленников неимоверно круто, но вряд ли подобного рода обсуждение сможет конкурировать с такими хитами «Сноба», как мемуарный рассказ о тяжелом труде порноактрис, или же – пафосное отрицание старения женщин. И поэтому я решил не отгребать против течения этого мощного потока, принуждая своих читателей к «вечному возвращению» к уже прочитанному ранее, а просто соорудить небольшой плотик под названием «Толкование телевидений» и приглашать вас на него по мере появления на нем чего-то нового и, возможно, даже интересного.

Ну а для того, чтобы напомнить вам, чем мы уже нагрузили это воображаемое плавстредство, я сегодня начну свою публикацию с краткого обзора того, что мы уже обсудили, с чем согласились и что мы берем с собой в путешествие по зоне «телевидений» в качестве своего рода «багажа», который может нам пригодиться.
Начали мы наше путешествие чуть больше месяца назад, обратив внимание на явный кризис тех, еще советских, форм массового психопрограммирования, которые традиционно обрушиваются на массу отечественных телезрителей в канун Нового года и которые начали вызывать у нее все нарастающее отторжение. Мы убедились в том, что и форма, и содержание этих «новогодних таинств» выглядят все более и более архаичными, что их влияние ослабевает. Но не стареет и не слабеет та система подключения к виртуальному опыту, в оболочке которой все это нам подается, опыту, который называется странным, но уже привычным для нас словом «телевидение». Мы проанализировали те каналы, посредством которых телевизионные программы транслируются в нашу психику (уделив особое внимание Первому и самому влиятельному из этих каналов). И заметили, что по механизму и уровню психологического воздействия телевидение аналогично психоаналитической процедуре, т.е. процедуре работы с Бессознательным (БСЗ), внедрения в него целевых искусственных конструкций. За одним лишь исключением – психоанализ вырос из исследования сно-видения как измененного состояния сознания и технически воспроизводит телесноориентированные механизмы программирования и перепрограммирования нашей психики, происходящие в состоянии сна. А эффективность теле-видения производна от массового опыта изначального сращивания психики людей с особого рода техническим устройством – телевизором.
Метафора идентичности психокоррекционного воздействия аналитической процедуры и телевизионной трансляции позволила нам особо выделить в структуре последней телесериал как программный модуль, по ряду разобранных нами причин наиболее эффективный для организации устойчивого подключения к неосознаваемым механизмам психорегуляции зрительской массы. Помимо сериалов как таковых, к материалам подобного же рода мы причислили и иные разновидности пролонгированного и особым образом структурированного теле-воздействия со схожим постэффектом: новостные блоки, тематические шоу, а также, пожалуй, и большинство спортивных трансляций.
И тут, буквально сразу же после прохождения нами традиционных новогодних таинств, все тот же Первый канал начал показ очередного сезона сериала «Шерлок». Мне он показался идеальным материалом для погружения в Зону того БСЗ, которое производно от опыта переживания теле-видений и которое сформировало уже у нескольких поколений людей в результате их выращивания в особой виртуальной среде (в среде «теле-эфира»), где они проводят несколько часов ежедневно, начиная с раннего детства и вплоть до самой смерти.
Мы с вами начали рассматривать телесериал «Шерлок» как аналитическую ситуацию контакта с подобного рода БСЗ и постепенно пришли к выводу, что было бы интересно и даже полезно войти в пространство этого сериала, вооружившись инструментарием психоаналитического исследования, и понять на его примере – что с нами делает телевидение и как оно это с нами делает. Мы решили войти в эту Зону контакта с БСЗ вне атмосферы обычного трансового подключения, т.е. как исследователи, защищенные данной позицией от дурманящего воздействия телеэфира.

Эту защиту нам обеспечивает последовательно отрабатываемая рабочая аналогия, гипотеза о конгениальности телевидения и психоанализа. Иначе нельзя – БСЗ ведь можно уловить и понять только по аналоговым моделям; непосредственное же «общение» с ним чревато большими проблемами для телесного и психического здоровья.
И потому сегодня мы с вами, как и собирались, входим в эту Зону как в аналитический кабинет, ориентируясь в ней при помощи уже неоднократно обоснованной мною аналогии.
Заодно не могу не отметить, что и современным психоаналитикам полезно было бы поработать с этой аналогией, развернув ее в противоположную сторону и попытавшись с опорой на нее проанализировать новации в своей собственной практике (например – «психоанализ по скайпу») как переход а пространство «теле-видений». Где своя психодинамика (в том числе – и трансфертных проекций), свой предустановленный сеттинг, свои базовые программные комплексы и свои устойчивые реактивные образования. И свое, причем – весьма специфичное БСЗ, как мы в дальнейшем убедимся…

Тема нынешней моей публикации, посвященной пониманию телесериала как аналитического пространства, была уже предварительно анонсирована как поиск в этом пространстве психоаналитической «Кушетки». Т.е. всего того, что связано с вхождением в транс и удержанием в состоянии трансовой подключенности к поддерживающим или же коррекционным программам, действие которые не осознается, а результатом воздействия которых как раз и является наша с вами обыденная жизнь.
Сформулированные уже вопросы: где же тут у нас «Кушетка» и кто проходит на ней психоанализ (в том числе – и в сериале «Шерлок»), не требуют уже привычного для вас многословного и осторожного приближения к теме очередной публикации.
Все, мы вошли, и топтаться на месте, рассказывая о посторонних вещах, больше не нужно. Да, в закулисье мира телевидений, куда мы проникли, пока что темно (иначе и быть не может, ведь все его системообразующее программное обеспечение скрыто от восприятия «пользователями» именно для того, чтобы организуемое воздействие не блокировалось защитными установками), но мы еже знаем – что искать. Ну а когда найдем – подсветим и рассмотрим…

Итак, где же тут «Кушетка»?
Если начать разговор с предметного ее воплощения, то вот она, стоит напротив вашего телевизора. Обрабатывая психику уже четвертого поколения людей, телевизор уже успел создать вокруг себя особым образом организованное культовое пространство, опорным объектом которого является Диван. Не стоя же нам телевизор смотреть!
Кстати, давайте сразу же отметим эту языковую подсказку, она нам еще пригодится: мы с вами не «смотрим на телевизор», а именно «смотрим телевизор»… Причем это «на» исчезает тогда, когда телевизор «включен», а точнее – когда мы подключаемся к нему. Это уникальное словосочетание (ведь нельзя же «смотреть» какой-либо иной предмет, без обязательного «на», т.е. в процессуальном режиме, как смотрят кино, спектакль или же спортивное соревнование) явным образом говорит нам об уникальности самого этого гаджета и всего связанного с ним опыта. Ведь когда человек говорит, что он «смотрел картину», мы сразу же понимаем, что он не из музея пришел, а из кинотеатра. Так говорят только о живом и процессуальном опыте, опыте погружения, подключения, где исчезает отстранение, стирается грань субъектно-объектного противостояния. И единственный предмет в нашем обыденном окружении, которому мы придаем такой статус, который мы особо выделяем, воспринимая его не как объект реальности, а как процесс, как некую воронку вовлеченности во что-то, нами пока что не до конца понятое и проанализированное, это и есть – телевизор.

А теперь вернемся к любимому Дивану, всегда и везде стоящему напротив телевизионного экрана (не забывая и о тех телевизорах, что расположены напротив кроватей в наших спальнях, в гостиничных номерах, и т.д.). Смею настаивать на рекомендации, что для полноты эффекта восприятия «телевидений», их следует вводить в мир своей психики именно в лежачем положении. Таким образом к возможностям специализированного технического устройства добавляются еще и те телесные автоматизмы перехода в измененное состояние психики и выхода из него (засыпания и пробуждения), на которые как раз и опирается «эффект Кушетки», используемый в классической психоаналитической процедуре.
И еще пара полезных советов, которые стоит проговорить, пока мы с вами еще находимся по эту сторону телеэкрана.
Телевизионные «передачи», ориентированные на стимуляцию агрессии и отыгрывание деструктивных аффектов (типа политических ток-шоу и спортивных трансляций), лучше все же смотреть в сидячем положении, предоставляющим больше возможностей для телесного выражения (отыгрывания) инфицируемых эмоций.
И второе. Зарубежная, да и отечественная, психоаналитическая практика показывает, что зоны подключения к динамике неосознаваемой психической саморегуляции у наших современников все более и более смещаются в область младенческого психического травматизма и механизмов его компенсации. Именно там расположены неосознаваемые травматические фиксации, связанные с образом (имаго) Матери, работа с которыми позволяет осуществлять вмешательство в глубины психики и провоцировать более или менее предсказуемые изменения. Поэтому все факторы, связанные с оральной фазой развития – курение, выпивка, еда и пр. – усиливают динамику «эфирного транса» и подкрепляют суггестивное воздействие «телевидений».  Это было известно испокон веков: самые первые методики глубинно-психологической обработки людей, практиковавшиеся в античности в виде храмовых мистерий, включали в себя обязательное выпивание «мистами» довольно-таки вместительного кувшина с «кикейоном» (представлявшим собой перебродивший ячменный напиток, типа крепкого пива).
И напротив: отсутствие оральных подкреплений позволяет удерживаться в исследовательской позиции. Хотя сам Фрейд безостановочно курил, укрывшись за изголовьем кушетки и приговаривая: «Нет дыма без огня!»… Но что тут поделаешь – травматизм его собственного материнского комплекса буквально зашкаливал. Да он и расплатился за эту слабость по полной мере – раком полости рта и добровольной смертью.
Так что – выбирайте сами. Главное только – не смотрите телевизор во время регулярной еды (за исключением праздничного застолья, по традиции, в качестве ритуала, специально предназначенного для коллективной психокоррекции в среде измененного состояния сознания). Почему? А потому, что пищевые психогенные нарушения настолько сегодня широко распространены, что их дополнительная стимуляция выглядит явно неуместной.

Так. С позой мы определились; но только с позой. Теперь устраиваемся поудобнее и включаем телевизор. «Кушетку» мы будем искать там, в мире телевидений. Наш с вами Диван – это лишь реплика искомой «Кушетки», ее опредмеченное отражение в мире обыденной для нас бытовой реальности. Но это не сама «Кушетка» (и это не сама «Реальность»!).
Пока он нагревается, давайте поговорим немного еще обо одном важном устройстве – телевизионном пульте.
Только с изобретением пульта и началом его массового использования телевизор окончательно превратился из приемника, ретранслятора удаленных изображений, в полноценный аппарат для группового и персонального глубинно-психологического программирования и перепрограммирования. Можно даже сказать, что в «допультовую эпоху» высшим достижением телевидения была целевая пропаганда и ментальная унификация  зрительской массы. Неосознаваемые же глубины психики были недоступны для воздействия в силу невозможности его привязки к индивидуальным особенностям реципиентов. Мы ведь не в античности живем, где даже совесть у людей проявлялась в форме групповых проективных галлюцинаций. У современного человека уровень индивидуации настолько высок, что не персонализированное воздействие рискует потерять практически весь заложенный в нем потенциал.
Классический психоанализ применяет для такой персональной привязки универсального воздействия к индивидуальным особенностям психики пациентов/клиентов многочисленные технические приемы, и прежде всего – требование «свободного ассоциирования», т.е. максимально возможного в состоянии бодрствования подключения лежащего на Кушетке человека к спонтанному потоку своих уникальных сиюминутных психических содержаний.
В мире транслируемых на нас «телевидений» функцию технического обеспечения «свободного ассоциирования» взял на себя именно вот этот пульт. Особенно явно это заметно в среде современного интернет-телевидения, где выбор желанной модели телевизионного психопрограммирования практически беспределен и сугубо индивидуален.

Ну все – наш телевизор нагрелся и начал «показывать»… В глубине до того черного экрана появилась жизнь, замелькали люди и события, зазвучали человеческие голоса, вплетаясь в сюжеты и обрастая шлейфом смыслов и переживаний.
Где все это происходит? Может быть и вправду – по ту сторону экрана? Думаете? Тогда подойдите к телевизору и загляните, подобно Карлсону, за него – может быть там кто-то прячется или что-то прячут? Увы, нет там ничего, кроме задней панели того же телевизионного аппарата. Панели с разнообразными «выходами» для подключений, сразу же вызывающими в памяти соответствующую сцену из «Матрицы».
И вот тут мы наконец понимаем – этот аппарат генерирует и транслирует их в нас некие стимулы, в ответ на которые мы с вами сами выстраиваем мир квазиреальности, или, иначе говоря, мир психической реальности. Он, этот мир, существует лишь в пределах нашего восприятия, его сотворяющего и поддерживающего, наделяющего его смыслами и эмоциями. И не мы затягиваемся в этот виртуальный мир, становясь его частью, усаживаясь на скамейку в ток-шоу или же на трибуну стадиона, отнюдь. Все происходит с точностью до наоборот: мы формируем этот мир на границе своего восприятия и интроецируем его, вбираем в себя, превращаем в дополнительную, третью по счету, реальность. Реальность, в которой мы выросли, в которой мы живем и которая формирует нас, делая людьми конкретного времени и конкретного места.
Те же, кто уклоняется от жизни в «третьей реальности», считая для себя достаточными экран сновидения и экран «внешнего объективного мира», выпадают из координат места и времени. Они не калиброваны, не настроены на общую волну мировосприятия и эмоционального реагирования, они – чужаки, они – посторонние.

Тут нужна небольшая ремарка. А то вы, мои читатели-снобы, можете встревожено воскликнуть: что же получается? Неужели тот, кто не «смотрит телевизор», не служит ему, ежедневно затрачивая часы и дни, а в сумме – годы, своей настоящей и единственной жизни на поддержание существования генерируемых им виртуальных телевидений, не поддается власти транслируемых им программ, и т.д., тот – по определению маргинал, заблудшая овца, ходячий неадекват?
Отнюдь. У каждого из нас есть своя «третья реальность». Между миром снов и физическим миром, равным образом уводящих каждого из нас в недоступную нашему опыту обезличенность, должна существовать некая прослойка, где наше «Я» могло бы обрести границы без страха выпадания в трансцензус. Для кого-то это – религия, для кого-то – мир книг и знания. Годится и кино, снабжающее своих адептов типическими образами и сюжетами для формирования персональной и групповой идентичности. Есть вполне привлекательные опоры в сфере национально-культурных, региональных или семейных традиций. Можно, хотя это уже и близко к границе психопатологии и социопатии, сплетать эту «третью реальность» из материала собственных творческих фантазий.
Но всегда и везде была, есть и будет некая базовая, ведущая и массовая форма обретения и поддержания идентичности. Некий тренд, определяющий собою общее направление и общее содержание социальной жизни, ее коллективные смыслы и цели. И сегодня это – мир телевидений, толкованием которого мы с вами и собираемся тут время от времени заниматься.
Подобного рода позиция – внешнего наблюдателя и нейтрального интерпретатора – и вправду весьма уязвима и порою даже травматична для обычного человека. Но, во-первых, нам, снобам, не привыкать демонстративно отстраненными от массовых ритуалов (иное вообще было бы странным). А во-вторых, эпоха телевидения явным образом заканчивается, сменяясь еще более интересной эпохой индивидуализированных гаджетов, формирующих уже даже не квазиреальность, а квазисоциальность у изолированных нарциссов, объединяемых лишь постоянно обновляемым программным обеспечением технических средств поддержания и проявления своей уже абсолютно искусственной идентичности.
О ней, об этой грядущей эпохе, тоже будет интересно поговорить, но лишь в плане неких прогнозов. Телевидение же – это пока еще «наше все», это основа современного социума и современного типа психической организации индивидов и масс. Его сегодняшний кризис и грядущий крах порождает весьма драматические процессы отпадания от «мира телевидений» множества людей и целых социальных групп, выхода их из поддерживающего в них идентичность и социальное чувство транса и обнаружения себя в ситуации обесценивания (в более приемлемом варианте – переоценки) привычных ценностей. Этим людям требуется поддержка, а порою и помощь, в том числе и психотерапевтическая. Но эффективна она будет только при условии, что мы будем помнить, что перед нами – люди, потерявшие подключение к привычному «миру телевидений». И желающие срочно найти его аналог для нового подключения. Вне телевидений мир для них слишком сложен и потому – страшен…

Но я снова отвлекся. А ведь включенный нами телевизор во всю уже «работает», запуская механизм «передачи» в нашу психику программы формирования выбранной нами сюжетной квазиреальности. В нашем случае – сериала «Шерлок», так уж мне захотелось. Что поделаешь – пульт пока еще в моих руках… Так что других материалов для анализа у нас не будет.
Были бы мы с вами  обычными реципиентами («телезрителями»), я бы просто водил вас по пространству этого сериала, как экскурсовод по Храму, превращенному в музей. И объяснял бы – как и кем тут все так славно выстроено, демонстрировал бы выигрышные ракурсы и рассказывал бы занимательные истории. А вы получали бы скрытое от сознания воздействие, даже не замечая того, что перешли невидимую черту и ходите уже не по красивому зданию, а по пространству сакрального опыта общения с Божеством.
Но мы с вами решили выйти за пределы организуемой иллюзии, принять дозу «очухана» (любимый мною термин из «Футурологического конгресса» Станислава Лема) и посмотреть на телевидения со стороны, опираясь на психоаналитичесую аналогию. Мы дерзко пожелали увидеть то Божество, которое уже более полувека создает нас по своему образу и подобию, которое управляет нами и жестко нас контролирует. Мы с вами захотели понять сущность божественной природы телевидения, проникнуть в логику его воли, реализуемой посредством пожизненного удержания нас в особой реальности, специально сконструированной и поддерживаемой для исполнения этой воли. 

А для этого нам нужна «Кушетка», без которой уже невозможно обойтись.
Пришла пора окончательно объясниться – что же я имею в виду, когда использую здесь это закавыченное слово.
Начну с метафоры: «Кушетка» – это портал в иное измерение; это уникальная возможность перехода в иную реальность, где наша психика свободна от нарциссической брони и эшелонированных Эго-защит, где магический театр теней позволяет нам отыграть любые желания, где образы (имаго), таящиеся в закоулках вытесненного, обретают плоть и кровь, где нет боли и смерти (по крайней мере – для самого субъекта такого перехода), где все дозволено.
Ну а теперь – более прозаически: «Кушетка» есть некое телесное состояние, некое переживание, и некое изменение, трансформация, которые, будучи объединенными и удержанными в едином процессуальном ритуале, обеспечивают то, что знаменитая первая пациентка психоанализа Анна О. назвала «прочисткой дымоходов», т.е. относительно свободную коммуникацию с глубинными пластами психики.
А если совсем просто, то вот так: «Кушетка» – это искусственно организованная среда, попав в которую и подчинившись воздействию которой, человек входит в особого рода трансовое состояние, актуализируя глубинные, неосознаваемые, пласты своей психики. В этом состоянии его психика открыта как для прямого, суггестивного, так и для манипулятивного воздействия, коррекции и программирования.

Естественным аналогом «Кушетки», что как раз и открыл Фрейд, ставя опыты на самом себе, является все то, что происходит с нами в состояние сна; под воздействием различного рода психостимуляторов возможно переживания подобного рода опыта и наяву.
В нашем же случае речь идет об искусственном моделирования условий для запуска подобного рода психической трансформации, первым опытом которого как раз и было использование Фрейдом фактора кушетки как таковой, как вида мебели, лежащий на которой пациент/клиент при помощи специальных процедур вводился в измененное (трансовое) состояние психики, подобное предсонному  и «проходил психоанализ».
Отсюда и термин, который я здесь употребляю и буду употреблять на всем протяжении начатого анализа телесериала. Он предельно условен, хотя в сериале «Шерлок» есть множество сцен, где обыгрывается символика аналитической кушетки как таковой, как предмета мебели, по отношению к которому титульный герой выстраивает сложную систему диспозиций.

Но об этом говорить еще рано.
Сегодня мы лишь искали «Кушетку» в «мире телевидений», поняли, наконец-то, что же именно мы ищем и должны теперь привязать свое понимание к задачам нашего анализа.
У любой кушетки есть несколько взаимосвязанных функциональных компонентов:
1)      Телесная диспозиция, которая позволяет подключать к организуемому процессу «перехода» в особую психическую реальность естественные автоматизмы, работающие в предсонных состояниях и в состоянии сна. Тут мы не имеем никаких вариантов, кроме помещения реципиента, подключающегося к миру телевидений, на Диван в максимально комфортном лежащем положении. Для опоры на автоматизмы предсонного состояния наиболее значимые программы запускаются в действе в вечернее или даже в ночное время; трансляция того же «Шерлока», напоминаю, начиналась в первом часу ночи (и никаких утренних повторений!).
2)      Переход в психическую реальность возможен лишь в ситуации защищенности и конфиденциальности происходящего. Поэтому важным компонентом «Кушетки» является индивидуальность переживания, его персонализированность. Коллективные «просмотры телевизора» показаны только в пределах новостных и спортивных передач (ориентированных как раз на стимулирование и разрядку групповой агрессивности); причем в случае спортивных зрелищ тут подходят только трансляции с групповых игр. Вне этого исключение любая коммуникация препятствует полноценному кодирующему воздействию. Отсюда совет – если хотите сохранить исследовательскую позицию, то старайтесь не оставаться один на один с телевизором и проговаривать свое понимание смысла происходящего с теми, кто делит с вами этот опыт. Как бы они при этом не сопротивлялись не пытались заткнуть вам рот. А они будут, если они не снобы и не психоаналитики…
3)      Элементом защищенности в ситуации подключения к «Кушетке» является еще и контроль над ситуацией, доступный реципиенту. И точно также, как и в психоаналитической ситуации, где пациент/клиент может поменять психоаналитика или же вообще в любое время прервать анализ, погруженный в телевизионную трансляцию зритель может поменять канал «передачи» воздействия, выбрать иную «программу», или же вообще выключить телевизор, прервав сеанс психопрограммирования. Может, но, как и в случае психоанализа, не делает этого, подчиняясь сформировавшейся зависимости. О глубинно-психологической природе которой мы еще поговорим.
4)      Важным фактором обеспечения «эффекта Кушетки» является концентрация внимания реципиента на запущенных в его психике процессах виртуализации глубинных слоев психики, недоступных сознательному контролю. Тут психоаналитики могут только завидовать возможностям, открывающимся при работе с экранными техническими устройствами (отсюда – желание многих из них работать «с экрана», а не «живьем»). Внимание «телезрителя» привязано к экрану, все образы и эмоции, транслируемые в его психику, сконцентрированы в зоне этого внимания и отрабатывают свой потенциал без возможных в иной ситуации потерь.
И последнее на сегодня.
За изголовьем любой «Кушетки» должен прятаться психоаналитик. Пускай коллеги не обижаются, но в контексте исследования структуры (структуры, а не процессуальности!) аналитического пространства фигура психоаналитика пока что идет в комплекте с «Кушеткой» в качестве своего рода аксессуара, к ней прилагаемого.
В дальнейшем эта фигура у нас станет главной и превратится в «Аналитика» как сложное, многоуровневое образование, в котором воля создателя и организатора таинства сплетается воедино с технологией осуществляемого воздействия и проективными фантазиями объектов последнего. 
К этому «Аналитику», который создал для нас этот сериал и который этим сериалом наделал делов в глубинах психики своих соотечественников (да и нас слегка зацепил мимоходом), мы в свое время непременно вернемся. А пока стоит отметить, что в набор значимых функционалов «Кушетки» входит аналитик как фигура… Хотел тут что-то добавить, но зачем? Именно – просто как «фигура», как теневой силуэт, отбрасываемый изголовьем кушетки. Как нечто, незримо присутствующее и становящееся своего рода «вешалкой» для тех проекций («трансфертных телевидений»), которые вызывает к жизни качественно выстроенная программная трансляция. Анализ наших эмоциональных реакций на эти проекции и нашего понимания их природы как раз и является тем «пряником», ради обретения которого мы и пошли в эту Зону контакта с БСЗ. Ведь в мире иллюзий и проективных галлюцинаций только этот материал является настоящим и может дать знание и о нас самих и о том мире, который существует за границей контроля над нами установочных «телевидений».

Но пойти дальше по этой Зоне контакта с БСЗ мы сможем только после того, как ответим на следующий важный вопрос, который мне уже задают заинтересованные читатели: а что мы тут понимает под Бессознательным? В следующем материале я напишу именно об этом.
Ну а в заключении проясню повисшее в воздухе непонимание: так где же в сериале «Шерлок» эта фигура для проекций, эта «тень изголовья Кушетки»?
Как где – вот же она. Это и есть титульный герой сериала – Шерлок Холмс.
Как я уже писал, сам Шерлок – это не человек, и даже не персонаж (в отличие от миссис Хадсон, инспектора Лестрейда и Молли Хупер – единственных реальных людей в этом сериале); он представляет собой наслоение проекций, образы (имаго) которых – отцовские и материнские, братские и сестринские, дружеские и враждебные, любовные и сексуальные, как раз и используются организаторами этого зрелища для провоцирования и тестирования наших соответствующих им глубинных переживаний.
Но об этом мы еще поговорим.
Для разговора об этом я и затеял всю историю с психоанализом телесериала «Шерлок»…

ШЕРЛОК



Ну и последнее и более или менее злободневное в этой новогодней кинотеме - "Шерлок".

В преддверии начала съемок нового 4-го сезона этого сериала ВВС подарила нам рекламный эпизод, снятый в жанре рождественской истории. Первый же канал, желая подзаработать, придумал этому эпизоду название, выдал его за новую серию и под это дело запустил повтор всех предыдущих сезонов. Вызвав волну негодования россиян - мол мы ждали, а они нас обманули... Да не обманывали они никого (если, конечно, речь идет о создателях фильма). Рождественская сказка строится именно по такой схеме, она нравоучительна (не колись, не обжирайся, уважай женщин и пр. – и будет тебе счастье), она местами страшна, но зато ее конец гарантированно благостен. Семья, любовь и дружба там непременно торжествуют.

Меня же лично за всей этой мишурой рождественских иллюзий порадовала одна настоящая штука - авторы явно решили вернуться к оригиналу Дойла и переместить «приключения» Шерлока в их изначальное пространство наркотического бреда. Бреда аутиста, выходящего из своего кокона лишь в мире своих фантазий под влиянием морфия (так у автора, сценаристы сериала разнообразят наркотические средства, включая в их список и родной для психоанализа кокаин).

Так что нас и вправду ожидает много интересного и неожиданного. Будем ждать…

И СНОВА ТРЕТЬЕ ЯНВАРЯ… МЫСЛИ НА ЗЛОБУ ДНЯ



Ну вот оно и наступило – 3 января. Закуски и остатки горячего практически доедены, пик алкогольного угара пройден, можно приступать к уборке и мытью посуды… И пора спросить себя – а что это было?

Почему со светящегося пространства телеэкрана, откуда подавляющее большинство «россиян» привыкло черпать смыслы своего существования, на нас в течение всех трех последних дней опять транслировался некий раз и навсегда установленный набор кинофильмов, созданных в советское время (а точнее – в интервале конца 60-х – начала 80-х годов, в период т.н. «блаженного застоя»).

Причем тот фон «развлекательных программ», в который эти фильмы были вкраплены в сетке телепередач, был настолько отвратителен (а в этом году особенно), что рука сама тянулась к пульту в поисках избавления от этой дряни и замирала, наткнувшись на искомой и привычное зрелище.
Перечислять тут смысла нет, но я все же напомню – о чем идет речь. Это фильмы Гайдая до «Ивана Васильевича» включительно, сдобренные «Иронией судьбы», «Чародеями», «Джентльменами удачи» и пр. отдельными шедеврами советского кинематографа.

А напомнив, попробую ответить на невольно возникающих вопроса:

1. Почему (а точнее – зачем) нам показывают все это каждый год? И будут показывать ежегодно в обозримой временной перспективе… А если, не дай Бог, не будут показывать, то все – приехали, нашему социуму и вправду конец.

Давайте присмотримся к данному набору кинофильмов (искусственных массовых сновидений, в данном случае – явно типических) повнимательнее.
Всех их объединяет одно сюжетное обстоятельство, благодаря которому они и попали в эту обойму. Главный их герой, объект идентификации, маргинален. Он выпал из своей обыденной жизни, из своей социальной роли, попал в мир «инаковости», своего рода – сна наяву, где исполнимы его тайные желания и где он может отыграть все свои фантазии.

Хирург из районной поликлиники, не блещущий талантами студент-зубрилка, обычный музыкант из оркестра, управдом, директор детского садика и пр. – все они по «иронии судьбы» на краткое время (каникул, командировки или просто, без затей, - новогодних выходных) выламываются из стереотипов привычной для них реальности, мира «надо», и переходят в мир «хочу», сопряженный с иллюзией чудесного всемогущества.
Жизнь маленького человека превращается в героическую сагу: любовь к Прекрасной Даме, борьба с Врагом, преодоление трудностей и итоговое обретение …
А вот тут начинается самое интересное – что именно в итоге обретает этот Герой-на-час? Вспомните все эти фильмы и подивитесь банальности ответа на этот вопрос: в итоге Герой, пройдя все испытания, обретает право «вернуться», т.е. снова стать обычным «маленьким человеком», занять свое место в социуме. Вернуться с облегчением и радостью, хотя по возвращению его ждет привычный набор «дисциплинарных ритуалов», ждет зона «долженствования» – обыденная работа, учеба, семья (а порою даже тюрьма и клиника как у ряда персонажей того же «Ивана Васильевича»).
Своими подвигами, а порою даже и жертвами герой обретает право «вернуться», право снова стать носителем своей изначальной социальной роли. И радоваться тому, что сохранил ее, хотя легко мог потерять безвозвратно. Сепарационный страх довлеет, манок «любви» девальвируется перед лицом угрозы потери «счастья». Провоцируемая индивидуация капитулирует перед лицом угрозы утери привычного симбиотизма.

Попробуем теперь подытожить сказанное и ответить на наш первый вопрос.
Итак, зачем все это было? А затем, что любой социальный муравейник нуждается в некоей силе, скрепляющей воедино миллионы людей, заставляющей их подчиняться «принципу реальности», подавлять (смещать по цели, оборачивать, сублимировать, и пр.) свои индивидуальные желания и воспроизводить (персонально и системно) надличностные ритуалы. Ну и, к тому же, делать все это практически вне внешнего контроля и принуждения, добровольно и радостно.
В условиях ослабления религии, как традиционно взращивающего и поддерживающего это «социальное чувство» института, функцию этой «мягкой силы» (в этой сфере есть и более жесткие агенты, но не о них нынче речь) как раз и исполняют кино и телевидение, совместно отвечающие за комплексное, не фиксируемое сознанием социализирующее воздействие.
В данном случае речь идет о неких регулярных таинствах перезагрузки нашей социальности, которые проводятся по схеме знаменитых античных мистерий. За одним лишь исключением – всех свободных граждан в античных полисах обрабатывали по достижению 16 лет и этой обработки им хватало на всю жизнь. Сегодняшняя жизнь индивида гораздо богаче искушениями и голос Дьявола-искусителя, вопрошающего: «Ну и зачем тебе нужны все эти мучения? А не лучше ли…», звучит гораздо убедительнее и чаще.
Поэтому перезагрузка «социального чувства» нынче проводится гораздо чаще, а именно в канун наступления каждого нового календарного года. Почему именно в это время? Тут совпало множество факторов, поддерживающих данный массовый тренинг и в своей совокупности гарантирующих его эффективность. Коллеги-психоаналитики (а прочим этот материал не очень-то и интересен и вряд ли кто-то иной дочитал его до данного предложения) легко назовут эти факторы. А я упомяну лишь о главном. Исследователи античных мистерий долго ломали голову над составом таинственного «кикейона», т.е. напитка, которым непрерывно поили «мистов» на протяжении всей недели их психологической обработки. И лишь недавно по остаткам на стенках священных сосудов, найденных на развалинах элевсинского святилища было обнаружено, что речь шла просто о ячменном хмельном напитке, типа крепкого пива. Короче, вы поняли мою мысль…

2. Второй вопрос еще более интересен: а почему мы все это регулярно пересматриваем? Причем, опять же, сугубо добровольно и с нескрываемой радостью. Мы ведь знаем сюжеты этих фильмов наизусть (они, кстати говоря, являются одним из краеугольных корней нашей групповой идентичности, кода «свой-чужой») и тянемся к ним явно не с желанием узнать что-то для себя новое и интересное…
Все так. И потому нас влечет не новизна зрелища, а некое переживание, навязчивое повторение которого нам (не только социуму, но и лично каждому из нас) насущно необходимо.

Но и с новизной все не так уж и просто. В своих деталях и подробностях виртуальные компоненты ежегодной «мистерии социализации» постоянно ускользают из памяти, ежегодно являя нам новые и парадоксально неожиданные грани своих сюжетов и образов. Это похоже на чтение фрейдовских текстов: общий сюжет известен, но читается каждый раз как заново. Почему? А потому, что речь идет о травматическом, фоново вытесняемом опыте. К тому же, как известно, защитной амнезией покрывается все, пережитое в измененном состоянии сознания (к примеру – во сне). А наложение эффекта виртуальной реальности, создаваемого телевидением, на эффект многодневного принятия «кинейона» дает такое качественное ИСС, которое можно сравнить, пожалуй, только с гипнотическим трансом.
Но и помимо устойчивой пост-амнезии у новогодних фильмов есть немало признаков, позволяющих однозначно квалифицировать их как травматический опыт (повторяю – однотипный по генезису и функциональности с травматическими типическими сновидениями, типа снов о публичном обнажении, смерти близких, полетах или же потере зубов).
Герои этих фильмов совершают нечто желанное для нас, неодолимо привлекательное, но подавляемое. Именно поэтому речь идет именно о комедиях, поскольку, как мы знаем, при совершении кем-то иным запретного для нас желания энергетика его, этого желания, подавления высвобождается, оборачивается в агрессию и трансформируется в смех.
Согласитесь, что смех в данном случае сугубо симптоматичен; если вспомнить сюжеты всех этих фильмов – там нет ничего комичного: пара милицейских спецопераций внедрения («Бриллиантовая рука» и «Джентльмены удачи»), а остальное – в основном мучительные страдания героев, сопрягаемые с впаданием с состояние глубокого алкогольного опьянения. Страдания, периодически сопровождаемые возгласами «Мама!!!». Что уж тут комичного…

Резюмирую ответ на второй вопрос.
Подобно, повторяю, травматическим сновидениям, типические новогодние кинофильмы играют защитную роль, демонстрируя в пространстве виртуальной реальности ужасы «бунта индивидуации» и оберегая нас от антисоциальных желаний картинами мучительных страданий и «вечного возвращения» бунтарей в материнское лоно социума. Заряжая нас негодованием ко всем тем, кто этим возвращением пренебрег (и понес заслуженное наказание в виде принудительного «лишения свободы»), и симпатией к тем, кто так же как и мы все тайно помышляет о бегстве, выпив «кикейона» (помните: «в следующем году я обязательно пойду в баню…»; вариант – «Песня про зайцев»).
Тайно помышляет, но явным образом готов к несению новой годичной вахты. И грезит о бане, поливая себя тепленькой водой из-под душа, только потому, что по «иронии судьбы» не смог в этот раз посмотреть телевизор за новогодним столом…

P.S.
Постскриптум для тех, кто посчитал эту публикацию надуманным фантазмом, порожденным побочными эффектами психоаналитической мифологии о наличии «темной таинственной силы, недоступной нашему сознанию и полностью детерминирующей все наши желания, эмоции и действия»…
Наступило 3 января и что дальше? А дальше следует неделя, наполненная иными, самыми свежими и специально для этой недели созданными зрелищами, использующими неодолимую тягу современного человека к компенсаторному виртуальному опыту.
И что вы думаете – эти новогодние «новоделы» будут построены на иных сюжетах и будут преследовать иные цели?
Отнюдь. Посмотрите сами и убедитесь в моей правоте.
Они будут этот эффект усиливать и углублять. Тем более, что в сферу описанного мною виртуального опыта сегодня вовлечена еще и та значительная группа «россиян», которая в последние годы привыкла получать заряд социальности путем реального перемещения в мир «иного» существования, покидая Родину на период новогодних и рождественских вакаций.
Они в последние годы несколько утеряли ориентиры и начали подозревать, что та теплая сказка, в которой они проводили новогодние вакации в отрыве от отечественного телевидения, и есть реальность, а мир, в который они возвращались, напротив, есть некое травматическое массовое сновидение.
Что ж, теперь и они в значительной своей части стали паствой виртуального телеманипулирования.
И потому 2016 год будет еще «страньше» и еще интереснее для анализа.

С Новым годом, коллеги! С новым счастьем