Category: медицина

AD MARGINEM: ПАРАДОКСЫ ПРИЕМА ПСИХО-АНАЛИЗОВ



Начало года, как и положено, я «знаменую» запуском нового проекта – «AD MARGINEM», т.е. «записок на книжных полях». Сюда я буду помещать мысли, реактивно возникающие в контексте подготавливаемых мною сейчас к изданию книг, но не включаемые в содержание этих книг в силу их, этих мыслей, явной маргинальности, далекости от мейнстрима, что не допускает их публичного распространения. Но маргинальность имеет и позитивную сторону, ведь только то, что обнаруживается нами на обочинах проторенной колеи (даже если это «личная колея», создаваемая по бездорожью), дарует нам ресурс интеллектуальной свободы, позволяет хотя бы на время сбросить шоры, вырастающие от сосредоточенности на цели, и с любопытством посмотреть по сторонам. Осмотреться и увидеть, возможно, что-то настолько интересно-неожиданное, что возникает искушение все бросить и свернуть в его сторону, превратив обочину в дорожку, а в перспективе и в новую дорогу. Чаще всего такое искушение приходится преодолевать, вновь надевая шоры «работы над…»; но и в таком случае остается зарубка в памяти, из которой впоследствии возможно что-то и вырастает.
Не надеясь уже на перспективы своей собственной плодотворности, все чаще ощущаемой как нечто, имеющее временной предел (а новогодние таинства культа времени как меры рождения/смерти дополнительно усиливают такие настроения), я такие «зарубки» решил превращать в небольшие тексты и выкладывать из здесь на всеобщее рассмотрение.
Авось кому-то они и приглянутся; хотя бы для того, чтобы остановиться, почитать, вдохновиться на со-гласие или на со-противление… А может и для чего-нибудь большего, ведь нам и вправду не дано предугадать, как отзовется слово, брошенное в темноту Зазеркалья, лежащего по ту сторону нашего Я…

Начать хочу с недавнего впечатления, поразившего меня своим образным и вербальным символизмом. В последний день прошедшего года многие коллеги, скидывая трудовое ярмо и облегченно выдыхая, выкладывали в Сети свои «селфи» в рабочих кабинетах с подписью: «Все, последний предновогодний прием окончен…».
Профессия психоаналитика, неуловимая в сути происходящего в ней таинства, изначально ее изобретателем объявленная невозможной, все же возможна в меру того, как мы о ней говорим.
И потому устойчивое профессиональное словоупотребление не просто описывает происходящее в кабинетах психоаналитиков (и психоаналитических психотерапевтов), но и определяет собой происходящее. И потому зацепившее мое внимание выражение «вести аналитический прием» требует серьезного вслушивание и истолкования.

Аналитик в соответствии с этим профессиональным словоупотреблением «принимает нечто для анализа». Устойчивое понимание этого факта, закрепленное в терминологии, не может не радовать. Аналитик не делится своей мудростью и жизненным опытом, не дарует исцеление, не организует таинство трансформации инструментарием чуда, тайны и авторитета… А принимает за деньги (т.е. профессионально, без удовольствия, а то и с отвращением) «нечто» для анализа. Буквально как в клинических лабораториях.
Это «нечто» весьма специфично; его природу лучше всего описывает любимая фрейдовская сказка о «новом наряде короля»… Само его существование соткано из парадоксов.
На прием нам его не приносят, бережно спрятав в баночке или коробочке; оно возникает прямо «здесь и сейчас», как бы из ничего, и помещается нами в невидимые контейнеры, само существование которых обусловлено только идеей о «контейнировании» следов соприкосновения с БСЗ-ым, ее проговариванием (концептуализацией) и верой в наличие смысла у всех этих слов.
Слова в психоанализе вообще играют очень важную роль. В начале было дело, как учил нас Пророк воли БСЗ-го в своей второй Великой Книге – «Тотеме и табу», описывая картину той особой реальности, где мы переживаем воздействие этой воли и проективно фиксируем в культуре результаты этого переживания. Это реальность мифа, т.е. коллективной фантазии, управляющей нами посредством символических щупальцев, которыми она тотально, без пробелов, привязала к себе весь мир нашего опыта и весь мир наших оперативных Я-иллюзий (обычно называемых сознанием).
Итак, вначале было дело… Но потом это дело, обрастая фантазмами, как жемчужина из песчинки, трансформируется в остаточное переживание (глубинный аффект), в итоге фиксируемое Словом. И вот дальше это Слово начинает править в нашем обыденном мире, являясь если не равнозначным БСЗ-му Богом, то уж точно – его прямым порождением и полномочным представителем.
В аналитической же ситуации слова раскалываются как орехи и выпускают из себя спрятанный в них проективно-фантазийный и аффективный потенциал. Т.е. на анализ нам сдают именно слова, которым мы возвращаем их изначальное значение (но не смысл, нам он не интересен как нечто сугубо вторичное). Сперва мы превращаем слово в первичное, этим словом убитое и засушенное, переживание, а потом помещаем это переживание в уникальную «первичную сцену» его зарождения, где некое «дело» начало трансформироваться в фантазм. Это и есть суть психо-анализа, его смысл как «лабораторного исследования».
Аналитическое экранирование (трансфер) позволяет нам стать иллюзионистами и не просто вытаскивать «нечто», принесенное нам на анализы, из «ничего» (как кролика из пустой до того шляпы), но и формировать по ходу «фокуса» и само это «ничего», т.е. ту самую шляпу, которой реально нет и не было до того, как мы начинаем вербально формировать наведенную иллюзию.

Говорить об этом можно много и увлекательно, только вот пока что не с кем. Главным парадоксом современного психоанализа является поголовное желание аналитиков «лечить людей», а не анализировать «нечто», получаемое ими во время «приемов».
Фрейд всегда – последовательно и жестко – разделял «цели анализа» «цели терапии», настаивал на абсолютном приоритете первых, а потому – на особой ценности для анализа именно терапевтически неудачных «клинических случаев», самые вопиюще неудачные из которых он описывал и публиковал как «классические образчики» психо-анализа. И сам он занимался исключительно такими анализами, собирая и кропотливо разлагая на составляющие оральные, анальные, уретральные и прочие «выделения» своих пациентов (символически выворачивать внутренности и сдирать кожу, как ныне принято, ему и в голову не приходило).
Возьмите один из самых терапевтически неудачных (к тому же еще и прерванный по инициативе пациентки), а потому – классический, клинический случай «Доры» (Иды Бауэр). «Дом охвачен огнем, отец будит меня…» – рассказывает свой сон пациентка. И все – выделение получено и зафиксировано в соответствующем контейнере, а далее пошел анализ: огонь превращаем в воду, воду – в детский энурез, на базе последнего экстрагируем неосознаваемое чувство вины, оборачиваем его в агрессию, и т.д.
О счастливая пора простых анализов крови, кала и мочи, символическим запахом которых была пропитана атмосфера классического психоанализа!.. Сколько интересных интерпретаций и фантастических «первичных сцен» было выстроено, к примеру, вокруг кровотечений у Эммы Экштейн, или манипуляций с экскрементами у Сабины Шпильрейн или Сергея Панкеева… Все это были «классические пациенты», не лечимые, а именно анализируемые.

Славные были времена! Славные и продуктивные: ведь результаты проведенных анализов сдавались в единый архив, обрабатывались, обобщались, превращались в прикладные методики и публиковались в двух профильных методических изданиях, обязательных для чтения каждым психоаналитиком: для аналитиков-врачей – в журнале «Internationale Zeitschrift fur ärztiche Psychoanalyse», а для аналитиков-гуманитариев – в «Imago. Zeitschrift für Anwendung der Psychoanalyse auf die Geisteswissenschaften».
А вот ныне мимикрия под психотерапию все поставила с ног на голову, неизбежно принудив психоаналитиков изменить приоритеты и поставить «цели терапии» выше «целей анализа». А в этой позиции «цели психоанализа» очень быстро обесцениваются и исчезают. За ненадобностью…

Как же это возможно, спросите вы, вести прием анализов, но ничего при этом не анализировать? Концентрируясь при этом не на спрятанном в Слове фантазме, а на симптоме (т.е. принуждая БСЗ-ое прервать еще не начавшийся диалог и молча, без прояснения вины, добивать свою очередную жертву). И побочные эффекты от приема анализов (как некогда – от кровопускания) выдавая за цели процедуры.
Хороший вопрос, но не ко мне с ним следует обращаться. Может быть кто-нибудь из моих читателей – психоаналитических психотерапевтов – попробует на него ответить…
Я же хочу тут только отметить, что один из побочных эффектов приема на анализ «символических концентратов», несмотря на все новации и весь «модернизм», все же сохранен в современной психоаналитической психотерапии. Я имею в виду потаенную терапевтичность избавления пациентов от значимых для них денежных сумм. Но это – отдельная и не менее парадоксальная история, которая, возможно, когда-нибудь тоже будет обсуждена в этой «маргинальной серии».

На этом я, пожалуй, завершаю этот первый выпуск серии размышлений «AD MARGINEM». А напоследок поделюсь еще одной провокативной метафорой. Представьте себе, что сфера клинических лабораторных анализов вдруг отделилась от медицины и стала самостоятельной, не имеющей практических приложений, сферой исследовательской работы. И на основания анализа крови начали обосновываться фундаментальные гипотезы из области онто- и филогенеза, а исследование кала и мочи легли в основание концепции системного организменного гомеостазиса. А врачи, не имея более объективных лабораторных данных, лечат людей по умозрительным «методикам и техникам», основанным на субъективном опыте коллег, архаично передаваемом на супервизиях и интервизиях (и применяемом к пациентам посредством метода «проб и ошибок»).
Ничего не напоминает?

Copyright © Медведев В.А. 2020 Все права защищены

НЕЧТО, ОТДАЛЕННО НАПОМИНАЮЩЕЕ ПОЗДРАВЛЕНИЕ, или О ГРЯДУЩЕЙ ПЫТКЕ КРЫСАМИ



Увидев в Сети не раз в последние дни этот кусочек картины Босха, напоминающий о грядущем годе Крысы, я не мог не вспомнить о классическом случае «Человека с крысами», о его ужасе от мыслей о возможном «наказании крысами» и о его наслаждении от фантазий о том, что эта восточная пытка выпадет на долю другого человека.

Немного поцитирую тут Фрейда, все же есть повод:
«С представлением о крысе неразрывно связано то, что она грызет и кусает острыми зубами; но крысы не могут оставаться злыми, прожорливыми и грязными без наказания — их жестоко преследуют и безжалостно истребляют люди, как он сам не раз с ужасом наблюдал.
Ему часто становилось жалко этих несчастных крыс. Но он и сам был таким же мерзким, грязным маленьким негодником, который мог в ярости покусать и которого за это страшно наказывали. Он действительно мог найти свое «полное сходство» с крысой. Судьба, так сказать, предъявила ему в виде рассказа капитана стимульное слово для выявления комплекса, и он не упустил возможности отреагировать на это навязчивой идеей».


Славная и вдохновляющая J цитата, особенно для все тех, кто, как и я, был рожден в год Крысы.

Все это было бы страшно (или же по крайней мере неприятно), если бы культура не подарила нам качественного противоядия от такого вот «крысиного яда». И я говорю даже не о «Щелкунчике»…
Вспомните Злодея из культового фильма «Великолепный», пытающего героя Бельмондо именно «фрейдовской пыткой», т.е. сажая его на стул с крысой под дырявым сиденьем. «А зубы у крысы – кричит Злодей – отравлены цианистым калием!»… «Но ведь тогда крыса сама сдохнет!», усмехается герой и возвращается к реальности из мира компенсаторного боевого фэнтази.

Так что не бойтесь, друзья! В том числе – не бойтесь своей «крысиности» и позвольте себе порою побыть злыми, прожорливыми и грязными. Без малейшего наказания, ведь просто год такой…

С наступающим вас годом Крысы!

P.S. Что же касается тех турусов на колесах, которые по крысиному поводу наворотил Зигмунд Фрейд – смерти отца, карточного долга, опасения заражения сифилисом, и пр. – скажу так: это все были его собственные страхи, которыми он, как обычно, загружал своего пациента, нарушая все правила психоанализа и превращая тем самым данный случай в дидактический (по принципу – «Не делай как я!»). Так что и тут нет повода для боязни. Разве что – для боязни не понять его замысла и принять предостережение за назидание.

УЛЫБКА ФРЕЙДА… ПОЗДРАВЛЕНИЕ И ПОЖЕЛАНИЕ




Сегодня день рождения Сигизмунда Шломо Фройда…

Именно так – ведь Зигмундом он позднее сделал себя сам, а уже в Фрейда его превратили мы, его русскоязычные читатели.

Здравница в честь этого события неизбежно будет несколько амбивалентна.

С одной стороны он и не скрывал, что запустил в наши души некую заразу, сравниваемую им с чумой. Заразу, которая приводила к психоаналитичности как болезни, как одержимости немыслимым ранее опытом восприятия и понимания себя и мира вне навязываемых иллюзий и масок. Заразу, которая буквально заставила нас соприкоснуться с подлинной реальностью и симптоматически измениться.

С другой, тот кризис, в который эта зараза непременно вводит любого, с нею соприкоснувшегося, стал для нас ресурсом для самосохранения. Зараженность этим «вирусом» помогла иудео-христианской цивилизации перевести катастрофу своей гибели в режим длительной и относительно терпимой агонии. Психоаналитическая «зараза» помогла нам купировать «иммунодефицит», поразивший эту цивилизацию, дала опору для выживания в условиях тотального травматизма межцивилизационного перехода
Вот с этим давайте себя и поздравим.

И вот я подумал – а что бы я пожелал нам всем в связи с этой праздничной датой? Ведь праздник по определению есть пространство желаний, запретных или недоступных в мире будничной обыденности.
Итак – какое свое желание я выпускаю в мир в день памяти об отце-основателе психоанализа?
Пожалуй, вот какое: а давайте попробуем, коллеги, сегодня расслабленно улыбнуться.

Посмотрите на фотографию – это единственная фрейдовская улыбка, запечатленная вне ситуации общения с родными (там он улыбается часто, практически – всегда).
А эта его улыбка, улыбка 1909 года, по времени совпадает с фразой о принесенной им в мир чуме. Это Америка, это его состояние после первого в истории университетского лекционного цикла по психоанализу, когда, по его словам, психоанализ из сферы его личных болезненных фантазмом шагнул в мир и стал реальностью.
Стальной взгляд этого улыбающегося человека говорит о многом…

Но сегодня я пожелаю нам просто улыбнуться, вспомним о нем в день его рождения.
Улыбнуться радостно от того, что он был.
Улыбнуться благодарно от того, что он сделал (в том числе и для нас, его последователей).
И немного виновато – ведь сегодня мы в основном промышляем составлением и продажей антивирусов к запущенной им заразе.