Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

ИЗ КАКОГО СОРА: ФРАГМЕНТЫ ПЕРЕВОДА ОПИСАНИЯ НЕУДАЧНОГО ТРЕНИНГОВОГО АНАЛИЗА С ФРЕЙДОМ



Джозеф Уортис (Joseph Wortis)
«Фрагменты моего анализа с Фрейдом» (1954)

Джозеф Уортис - психиатр из Нью-Йорка. Родился в 1906 году в семье евреев – эмигрантов из России. В 1927 году закончил медицинский колледж в Йеле, затем обучался медицине в Вене, Мюнхене, Лондоне и Париже. В конце 1934-го и начале 1935-го года, будучи стипендиатом известного британского психолога и сексолога Хэвлока Эллиса (1959-1937), провел 4 месяца в Вене, где прошел с Зигмундом Фрейдом краткий дидактический анализ. Позднее он описал этот свой опыт в книге «Фрагменты анализа с Фрейдом» (Нью-Йорк, 1954), из которой и взяты публикуемые ниже (но не комментируемые, хочу предоставить читателям это удовольствие) отрывки, показавшиеся мне особо поучительными. Хотя вся эта большая книга достойна цитирования. Фрейд даже не подозревал о том, что вопреки правилам анализа скептически настроенный к возможностям психоаналитической процедуры доктор Уортис во всех подробностях записывал все, что происходило на анализе, отправляя отчеты своему «патрону» Хевлоку Эллису. И обсуждал с ним письменно каждую сессию (эта их переписка тоже вошла в книгу). Причем обсуждая одновременно и как участник и как посторонний наблюдатель. Последняя роль особо удалась Уортису в силу уникальности ситуации: он проходил свой "тренинговый анализ", не только не веря в психоаналитические мифы, но и не собираясь быть психоаналитиком. Практически выступая в роли лазутчика, выведывающего тайны психоаналитической процедуры, закрытые для посторонних. Эллис, интересовавшийся психоанализом, просто нанял этого молодого человека, чтобы узнать - а что же реально происходит за закрытыми дверьми психоаналитических кабинетов.
Фрейд был удивительным образом откровенным с Уортисом, хотя и раскусил его миссию. В своей книге доктор Уортис процитировал слова Фрейда о нем: «Он ничему не научился у меня, и я отказываюсь от всякой ответственности за его врачебную практику».
Психоаналитиком Джозеф Уортис, впрочем, так и не стал, специализируясь как психиатр в области инсулиновой шоковой терапии шизофрении, методикам которой тогда же, в 1935 году, обучился в Вене у их изобретателя Манфреда Закеля. Он и на анализ все время опаздывал, отправляясь на встречи с Фрейдом с лекций в венском Неврологическом институте. И возмущался, когда Фрейд полагал это проявлением сопротивления. Хотя зря возмущался – сегодня мы уже точно знаем, что стремление совместить психоанализ с достижениями нейронауки является ни чем иным как масовым сопротивление анализу (зачастую в среде самих психоаналитиков, приходящих в анализ как Уортис – рационально и прагматично, просто как в профессию особым образом работающего терапевта). Впрочем, в своих беседах, зафиксированных в данной книге, они эту тему часто обсуждали. Быстро поняв, что имеет дело с Посторонним, но не желая отказываться от фантастической по тем временам оплаты (Эллис выделил своему стипендиату 1600 долларов за 4-месячный учебный анализ, а, скажем, 40 долларов в год (!) в Вене получал опытный инженер), Фрейд превратил эти встречи в своего рода диспут, где проговаривал самые разные темы, включая политические вопросы. Как обычно в своей практике он использовал неудачный случай для исследования; в данном случае – для тестирования своих идей в общении с реальным, а не им самим придуманным (как в книге о «мирском анализе» 1926 года) Посторонним.

А вот и отрывки из книги, написанной в виде ежедневника:

09 октября 1934 года
Прежде чем начать Фрейд сделал предварительное заявление: для анализа требуется час в день, пять дней в неделю, и он начинается с четырнадцатидневного испытательного периода, в течение которого и врач, и пациент решают, хотят ли они продолжать. После этого предполагается, что анализ будет продолжен, хотя в действительности нет ничего обязательного.
«Для меня ученик в десять раз предпочтительнее невротика», - заключил он введение пренебрежительным жестом и тихим смехом. Затем он встал и протянул мне руку, которую странным образом сгибал в запястье; была то хирургическая контрактура или просто манерность, я так и не понял.
Я был направлен на кушетку. Фрейд разместился позади меня и начал небольшую лекцию о последующей процедуре, говоря в истинно профессорском стиле, раздельно и ясно, а я лишь вставлял периодически «Ja… Ja…». Наши разговоры с самого начала и до конца наших встреч шли на немецком языке.
Фрейд рассказал мне о важности своего расположения за изголовьем кушетки, необходимого чтобы обеспечить пациенту расслабление и свободу от ограничений. «Кроме того, - добавил он, - мне не нравится, когда люди смотрят мне в глаза». Затем он перешел к фундаментальному условию анализа: абсолютной честности. Я должен проговаривать буквально все, что приходит в голову: важное, неважное, болезненное, неуместное, абсурдное или оскорбительное. Он же со своей стороны гарантировал абсолютную конфиденциальность, независимо от того, какую свою тайну я раскрою: убийство, кражу, предательство или тому подобное.
Однако аналитику разрешается использовать материал, который он таким образом собирает, для научных целей, но в таких случаях он должен скрывать или замаскировать все, что могло бы раскрыть личность пациента. Предполагается, что аналитик ответит перед своей совестью относительно того, как использовать свои знания. «В подобного рода отношениях, - добавил он, - мы исходим из предположения, что каждый человек честен, пока не будет доказано обратное»…
Фрейд с самого начала заявил, что психоанализ потребует от меня определенной степени честности, что необычно и даже невозможно в der burgerlichen Gesellschaft (в буржуазном обществе); но я, напротив, никогда не думал, что мне нужно практиковать какую-либо особую степень открытости по сравнению с обычным поведением в обществе, в котором я жил, особенно с моими хорошими друзьями. Это зародило во мне сомнение: не ограничивались ли теории Фрейда тем типом европейского викторианского общества, в котором он, казалось, все еще жил? Мне стало любопытно, не является ли та жизнь, которую я прожил в Америке, не типичной для его аналитических подходов? Во всяком случае, удивительная для него открытость мне представлялась довольно типичной для людей моей социальной группы и моего поколения.
В остальном мой первый час оказался тревожным по двум основным причинам: во-первых, потому, что он угрожал возродить неприятные интроспективные мысли, которые ни к чему доброму в свое время меня не привели и мешали моей профессиональной работе, ведь и вправду мне было нелегко сосредоточиться на неврологической работе и других исследованиях, когда все мои самые тонкие чувства были возбуждены; и, во-вторых, потому что существовала неприятная перспектива развития того, что Фрейд назвал сопротивлением и что было совершенно естественной реакцией на происходящее, где суровый ветхозаветный Иегова сидел за изголовьем и спокойно оценивал меня, пока я говорил. И который, казалось, не только не прилагал особых усилий, чтобы действовать с гостеприимством или ободрением, но вместо этого бессмысленно нарушил наше дружеское общение тем, что, как мне казалось, было чрезмерным акцентом на денежных вопросах.

10 октября 1934 года
Второй день анализа. Я лежу на кушетке, Фрейд сидит позади меня, а его собака тихо сидит у изножья кушетки ... Это была большая собака, полагаю – породы чау-чау, точно я не заметил. Фрейд начал с того, что попросил рассказать о моих отношениях с Хевлоком Эллисом, которые полагал весьма важными для обсуждения. На самом деле это было не совсем так, он прервал мою попытку поговорить совсем на другую тему, но все же я подробно рассказал ему в деталях о том, как заинтересовался Эллисом, что я о нем думаю и насколько он воодушевляет меня и помогает мне. Затем я все же перешел к рассказу о себе и об истории ранних отношений с моей женой. Фрейд же, казалось, интересовался только Эллисом, время от времени задавая мне вопросы: врач ли он? когда я впервые встретил его? и т. д. Во время моего рассказа о юношеской дружбе с женой, омраченной моей смятением чувств и неуверенность в том, что смогу сохранить отношения с нею в период моей первой поездки в Европу на учебу, Фрейд прокомментировал: «In jeder Beziehung liegt eine Abhängigkeit, selbst mit einem Hund» (В основе любых отношений, даже с собакой, присутствует зависимость).
Говоря о манерах Эллиса и свойственной ему дружелюбной форме ведения дискуссий, я заметил, что он никогда не заходил слишком далеко, защищая свои собственные взгляды. «Er ist nicht rechthaberisch» (Он не уверен в своей правоте), - сказал на это Фрейд. Я ответил, что Эллис был склонен думать, что обе стороны в споре обычно отчасти правы. «Я бы сказал, - возразил Фрейд, - что в споре обе стороны обычно ошибаются».
На этой встрече я все же пытался поговорить на интересующую меня тему. Но Фрейд не реагировал. Мне показалось, что он плохо слышал, но не желал это признавать. Напротив, он постоянно критиковал меня за то, что я говорю недостаточно четко и громко.
«Вы все время бормочете, - сказал он с некоторой раздражительностью, имитируя мое «бормотание», - как это делают все американцы. Полагаю, это является выражением общей американской распущенности в общении, но в анализе порою это можно расценить как проявление сопротивления (Widerstand)».
Я сказал, что не думаю, что это применимо к моему случаю, что мне нелегко изменить многолетнюю привычку незамедлительно, но я постараюсь.
Затем я добавил, что, как я думал, невозможно позволить своим мыслям течь свободно, поскольку на меня, несомненно, повлияло само присутствие Фрейда и то, что связано именно с его личностью: темы сексуальности и невротичности. Он не прокомментировал это мое заявление, просто попросил продолжать. Мне же показалось очевидным, что мысли человека должны быть разными в разных ситуациях и что простое присутствие психоаналитика порождает тенденцию вызывать определенные мысли или воспоминания…
Ровно в 7 часов я замолчал и встал, чтобы уйти, сказав: «До свидания, герр профессор», но Фрейд не ответил, возможно, снова подумал я, что он меня просто не услышал.

17 октября 1934 года
Этот час был приятным и неформальным. Когда я вошел, в приемной стояла все та же красивая собака Фрейда, и горничная сказала, что это его любимица. «Когда собака не ест, герр профессор просто несчастен». В кабинет мы с собакой были допущены одновременно.
На этот раз я немного поговорил о политике, потому что это занимало меня, и Фрейд показался мне заинтересованным, хотя реагировал несколько уклончиво. Речь зашла о коммунизме, и я сказал: мне кажется, что Вы не против него, скорее Вы не за него. «Вот именно», - ответил он…

12 ноября 1934 года
В этот день я, к сожалению и действительно неизбежно, снова опоздал. «Это все Ваше сопротивление», - сказал Фрейд, но я изо всех сил пытался ему объяснить, что опоздание действительно было неизбежным. Но думаю, что я его не переубедил.
Потом он заговорил со мною о своей слабеющей энергии. «Когда человек стар, - сказал Фрейд, - чего можно ожидать?». Я возразил ему: «А чего ждать молодому человеку? Мы живем в печальном мире, все вокруг вывернуто с ног на голову и сгнило; война может начаться в любую минуту. Какие у молодого человека сегодня есть шансы почувствовать, что он может делать полезную работу на фоне этой огромной мерзости (Scheusslichkeit)?». «Мне очень жаль, - ответил он, что я ничего не могу сказать против этого утверждения, поскольку я его разделяю…».
Затем я говорил о разных обстоятельствах моего прошлого: о своих чувствах по поводу того, что я еврей, о своих взглядах на антисемитизм и о моих нередких мыслях о смерти. «Это довольно часто встречается у молодых людей», - отметил Фрейд. Что касается еврейского вопроса, он согласился с тем, что в Германии и Австрии евреи вынуждены сблизиться друг с другом и изолироваться под давлением извне. «В Англии, Франции и особенно Италии, - сказал он, - где евреев не притесняют, они все очень патриотичны»…
Больше мне сказать было нечего. Фрейд сказал мне говорить о чем угодно. «Просто позвольте своему разуму блуждать», - сказал он по-английски. «Не нужно говорить о том, что происходит с Вами сейчас», - добавил он. «При анализе в дело идет все, что угодно, поскольку речь идет о едином целом, а наша цель - увидеть структуру вашей психики, как это делает анатом с нашим телом».
Я говорил о разных мелочах, например, о своих особенностях и привычках, которые, как мне казалось, имеют значение. Я, например, рассказал, что иногда по рассеянности чесал голову или грыз ногти. «Вы должны избавиться от этой привычки», - сказал Фрейд. Из своих снов я ничего не мог вспомнить, хотя думал, что, должно быть, они были. Но я последовал совету Фрейда и не пытался вспомнить. В конце часа Фрейд, как обычно, тихо встал, и я молча последовал за ним.

20 декабря 1934 года
Сегодня Фрейд был действительно в очень хорошем настроении. Я начал с того, что мне приснилось, как я катаюсь на лыжах с женой.
«Собираетесь ли вы на каникулы кататься на лыжах?» - спросил он и поинтересовался – когда и куда мы собираемся. Я рассказал о своем сне, сказал, что вдали была вершина, с которой снег сказывался лавиной; и я истолковал весь сон как демонстрацию контраста между опасностью и покоем: опасностью разлуки и покоем единения с моей женой. Потом я заговорил о том, что в этом сне, возможно, проявилось и мое раздражение ходом анализа… Фрейд принял эту интерпретацию, так что я продолжил говорить о моих чувствах к нему: я чувствовал, что он не особенно хорошо со мной обращался, но, возможно, это была моя вина. В любом случае мне не следует судить о нем самом по его поведению в ходе анализа.
Фрейд принял и это. Я думаю, что он в целом одобрял такое отношение к себе. Затем он дал мне понять, что не заинтересован в том, чтобы критиковать или судить меня, даже в том, чтобы меня изменять. Он хотел научить меня анализу и устранить препятствия, стоящие на пути обучения.
Не совсем понимая его, я воскликнул: «Я стараюсь понравиться изо всех сил, но при этом я всегда ожидаю, что Вы меня вышвырните; на самом деле я не понимаю, почему вы продолжаете учить меня, если находите меня таким необучаемым. Вы боитесь оскорбить меня или делаете это из уважения к Эллису, по чьей рекомендации я здесь?».
«Это одна из причин, - сказал Фрейд, - но более всего я не хочу отказываться от того, что начал. Но Вы должны научиться принимать и прекратить возражать мне. Вы должны изменить эту привычку».
«Но я пытаюсь понять, я полагаю, что понять - значит простить - tout comprendre est tout pardonner», - ответил я.
«Это не вопрос помилования», - сказал он. «Это просто вопрос принятия. Лично я вообще не уверен, что эта Ваша максима верна. Мой сын как-то взялся критиковать немецкого аристократа за грубость с дамой. «Сэр, - сказал ему дворянин, - вы отдаете себе отчет в том, что я граф фон Бисмарк?» «Это объяснение, - сказал ему мой сын, - но в нем нет никакого оправдания».
«Что мне тогда делать?», спросил я: «Не говорить Вам того, что я чувствую?»
«Принимайте все то, что Вам говорят, обдумывайте все это и переваривайте. Это единственный способ научиться. Это вопрос le prendre ou le laisser – принять или отвергнуть. Проблема с Lehranalyse - учебным анализом - состоит в том, что ученику трудно предоставить убедительные доказательства, поскольку нет никаких симптомов, которые могли бы помочь ему их принять».
«Почему же я такой сложный субъект для обучения?»
«Я уже однажды сказал вам, что препятствием тут является Ваш нарциссизм, ваше нежелание принимать все то, что Вам неприятно».
«Знаете, - сказал я, это все звучит неубедительно, потому что до сих пор я не слышал тут о себе ничего, что было бы невыносимо неприятно». Вот так мы поговорили, и я в итоге сказал, что буду очень рад отказаться от своего нарциссического самомнения.
«Для меня это было бы весьма отрадно (erfreulich)», - заметил Фрейд.

21 января 1935 года
«Одна моя знакомая, - сказал я в начале этой встречи, - богатая американка, сейчас проходит уже пятый год своего анализа».
«Она должна быть богата, если может себе это позволить», - отметил Фрейд. И добавил: «Вопрос в том, насколько аналитики поддаются искушению удерживать своих пациентов так долго. И это вопрос медицинской этики, ведь злоупотребления возможны при анализе, как и в других областях медицины».
«За исключением позитивного переноса, - сказал я, - этого особого оружия, которое есть только у аналитиков. Во всяком случае, это поднимает вопрос о важности денег для пациентов при анализе».
«Теперь, - ответил Фрейд, - когда у нас есть бесплатные клиники при психоаналитических институтах, такой вопрос больше не возникает. Теперь любой человек может быть проанализирован; ему, возможно, придется немного подождать, но привилегия бесплатного анализа есть у каждого. Кроме того, у каждого аналитика есть несколько бесплатных пациентов. Например, здесь, в Вене, каждый аналитик берет на себя обязательство по бесплатному лечению не менее двух пациентов. При условии, что практикующий аналитик, как правило, может одновременно лечить в лучшем случае семь или восемь пациентов, Вы должны понимать, с какими значительным финансовым жертвами это требование связано».
В связи с этим я поднял тему о месте психоанализа в социально ориентированной медицине, но Фрейду это мое рассуждение не понравилось. «Психоанализ не подходит для государственного надзора, - заявил он, - и потому не применим в системе социального страхования; нынешняя система (чередования платных и бесплатных приемов) мне кажется наилучшей, так что нет причин для беспокойства по этому поводу. Тем более, что психоанализ - это не та область, где легко можно разбогатеть».
Фрейд заговорил об особом характере психоаналитической практики: «Аналитик вскоре научается без напряжения быть внимательным в многочасовом общении. Утомляет ведь только оригинальная мысль. Когда вы просто пассивно присутствуете, это ничем не отличается от того, что вы, скажем, сидите в железнодорожном вагоне и бесцельно наблюдаете проплывающие мимо детали пейзажа; тут все вроде бы интересно, но со временем учишься выделять только важное и достойное запоминания».
Я спросил Фрейда, трудно ли ему писать. «Нет, - ответил он, - потому что я обычно не пишу, пока что-то не созрело и пока я не почувствовал сильного желания выразить свои мысли на бумаге. Когда же мне приходилось писать на заказ – рецензии, предисловия, и тому подобное - это всегда было сложно»…

Отдельно процитирую то, чем символически закончился этот «психоанализ с Посторонним»:
«В заключение, - сказал Фрейд, - я расскажу Вам небольшой анекдот: Ицик был маленьким евреем, который пошел в армию, но не ладил с военной жизнью. Он обычно просто стоял в стороне и пренебрегал службой. Порох намок, пушка заржавела, а Ицик так ничего и не делал. Он был ленив, но офицеры знали, что он умен. И вот один из них, наконец, решил поговорить с ним. «Ицик, - сказал он, - тебе не место в армии. У тебя никогда ничего не получится, и мы все понимаем почему. Я дам тебе совет: купи себе собственную пушку и займись наконец делом!».
На этом час закончился. «Wir werden sehen - посмотрим», - сказал я, повернувшись к нему на выходе, и Фрейд усмехнулся».

Copyright © Медведев В.А. 2021 Все права защищены

ИЗБРАННЫЕ МЕСТА ИЗ ПЕРЕПИСКИ С КОЛЛЕГАМИ (03.07.2016 - ‎Сергей Зубарев)



Сергей Зубарев
Владимир! Никак не могу встроиться в дискуссию о свободе воли, которая мне важна не только теоретически. Видимо, подоспел очередной выбор. я его совершу сам, и не важно чем он будет детерминирован. Интересным мне показалась тема свободы в художественном творчестве. У В.Руднева есть интересная статья, в которой он текст прямо противопоставляет реальности. Но это к слову. В создании художественного текста вдруг обнаруживается своя специфика несвободы. Хрестоматийно изумление Пушкина своеволию Татьяны Лариной, которая, не посоветовавшись с автором, взяла и вышла замуж. Таких примеров множество. Если автор своевольно напечатает нужные ему буковки вопреки "логике текста", "высшему велению", чему ещё?.., текст отомстит сразу своим абсурдом и нехудожественностью. В театре текст ткётся физическими телами актёров, голосовыми связочками, в частности, и если актёр попытается своевольничать в угоду тренду, мейнстриму, рынку, чему угодно, то тельце его может воспротивиться: связочки вдруг подсядут, и фальшь резанёт уши всего зала. Свобода воли оборачивается анекдотическим выбором между инсталляцией и хэппенингом. Если насрать соседу под дверью, позвонить и убежать, это будет инсталляция. Если остаться, случится хэппенинг.

Владимир Медведев
Да мне и самому в нее уже не так просто встроиться. Там пошел классический вагонный спор прямо по песне Макаревича (причем спорщики эту песню знают и на нее ссылаются).
Помните:
А первый кричал: куда хотим, туда едем,
И можем если надо свернуть.
Второй отвечал, что поезд проедет
Лишь там, где проложен путь.
И оба сошли где-то под Таганрогом
Среди бескрайних полей.
И каждый пошел своею дорогой,
А поезд пошел своей
Я им намекнул, что «выйти под Таганрогом среди бескрайних полей» означает – умереть, и что никакой иной модели «ухода по своей дороге», т.е. подлинной реализации иллюзии свободы воли, у нас просто нет. Но они все равно продолжают спорить, таская из мира иллюзий и из мира знания, как более или менее систематизированных рационализаций, защищающих от травматического соприкосновения с границами этих иллюзий, все новые и новые аргументы в защиту своей «свободы». Это как спор верующего и атеиста, доказывающего отсутствие божественной воли. Спор – не имеющий смысла, потому что атеист изначально в проигрыше, даже если формально, с позиции логики и естествознания, он прав. Потому, что, в отличие от верующего, он проводит свою «вагонную жизнь» в постоянной тревоге, потому что фоново одержим деструктивными страстями и аутоагрессивными разочарованиями, а в «бескрайние поля под Таганрогом» он уходит в тоске и одиночестве.
Кстати, я планирую развить эту «вагонную метафору» в жанре былых психоаналитических пятниц на материале песен из культового фильма «Ирония судьбы». Там очень много отсылов психоанализу, описываемом как «купе курящее», где выпытывают про твое прошлое и настоящее. А само аналитическое состояние метафорически подается очень точно и тоже в «вагонном стиле»: трясясь в прокуренном вагоне, он полуплакал, полуспал…

Но это все уже не так интересно, как Ваши мысли о свободе и несвободе творца. Т.е. человека, который искренне поверил в то, что создан по образу и подобию Бога и готов уподобиться последнему в самом главном – в длящемся акте творения. В том, чтобы создать свой мир, заселить его гадами и тварями, посмотреть и сказать, что это хорошо… Насколько свободен этот человек? И человек ли он уже?
Вы пишите о сопротивлении материала. Но это ли главная проблема? Актом потопа Бог показал алгоритм реализации своего разочарования сотворенным. Рукописи прекрасно горят, а актеры могут отыгрывать свои инфантильные импульсы в сундуке другого Карабаса… При чем тут материал? Ведь речь идет исключительно о самом творце, о границах его свободы. А эти границы всегда внутри, внешний материал вторичен. Не случайно же я вбросил в эту дискуссию интервью с Олегом Каравайчуком, великим композитором, недавно ушедшим от нас.
Ведь творчество – это непосредственное общение с Божеством.
Обычные люди, в норме бегущие зоны креативности как чего-то опасного и болезненного, реализуют волю БСЗ в массе, обеспечивая выживание и воспроизводство человеческого муравейника. Для них и сформированы внешние, культуральные формы контроля, вторичные по отношению к факторам первичной, глубинной детерминации. Тут все понятно – вспомним «Матрицу» и псевдовыбор двух таблеток, двух возможностей – жить в мире иллюзий или оторваться от матрицы и обрести сомнительное счастье психотического кошмара. Различие тут только в природе субъективного переживания, но принципиальной разницы нет – коллективный психоз комфортнее, но по сути ничем не лучше персонального…
Но ведь есть еще и третья таблетка. О ней Вы и пишите. Пойду-ка, выпью кофе, продолжу чуть позднее…

Ну так вот… Продолжаю. Недавно в своем психоаналитическом дневнике я обозначил психоанализ как принуждение к непосредственному самоотношению, не преломленному через культурную среду. Это и есть «третья таблетка». Анализанд, активно проходящий психоанализ в присутствии эксперта, как бы вправляет вынужденный вывих, возвращаясь в исходное и естественное состояние «образа и подобия Божества». Он творит перманентно и естественно, творит самого себя. Он проходит за ту маленькую дверку в стене, на которой, помните – у Гессе, расположен «магический театр только для сумасшедших». Свобода, особенно – свобода творения, тут абсолютна. Но назад пути уже нет, хотя никто еще из тех, кто сюда проник, о бегстве не думал. Жаль, что так мало «коллег» решается пройти через эту дверцу. Зовешь их, зовешь, заманиваешь «чудесными плодами и прекрасными цветами» (помните – у Фрейда в «Тотеме и табу»), а они предпочитают тусоваться по ту сторону стены и за деньги не пускать никого туда, куда и сами боятся проникнуть.


Сергей Зубарев
Увы. Там очень страшно. Зрячая ницшеанская бездна, которая уже вгляделась. Все социальные неурядицы - вздор.

Владимир Медведев
А вот тут не соглашусь... Страшно, это лишь поначалу. Мне, например, было не просто страшно (кто меня знавал в период этой трансформации, т.е. в начале 90-х, не даст соврать, я тогда просто сочился фобийностью, загружая ею всё и всех), но и соматически очень больно. Но это быстро проходит. А страх исчезает сразу же, как только ты понимаешь, что назад дороги нет и жить теперь придется так и тут. И не нужно больше страхом давить желания и влечения. Мир оборачивается, и ты теперь живешь в сновидческой, т.е. в подлинной, реальности. Где все наоборот, где есть Бог, а значит - все позволено...

Сергей Зубарев
Где есть я, там нет смерти, где есть смерть, нет меня. Проходили. Владимир, говоря о страхе, точнее даже ужасе, я имею в виду тех, кто не решается шагнуть, или делает это в режиме тест-драйва: прокатился и вышел. Что до себя, я так же живу. Больно, но выбора особого нет. Есть небольшой - в опциях. Но ещё Сократ говорил: "В этой махине есть множество опций, которые мне не нужны». В общем, о том же.

Владимир Медведев
Все понял и принял, кроме софизма о смерти. К чему это Вы? Тут ведь не философское словесные игры, а живая жизнь. Хотя признаю, сам я философа из себя выдавливал долго и с переменным успехом. Что же касается страха смерти, то это ахиллесова пята Фрейда, а не психоанализа. Многократно утверждал и утверждаю, что в психоанализ лишь входят через идентификацию с ним. Но понять и принять психоанализ можно, лишь проработав фрейдовскую психопатологию, его фобии и уязвимости, и освободившись от них. И там, где есть Я, там и есть смерть. Ну и что тут страшного? Нужно просто выйти за пределы этого Я... Мне при рассуждениях на эту тему всегда помогает метафора фонарика. Если мы всегда смотрим туда, куда он светит (а так и устроена наша Я-центрированная психика, генерирующая феномен сознания), то у нас возникает иллюзия, что весь мир (в данном случае – мир психического) пребывает в том небольшом участке, который в данный момент освещен лучом этого фонарика. Выйти же из плена этой иллюзии можно только одним способом: обратить внимание на все то, что находится за пределами этого луча, т.е. на то, что в психоанализе мы называем БСЗ…

Сергей Зубарев
В этом софизме, действительно, приведённом лишь по формально-логическому подобию Вашей фразы, смерть понимается как трансценденция, солипсически не воспринимаемая. Так-то конечно, смерть есть, и она заставит себя пережить многократно задолго до своего окончательного прихода. Но по жизни мне очень помогает суфийская притча о рабах и хозяевах страха. Очень эффективно действует на недоброжелательных собеседников.
Вы писали, Владимир, что мы со Светой упорствуем в играх со смертью. Опуская массу деталей, не нужных здесь, скажу только одно: для меня сейчас главное: НЕ ОБЕРНУТЬСЯ. Тогда, возможен благополучный исход. Ничо так задрал? Не могу по-другому. В любом случае: Не пить из Леты. Ни сейчас, ни потом. Но как же колбасит, плющит и штырит...

Владимир Медведев
И все же, возвращаясь к теме – свободны ли мы, творцы самих себя, в том мире, в котором телесно и социально продолжаем жить? Можем ли мы (да и нужно ли это нам) реализовать свой обретенный креативный потенциал как говорится «в миру»? Там, где моль и ржа истребляют, а воры – подкрадываются и крадут…
И да, и нет. Не творить теперь мы уже не можем, и Вы сами, как это очевидно, убедились, что истинное вхождение в психоанализ вскрывает неисчерпаемые творческие ресурсы. И эти ресурсы, Вы правы, они не наши, они сами по себе. Это как океан, Таласса, в который смог вернуться тот, кто взращен в океанической по своему составу амниотической жидкости материнского лона.
Нужно ли (не говоря уже о том – можно ли) эти ресурсы опредмечивать и социализировать? Писать книги, ставить спектакли, выходя в социум в некоей ролевой маске? Т.е. из зоны свободы переходить в зону сверхдетерминированности, зависимости и контроля.
Для Вас у меня нет ответа. Для себя я пока что отвечаю на этот вопрос отрицательно. Что бы мы ни сотворили под дверью нашего соседа, для него наши ценности все равно будут дерьмом. И неважно – убежали мы после акта творения, или же ждем заслуженных (как нам кажется) аплодисментов. Результат будет один и тот же – возмущение и агрессия. Под фоновым воплем – сдохни, тварь, не искушай нас свободой… В моем случае «коллеги» еще добавляют обычно – сдохни и забери с собой вонючий труп своего Фрейда.
Такие дела…

Сергей Зубарев
Не помню название этого племени, оно и в Африке племя, но там вонючие трупы опочивших близких съедают дочиста, рационализируя это тем, что негоже самое ценное в землю зарывать, или сжигать, или там птицам скармливать. Так что труп З.Ф. едим, смакуя!

Владимир Медведев
Мы уже обсуждали это в скандальной группе по расширению русскоязычного психоаналитического поля. В связи со статьей о "Последнем психоаналитике". Там было много отличных мыслей. Сходите туда, рекомендую. Сам я туда не ходок, больно уж рьяно они хоронят психоанализ, буквально заживо...

Сергей Зубарев
Может быть, они считают, что сеют? Скажу, пожалуй, свое слово за свободу воли, но не как за произвол и волюнтаризм, а как тщательно подобранны к своему желанию адекватный инструмент. Таковым инструментом может быть внешняя помощь. В том числе - божественная. Этот свободный выбор осуществляется не как холодный технологичный расчёт, а как истерика, бред, жест отчаяния, нечто невразумительное и случайное. Противоречие? отнюдь...

Владимир Медведев
Пожалуй, что соглашусь... Только заменив божественное на демоническое. Да, демоны правят нами, но есть выбор - отдаться во власть их позывам, или же - продолжать сопротивляться, подавляя, трансформируя, сублимируя, смещая по цели эти порывы. И расплачиваться за это телесной и психической патологией. Тут ведь есть еще и тема ответственности. Ответственен ли тот же Чикатило за свою одержимость демонами? Да, но лишь в рамках выбора между тяготами человечности и демонических радостями. А что же Бог? Он то куда смотрит? А Бог - это тоже демон, но несколько особый. Заключив завет с ним, мы создали на базе его влечений каркас нашей цивилизации. Создали убежище, в которое всегда можем спрятаться тогда, когда нам грозит одержимость иными демонами... Нечто подобное когда-то произошло в ходе знаменитой «революции замков» в средневековой Европе. Когда вместо войны всех против всех («белые придут – грабят, красные придут – грабят») появился некий «стационарный бандит», завивший: только я буду вас грабить и никому больше вас грабить не дам…

Сергей Зубарев
Можно заменить божественное на демоническое. Прямо под напёрстком. Можно предложить такую вариацию: свобода в том, к какой "крыше" обратиться… Бог, как "крыша" от демонов чаще обращается к художникам (в широком смысле). Тогда он велит творящему делать его, божественное. Косвенный, но необязательный признак здесь - красота. Но демоническое в творящем уже было. Демоны уже захватили в плен жертву, активно воплощающую их волю, творящую демоническое. И потому Бог, как "крыша", берет так много за свою работу.

* * * * *

P.S. Для того, чтобы больше не возвращаться к этой дискуссии о свободе воли, приведу здесь некоторые свои размышления на эту тему того же периода, т.е. июня 2016 года:
«Когда мы начинаем работать в области базовых иллюзий (типа иллюзии свободы воли, иллюзии интерсубъективности, или же, не дай Бог, иллюзии существования независимого от нас "внешнего объективного мира"), вера является единственным инструментом, который тут можно использовать. И наши оппоненты - в данном случае уважаемый Дмитрий Леонтьев с его проповедью когнитивного волюнтаризма - тоже ведь стоят только на вере. Итак - вера против веры? Нет, это неверная (простите за невольный каламбур) формулировка. Почему? А потому, что у нас не просто вера, а вера деятельная, экспериментальная, основанная на чудесах, поставленных на поток. Мы выстраиваем культ невидимого, но живого Бога. Причем, не придумывая его, а опираясь на многотысячелетнюю традицию различных форм глубинной психологии как практики неявного, ненасильственного управления людьми. Мы знаем злобный характер нашего Бога, знаем, как он карает за непослушание или противодействие его воле, можем облегчать страдания таких вот ослушников, приносящих нам свои страхи и производные от них страдания. Более или менее облегчать, но не исцелять. Как можно исцелить сотворенное от власти Творца, полностью детерминированное от воли Господина? Ну а кто в данном случае противостоит нам? Провокаторы бунта против тотальной власти над нами Бессознательного как невидимого Бога, провокаторы губительных иллюзий, ведущих в мир персональной и массовой психопатии... Провокаторы, которые, в отличие от нас вообще не имеют под своей верой никакого опыта, выдвигая ее в виде голой идеологии квазилиберального толка. Как же можно пройти мимо такого безобразия? Как говаривал наш коллега из Назарета - по делам их узнаете их... По делам мы имеем дело с нашими открытыми антиподами, сеющими своей пропагандой возможности свободы от глубинной детерминированности для «мыслящих субъектов» семена персональной и массовой психопатии (типа, например, описанного еще Паулем Федерном «революционного психоза»). Казалось бы - и слава Фрейду! Они сеют тот урожай, который нам пожинать… Да, если бы наш психоаналитический проект был просто бизнесом, то так оно бы и было. Но в качестве гуманитарного проекта, и в качестве людей, не желающих видеть страну (в данном случае Россию), вновь одержимую саморазрушительной психопатией, мы не должны нейтрально смотреть на массированную пропаганду деструктивной идеологии такого патогенного уровня. Даже, если она маскируется под академическую психологию...
Либеральная парадигма, на фундамент которой мы тут посягнули, формирует из иллюзии свободы воли некий фетиш, объект новой веры. И не стоит, коллеги, искать ему, этому фетишу, обоснования. Их нет нигде, кроме сферы непосредственного индивидуального переживания. Переживание свободы воли приятно, а сверхдетерминированности - фобийно и некомфортно. Вот и все, чего тут спорить. Вроде бы, но спорить надо. Поскольку любая иллюзия имеет свои края. Данная иллюзия, иллюзия свободы воли индивида, очень опасна и для самого индивида, и для социума; и потому она ограждалась и регулировалась (с самого момента своего зарождения) многочисленными формами дисциплинаризации - семьей, школой, армией, фабрикой, клиникой и пр., а также - религией. Последняя как раз формировала мировоззрение "тварности", сотворенности человека, его тотальной подчиненности внешнему для его Я всемогущему контролю. Бог – это и есть целевой архетип подавления свободы воли и сохранения тем самым не только самой возможности человеческой социальности, но и самой жизни людей. Ведь как только появляются вопрошания типа: тварь я дрожащая или право имею, тут же проливается чья-то кровь... Короче, читаем "Преступление и наказание", акцентируя внимание на финале и на монологах Порфирия Петровича... Эту бесовщину, разоблаченную еще классиками, нужно знать в лицо. И помнить, куда ведут людей эти бесы.
И все же, упомянув тут Федора Михайловича, хочу заметить, что Раскольников зарубил старуху-проценщицу и сестру ее Лизавету не в порыве свободы воли, а в горячечном бреду, подчиняясь неосознаваемому порыву ненависти к собственной матери и сестре. Почти как у Фрейда с его "покушением на старушку"... Тут и негативный Эдип, и денежный фактор, много чего наложилось на его либеральный "комплекс Наполеона". Но это уже другая и длинная история, уже проработанная нами на Психоаналитических пятницах.
Подводя черту под дискуссией, хочу отметить, что либеральный волюнтаризм все же возможен. Но не в ментальной сфере, а в сфере художественного творчества. Где человек и вправду может оборвать нити детерминации и даже каузальности, воспарив в потоке абсолютной свободы. Но это возможно не для каждого, а точнее - лишь для единиц т.н. "социализированных психотиков". Выход за пределы сверхдетерминации возможен только в этом направлении. Но и в этом случае он иллюзорен. Ведь творец тоже не обладает свободой воли, он просто отдается на волю течения бессознательных импульсов, не сопротивляясь им, не рационализируя и не социализируя их. Как психотик... Какая тут наука? Да и при чем тут вообще наука, представляющая собой один из вариантов фобийной защиты от "реального психического"? Какая наука может быть, скажем, в том же психоанализе, где все уникально, где нет обобщений, где запрещено использование даже вчерашнего материала, поскольку сегодня анализ проходит уже иной человек, чем вчера».

В конце этой дискуссии меня спросили прямо – «А Вы как себя позиционируете - обладающим свободой воли или нет? Вы свободный субъект?».
Пришлось честно ответить: «Свободный субъект - это мертвый субъект... А я вроде еще жив. И активно реализуя свое Я, каждый раз выстраиваю компромиссное образование на базе множества явных и неявных детерминантов. Ошибусь разок - получаю аффект. Ошибаюсь в системе - ухожу в сторону болезни и смерти. Последняя дорога и есть та самая "свобода" о которой вы спрашиваете. Другой свободы нет и быть не может. Некоторых из идущих по этой дороге нам удается спасти. И этим мы гордимся. Как и присказкой о том, что психоаналитик - это профессиональный душитель свободы... Кстати, чтобы Вы не очень размахивали в полемическом задоре этим "субъектом", напомню, что "subjectum" по-латыни это - нечто, брошенное вниз, положенное в основание. А отнюдь не таинственное для меня существо - беспричинно катектирующий актор, на роль которого Вы меня соблазняете согласиться... Но я не соглашусь - здоровье дороже. Соглашусь же, пожалуй, с тем, что я, как впрочем и все остальные люди, являюсь "живым несубъектом". Иначе говоря - я не субстанционален... Уффф, как-то сразу полегчало, честное слово... Ну а если без шуток, то я уверен в том, что эта позиция не просто соответствует реальности, она к тому же чрезвычайно комфортна. А все страхи, которые мы тут обсуждали, обитают "по ту сторону забора" - в зоне обитания искателей свободы воли, которую они ловят, как покемона, забывая, что это лишь оперативная иллюзия.
Свобода же воли – это всего лишь словесный конструкт, набор означающих, формирующих защитную рационализацию. На самом деле "упрямых приверженцев принципа свободы воли" очень мало и практически все они либо арестовываются, либо госпитализируются в периоды кратковременного или же длительного зависания в этом состоянии. Остальные же просто живут иллюзиями и не способны заглянуть за "покрывало Майи". И я тут никого не осуждаю и никого не поучаю. Проблема тут в том, что любые мои советы и встречные поучения тоже - слова, слова, слова... А ведь не в дискурсе, а в тишине из обычного человека рождается психоаналитик, способный творить вокруг себя измененные состояния сознания и, вбросив некий стимул для трансформации, молчать, не вступая в диалог, но отслеживая реакции. Реакции эмоциональные по характеру и резистентные по содержанию. Так что я тут тоже, пожалуй, помолчу и подожду. А вдруг... Но вряд ли. Дело в том, что для запуска этого таинства нужна особым образом организованная телесная диспозиция. А в данном нашем виртуальном пересечении это невозможно... Увы».

НА ЗЛОБУ ДНЯ: ВСЕ БУДЕТ ТАК. ИСХОДА НЕТ…



Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Все будет так. Исхода нет.

Умрешь — начнешь опять сначала
И повторится все, как встарь:
Ночь, ледяная рябь канала,
Аптека, улица, фонарь.

Казалось бы – на злобу именно сегодняшнего дня, явно беременного пока еще не произошедшей трагедией – нам следуем вспомнить другое блоковское стихотворение. То, где идут державным шагом, позади – голодный пес, впереди – с кровавым флагом, в белом венчике из роз…
Но я напишу не об этом, ведь до 14.00 анализировать этот массовый порыв полагаю неприличным, а после 14.00 – кощунственным, а если уж совсем правду написать, то жестоким и одновременно самоубийственным. Даже философская сова Минервы вылетает в сумерках, когда все события уже произошли. А сама наша олимпийская покровительница Минерва-Афина, культом поклонения которой был и остался фрейдовский психоанализа, повелевает нам, ее адептам, мыслить и действовать исключительно под покровом ночи, когда произошедшее в «реале» (т.е. в сфере исключительно иллюзорного и символического по своей природе опыта) уже психически «переварено» и стало материалом – «дневным остатком» – для сновидения, для отрезвляющего, трансформирующего, а порою и исцеляющего, соприкосновения каждого из нас с «подлинно реальным психическим».
А еще более важна для адептов Минервы та ночь, которая предшествует тому или иному событию и демонстрирует нам его реальный смысл. Именно потому психоаналитики являются агентами сновидения как перманентного процесса самоактуализации психического, продолжающегося даже в состоянии бодрствования (ведь звезды путеводно светят нам и днем). Именно потому мы и не впадаем в регрессивную архаику, не шастаем по улицам в качестве частички возбужденной массы, одержимой тем или иным наведенным аффектом. Правда, сам Фрейд однажды, в 1914 году, шел все же в толпе и яростно кричал «Боже, покарай Англию!», а вернувшись домой буквально заставил всех трех своих сыновей, не подлежащих призыву в армию, отправиться на войну добровольцами. Но ему до конца его дней было мучительно стыдно за эту слабость, он часто об этом покаянно вспоминал и даже книгу, как мы помним, отдельную написал после войны о конфликтном противоборстве нашего Я и психической власти массы.

Вспомнить об этих фрейдовских мыслях и переживаниях я и советую всем коллегам сегодня и на протяжении обозримой временной перспективы. Вспомнить, увидев, как настойчиво и как профессионально формируют в очередной раз в нашей стране стихию массообразования, характеризующуюся описанной Фрейдом триадой бесстрашной агрессивности (помните главный лозунг любого фашизма: «Мы вместе и нам не страшно!», трансформируемый ныне в призыв: «Не бойтесь и выходите на улицы!»), внушаемости и аффективной заразительности. Казалось бы – расскажите нам об очередных, условного говоря, «комнатах для грязи», прокачайте у десятков миллионов отношение к ныне власть имущим и ждите результата – соответствующей реакции на грядущих в этом году выборах. Тем более, что фальсифицировать их ныне, после беларусского и американского прецедентов, будет чрезмерно рискованно.
Ну а если такая прокачка, вызвав несомненный интерес у этих миллионов потенциальных избирателей, не вызывает у них политически выраженного протеста, то работайте и дальше в режиме «информационной оппозиции», рассказывайте о коррупции и произволе, разоблачайте власть имущих на всех уровнях – от многообразно и традиционно оборзевшего чиновничества до ректоров вузов или владельцев управляющих компаний в сфере ЖКХ.
Но нет, главное ныне для организаторов протеста – вывести по всей стране людей на улицу, сформировать реальную массу и бросить ее в пространство несанкционированного протеста. С вполне понятными и предсказуемыми последствиями. И с лукавой присказкой: «Не бойтесь! Я ведь не боюсь… Вас посадят, как меня, а потом выпустят. Вас убьют, как меня, а потом вы воскреснете. Верьте в чудо: теленок, бодающийся с дубом, может проложить в лесу просеку. Запад нам поможет, заграница с нами! Прошу делать взносы… Лучшие времена скоро наступят!».

Для кого я это все пишу? Для участников протестов? Нет, они кайфуют в массе и не считают свой порыв глупым и бесцельно жертвенным. Они просто не могут иначе и это понятно: масса всегда жертвенна и глупа, тут ничего не изменишь. Может быть для миллионов равнодушных циников, запасшихся попкорном и ожидающих новых и интересных роликов с ужасами подавления протестов? Нет, они кайфуют от своей «сетевой активности», от лайков и комментов, от интересного зрелища, подобного гладиаторским боям. Может для искренних сторонников «путинизма», защищающих ныне свои иллюзии и все более убеждающихся в верности сурковского тезиса о том, что ВВП уже давно не «путинист» и его политика не отвечает чаяниям «глубинного народа»? Тут уж точно – нет, это ведь люди  веры, а для них любые рациональные доводы кощунственны, если только они не воспроизводят их Катехизис.
Я пишу это для коллег, слушающих и слышащих голос БСЗ. Пишу, предостерегая от слабости, прикрываемой часто в последние дни слышимым мною тезисом: вне кабинета мы свободны как птицы в полете и можем, задрав штаны, бежать за любым комсомолом. Нет, коллеги, не можем. Мы, как врачи Скорой помощи, должны дежурить «за углом», или – «в ближайшем переулке». Чтобы помогать жертвам всех этих битв (а там все – жертвы) снова вочеловечиваться, из одержимого массовыми иллюзиями и аффектами дикаря снова становиться индивидом, способным жить своими собственными, а не инфицированными, желаниями и производными от ним смыслами.

А отсюда и смысл выбранной мною поэтической метафоры: и улицы, как столь желанной протестантам оболочки для их превращения из индивидов в массу; и фонаря, освещающего светом разума (воистину ныне – бессмысленным и тусклым) всю эту вакханалию; и аптеки, сферы профессиональной помощи всем тем, кто захочет в итоге реабилитироваться, выйти из этого морока, вернуться к себе из зоны массового отыгрывания чужих желаний. И ночи, где мы снова видим путеводные звезды, указывающие путь…
Что же касается явно пессимистической строки, вынесенной мною в заглавие этого материала, то ее я комментировать особо не стану - и так все понятно. Напомню только, что написано это стихотворение, вошедшее в цикл "Страшный мир", было в 1912 году. И вот теперь ответьте на вопрос: проживи Блок и вправду еще четверть века, что-нибуть кардинально изменилось бы для него в этом страшном мире?

Copyright © Медведев В.А. 2021 Все права защищены

ПСИХОАНАЛИЗ СЕГОДНЯ И ЗАВТРА – ВТОРАЯ ТАБЛЕТКА ОЧУХАНА…



Коллеги, работающие вместе со мною над обновлением ресурсного потенциала практического психоанализа и участвующие в сериях соответствующих вебинаров, вчера, очевидно, были разочарованы – я перенес плановый апрельский блок, который должен был начаться завтра, на конец мая.
Наши онлайн-тренинги персональной психоаналитичности пройдут по графику, а вот с разговором о новациях в психоаналитической практике я решил повременить, взять небольшой тайм-аут для дополнительной концептуальной и методической проработки предлагаемых мною идей.

Тем более, что речь на этот раз пойдет (так уж вышло) именно о той проблематике, которая сегодня массово проявилась и крайним образом обострилась.
О работе с разрушительными желаниями и аффектами, формируемыми на самой дальней периферии индивидуальной психики, в потусторонней зоне по отношению даже к принципу удовольствия.
О работе с дефектами психики, вызванными непосредственным соприкосновением с первичными позывами Бессознательного.
О работе в ситуации уже не травмы, и даже уже не кризиса (травма и кризис в данной ситуации – это про нас – психоаналитиков и психотерапевтов, а не про наших клиентов, про необходимость быстро перестроиться, забыть о том, чему мы научились ранее и работать по-новому в новой реальности с новым материалом).
А о работе в условиях Катастрофы… Именно так я обозначаю происходящее с нашими реальными и потенциальными клиентами. У них исчезла жизненная опора, иллюзии обыденности развеялись как дым. Применяя метафору Станислава Лема, можно сказать, что они внезапно и не по своей воле приняли таблетку «очухана» и пережили предельно разрушительный инсайт – вся жизнь, в которой они жили, в стабильность которой верили, в контексте которой думали о своем будущем и будущем своих детей, оказалась фикцией, которая рухнула в одночасье.
Что же произошло? Вирус напал? Нет, не в этом дело. Просто основная масса людей превысила допустимую для них дозу индивидуации и рухнула в регрессию под давлением собственного «Я», внезапно ставшего источником угрозы. Так получилось, пожалуй что и случайно, что именно в контексте истории с очередным коронавирусом люди получили ужасающей силы информационный удар по главной уязвимости Я-центрированной психики – переживанию собственной конечности, смертности. И не смогли на этот раз выдержать этого удара. В Китае, Корее, Сингапуре, Индии – смогли, там Я-центрированность не выражена, а Смерть обыденна, приручена. А вот вся зона европейской цивилизации, давно уже отказавшейся к тому же от христианства как последней подпорки от подобного рода угрозы,  рухнула в одночасье.

Точнее говоря, в массе своей люди еще не пережили этого инсайта; они живут пока в предпсихотических и психотических защитах отрицания реальности происходящего.
В массе своей они регрессировали на уровень раннего младенческого опыта и первобытной архаики, отключили Я-активность и растворились в воле первичной, не расчлененной, родительской инстанции. Этот коллективный трансфер, подкрепляемый жесткими запретами и лишениями, как мы с вами знаем поможет им даже в изоляции не разрушится психически, а войти в режим массообразования и пережить эту Катастрофу в режиме кризиса, т.е. смены поведенческих реакций, а также – моделей их переживания и объяснения. В нынешнем состоянии, когда они предельно фобийны и внушаемы, все это им навязывается извне, а дальше они будут жить уже в новом типе организуемой для них социальности в режиме устойчивого постгипнотического внушения (постоянно обновляемого средствами СМИ).

Но это не наши потенциальные клиенты. Им надо адаптироваться к новым иллюзиям, отрабатывать навыки веры в них и формировать новые условные рефлексы как «реакции эффективного поведения». Нам тут делать нечего, тут поле деятельности последователей Уотсона и Павлова, той же КПТ, к примеру.
Нашим же клиентам не комфортно в состоянии даже столь глубинной регрессии – к психике пещерного дикаря и младенца. Их «Я» устойчиво и неразрушимо, они даже в ситуации нынешнего наведенного защитного транса (я называю его «искусственной комой индивидуальной психики») все равно переживают ужас столкновения с Реальным, все равно ощущают ледяное дуновение страха Смерти и не могут успокоиться и вместе со всеми созревать для принятия новых защитных иллюзий, в настоящее время в экстренном порядке подготавливаемых (социум сегодня, как я уже писал, напоминает телепрограмму «Квартирный вопрос», где жителей на время отселили и быстро все переделывают по новому дизайнерскому проекту).

Вот об этом – как психоаналитически работать с этим новым типом клиентов и новым типом проблематики – мы и поговорим в конце мая. Я предложу вам описание особого жанра аналитической сессии – «проживание единственного дня». Тут будет и особый сеттинг, и особые требования к отбору клиентов, особый тип организации рабочего альянса и аналитического пространства.
Предложу и то, что называю «второй таблеткой очухана». Ведь если прошлый тип реальности рухнул в совокупности всех своих иллюзий, а социум в режиме «готовности к чрезвычайной ситуации» переходит на резервный уровень, то и нам, как творцам и трансляторам терапевтических иллюзий более глубинного уровня, следует этот более глубинный уровень расконсервировать (у Фрейда к счастью он описан, но в психоаналитической практике пока не применялся за ненадобностью) и обустроить в качестве убежища для своих подопечных.

Вы спросите – а как же сказки? Мы ведь собирались использовать в интерпретациях и интервенциях русские народные сказки, в особенности – сказки первичной серии…
Куда же без сказок… Но они ведь именно об этом, нужно только раскрыть их потенциал и отыграть его. И тогда Колобок поведет нас по дороге к собственной Смерти, а Золотое Яйцо наконец-то раскроется и породит…
Но это уже спойлеры. Жду всех на этом цикле в конце мая. И тех, кто уже прошел два первых этапа курса практического психоанализа, и тех, кто готов к нам присоединиться на данном этапе.
Где записываться на мои курсы, все уже знают, но на всякий случай напомню -
https://spbanalytic.ru/kurs-prakticheskogo-psihoanaliza-uroven-1-skazochnye-matritsy-chelovecheskogo-bessoznatelnogo-teoriya-metodika-i-tehnika-ispolzovaniya-skazochnogo-materiala-v-psihoanaliticheskoj-praktike/

ИЗ ЗАПИСОК ВИРУСА-КВАРТИРУСА: «КВАРТИРНЫЙ ВОПРОС» И РЕНОВАЦИЯ РЕАЛЬНОСТИ



Давно уже чувствовал, что происходящее с нами сегодня что-то сне смутно, но с постепенно усиливающейся ясностью, напоминает. Что-то очень похожее и по общему сюжету, и по ролевым деталям.
А сегодня вспомнил – да это же телевизионная передача «Квартирный вопрос»!
Нас на время отселили из той обыденной реальности, в которой мы привычно жили, и начали в ней проводить капитальный ремонт, можно даже сказать – реновационную перестройку.

А потом нас запустят в этот обновленный и радикально преобразившийся мир и лукаво спросят: ну как вам, нравится? И мы будем делать вид, что – да, мол, очень нравится… Но только где же все наше? Вот тут стоял шкаф, а тут – диван… А все ваше, прости господи, уже на помойке. Зато смотрите – какое дизайнерское решение, какие новые объемы, какая атмосфера… Как все стало удобно и светло, никаких пятен и темных уголков.

Но этот шок неузнавания «нового и дивного мира» у нас еще впереди. К нему, кстати, непросто будет привыкнуть. Ведь это мир, где вышедших погулять старух будут мгновенно забирать в участок, а человека, выехавшего из дому на работу и отклонившегося от согласованного с властями и утвержденного ими маршрута, будет штрафовать каждая камера (как на днях с гордостью сообщил нам московский мэр).

А пока мы еще в предвкушении сюрприза, хотелось бы знать: а по замыслу какого дизайнера весь этот глобальный «раскордаж» проводится? Я понимаю, что дизайнерский проект увидеть нельзя, иначе сюрприза не будет. Но может быть хотя бы стиль нашей будущей жизни можно прояснить? Хотя бы в общих чертах… То, что это будем мобилизационная экономика военного типа, уже понятно. И то, что «социальное государство» переходит в «лайт» режим – тоже. Но это – несущие конструкции, а обои какие будут: в цветочек или же сразу в крестик?...

Прочитав это вы скажете – к чему все эти метафоры? Конкретно-то что нам делать?
Пока ничего, даже бороться бессмысленно, не понимая – а против чего?

Пожалуй, желать нужно сейчас только одно – пытаться выбраться живым и здоровым из кошмара этих «антивирусных» мероприятий.
Не буду изобретать велосипед. Мой новый знакомый по ФБ – Антон Несвицкий – дал нам всем вчера отличные советы по этому поводу:
«Я только удивляюсь людям, которые всерьез еще продолжают считать, что кто-то во всей этой вакханалии заботится об их здоровье и хочет их от чего-то защитить 😆
А вот зато посадить иммунитет - это точно получится. Для этого достаточно обеспечить человеку:
- малоподвижный образ жизни, в закрытом, плохо проветриваемом помещении,
- достаточно страха и нервотрепки (и причин для того в подобных условиях - масса),
- повод побольше жрать и бухать, причем в основном - не здоровое, конечно же, потому что при таких условиях многие либо начинают экономить от бедности, или просто перебарщивают с готовкой...
... И это прекрасный способ серьезно подорвать здоровье большинства заключенных. А как начнут снимать эти ограничения, все выйдут, и на ослабленный организм подцепят все вирусы, какие в природе найдут. И будет всерьез уже больниц не хватать, а не вот эти все фейковые картинки с гробами...
Так что, если вам самим дорого здоровье и вы не хотите им заплатить за игрища политиков - выбирайтесь как можете, куда можете и несмотря на. Ваше здоровье в этом мире никому не сдалось, кроме вас самих».

Вот такой совет. И я с ним полностью согласен… Выбирайтесь, куда можете, дышите и нагружайте мышцы… И не бойтесь, страшнее разрушенного заключением здоровья нет ничего. Тем более, что даже преступникам в заключении положены прогулки. А мы с вами не преступники. Или по крайней мере нам еще не предъявили обвинения, сидим пока что предварительно…

ИСКУССТВО ПАДАТЬ ВПЕРЕД

Есть такой старый телесный тренинг, ориентированный на эффективную прокачку «командного духа» в тимбилдинге, когда участники команды поочередно падают назад, доверяя другому участнику, невидимо стоящему сзади, себя подхватить и не дать упасть.
На таком доверии и вправду многое строится в человеческих отношениях, если вообще не все. Мало ли кто или что столкнется с нами и толкнет нас с неодолимой силой; толкнет, а сзади дружеские руки подхватят и помогут устоять на ногах.
И вот нас всех сегодня толкнула странная маленькая гадость. Даже не толкнула, а как бы может толкнуть. Говорят… И гадость какая-то непонятная, маленькая и вылезшая из летучей мыши; сила ее толчка пока что непредсказуема. Услышав о ней, мы лишь пожали плечами. Не проблема, мол, за нашей спиной сильные руки государственной, корпоративной, научной и медицинской поддержки. Мы вместе, мы заодно, мы большие и сильные, что нам эта мелкая мышиная дрянь, которая сама по себе, без мыши или без нас, и нескольких часов не протянет. Да и китайцы, наши бывшие как бы младшие братья (забуревшие ныне, но все же – родня), не упали, столкнувшись с этой гадостью, а были подхвачены жесткими, но заботливыми руками.

А вот мы – упали… Точнее не упали даже, а прилегли, оглянувшись в панике и не увидев за своей спиной никого и ничего. Даже той соломки, о которой нам так часто говорили.
А все, что там должно было быть, разговаривает нынче с нами из защищенного бункера и увещевает: «ну вы посидите пока что дома, а лучше – полежите. Ничем больше помочь не можем, разве что загоним обратно домой, если вдруг захотите выйти. Нет у нас потребной вам медицины, нет системы социальной поддержки, не будет пока и поддержки финансовой, но вы держитесь. Могли бы вас поддержать корпоративная и религиозная поддержки, но опять же – нет, это мы запрещаем. Уповать вы должны только на «социальное государство», даже если его в наличии пока не оказалось. Ничего – терпите, ждите и надейтесь. Мы постоянно думаем о вас, а конкуренты нам не нужны. Сидите дома и уповайте, в нужное время вас оповестят. О чем? Когда оповестят, тогда и узнаете…

Что тут скажешь? Можно, конечно, немного и полежать… Полежать и подумать – а где ты прокололся, где и как подставился, посаженный под все ужесточающийся домашний арест людьми, которым не в полной мере, но доверял. Москвичи, наше воплощенное будущее, стремительно прорываются к тотальному контролю над ними со стороны «борцов с профилактикой коронавируса, обеспечивающих режим повышенной готовности на территории, где существует угроза возникновения чрезвычайной ситуации», сели уже капитально, с системой видеоконтроля и пропусков для кратковременных прогулок. У нас это еще впереди, но перспектива понятна. Как понятно и то, что никакой вирус такого шухера вызвать не может. Не может даже та бактериальная пневмония, которая ныне опасно активизировалась по стране. Ведь все эти меры сверхконтроля готовились заранее, не за последние же месяцы в Москве 200 000 видеокамер установили и подключили к единой системе контроля и распознавания лиц.
А потом нужно сесть… Сесть за компьютер и выяснить обстановку в стране и в мире. Разобраться с природой этого коронавируса, определить стратегию общения с ним. Разобраться с формой этого общения у себя и своих близких (переболел уже, болею или же только готовлюсь его в себя принять и укротить). И вести себя соответственно: переболел – лечи осложнения и делись плазмой крови; болеешь – изолируйся на пару недель и поддерживай себя медикоментозно, ориентируясь на симптомы; готовишься к встрече с вирусом – укрепляй иммунитет. Проследи, чтобы так же вели себя и твои близкие, помоги им в этом. Если есть в семье реально пожилые люди (называемый рубеж 65-летней обреченности смешон, это ныне в норме – средний возраст) и хронические больные – спрячь их и заботься о них. Пусках и вправду изолируются и ждут, когда мы все переболеем и окружим их живой стеной коллективного иммунитета.
Потом можно и встать… Встать, осмотреться, оценить ресурсы и задачи. Засунуть все липкие страхи обратно в телевизор и выключить его навсегда. Теперь, когда бывшее «социальное государство» превратилось в надсмотрщика, все более активно штрафующего (пока еще только штрафующего, но еще не вечер) только за то, что ты недостаточно боишься, надеяться больше не на что и не на кого. Каждый теперь за себя и за своих близких.

Встань и научись падать вперед. Т.е. шагни… И в прямом смысле – сейчас нужно как можно больше двигаться и гулять, и в переносном. Пройди тест на антитела, если еще не переболел,  не имеешь опасных патологий и уверен в своем иммунитете – переболей, пересиди карантин и снова оттестируйся на антитела. Подтверди документально тот факт, что к этому безумию ты больше никакого отношения не имеешь.
А потом, научившись шагать вперед и самостоятельно, начинай искать себе подобных. Т.е. людей переболевших и не боящихся, не зараженных липкой изоляционной ложью, которым не нужны пропуска и которым не нужно отворачиваться от камер. Которые готовы помочь тяжелобольным своей целебной кровью, но больше ничем этой системе тотального контроля и (само)устрашения не обязаны.
Будем общаться и объединяться. Как, когда и зачем – решим сами. Если бы с ума сошла одна страна, можно было бы уехать. Но когда весь мир свихнулся от страха перед вроде бы простой мыслью о ситуативной смертности (типа да – в России от вируса погибло менее 3 человек на миллион жителей, ну а если среди этих двух был бы ты или твои близкие!!! ААААА!!!!!), то жить придется среди этого кошмара. Жить по возможности нормально и жить по возможности публично нормально. Ведь только так их всех можно вылечить от коронафобии: просто и спокойно живя там, где они придумали для себя зону смертельной опасности.
Пройдет страх, придет понимание, и они пойдут по нашему пути (см. выше). И все у нас с ними будет нормально, а со временем может быть даже и хорошо. И вожди сверхконтроля, увидев это, откатят назад, заявят, что это была лишь тестовая проверка систем нашей же защиты на всякий пожарный случай. А вдруг когда-нибудь и вправду серьезная угроза нагрянет.
И мы как бы им поверим, тут без вариантов. Хотя осадочек все равно останется…
А доверчиво падать назад, увы, мы больше никогда не будем.
Только вперед!

ИЗ ЗАПИСОК ВИРУСА-КВАРТИРУСА: А ЗАЧЕМ МЫ ОСТАЕМСЯ ДОМА?



Давненько я ничего не публиковал в этой серии… И повода не было, и информационный фон был стабилен, и те выводы, к которым я пришел за период двухнедельного карантина, который добросовестно прошел, вернувшись в конце марта в Россию, выводы поначалу парадоксальные и почти всеми «добровольными сидельцами» отвергаемые, ныне превратились в трюизмы.
Я имею в виду свои утверждения о том, что только массовая (не менее 70 процентов популяции, ведь мы, опустив «марлевые занавесы» и начав строить внутристрановые стены, из сообщества людей очень быстро превратились в популяцию биологических особей) инфицированность при целевой защите групп риска способна погасить эту вирусную инфекцию. И чем быстрее это случится (с учетом возможности системы здравоохранения), тем лучше. Ведь затягивание процесса до осени (о чем уже начали поговаривать) чревато плавным вхождением в осенний сезон общения с новыми штаммами, что сделает карантинную ситуацию патовой. Ведь карантины всегда, когда с нами начинал общаться очередной вирусный штамм, до сей поры объявлялись до периода, когда все переболеют в той или иной форме и эпидемия пойдет на спад.
Мы даже узнали, наконец, причину столь высокой смертности в Италии, где тестируют не живых, а уже мертвых, и вне зависимости от причины смерти пишут в заключении очень хитрую фразу – «смерть с короновирусом». Мы узнали данные достоверной массовой выборки в Германии – 15 процентов инфицированных с иммунитетом, подавляещее большинство – переболевших незаметно для себя и бессимптомно, итоговая цифра смертности от всех инфицированных – 0.37 процента. И исследователи утверждают, что по мере расширения выборки эта цифра имеет тенденцию к уменьшению. Узнали мы и о том, что промежуточная и все более и более скрываемая статистика говорит, что по всем странам, охваченным эпидемией, общее количество смертей и количество их по возрастным группам и группам заболеваний в этом году не превышает прошлые годы (а по ряду лет даже несколько ниже). Узнали, что в той же Швеции, которая до конца осталась на позиции здравого смысла, инфицированы уже около 50 процентов населения и эпидемия завершается (цифры смертности уже два дня уменьшаются в разы).

Сегодня благодаря Интернету и выступлению ведущих мировых иммунологов, вирусологов и инфекционистов все это стало само собой разумеющимся. И чего его не отключают, этот Интернет – ума не приложу; ведь так вроде просто взять эту сферу под госконтроль и предоставлять школьникам и студентам, а также – по мотивированному заявлению в налоговые органы – самозанятым и удаленщикам, еженедельно подтверждаемые пароли доступа; а для остальных – телевизор с перманентным слоганом «Сиди дома!». Слоган этот, правда, придуман не для всех; сегодня произошло четкое разделение всех трудящихся на три касты и произошло оно явно всерьез и надолго. Я имею в виде касту «нужных», труд которых реально нужен для страны и для поддержания жизни населения, касту «удаленных», реальный труд которых не нужен, но их витруальное присутствие может быть использовано для социально полезных целей и задач (или может быть вообще кому-то интересно и оплачиваемо) и касту «ненужных», без присутствия которых «на работе» (реального или виртуального) легко, как оказалось, можно обойтись. Но об этом подробнее поговорим в другой раз.
Все это стало всем очевидно, но тогда встает вопрос – а для чего мы сидим дома? Боимся, это понятно. Но чего именно? Ущерба для здоровья при выходе «наружу»? Это да… Телевизор и Интернет (может его именно поэтому пока не отключают?) на пару пугают нас целевыми материалами: о рефрижераторах для трупов и массовых захоронениях на пустырях в США, необратимыми последствиями для переболевших (разрушение легких, сердечно-сосудистой системы; один чиновник от медицины буквально позавчера договорился до того, что у инфицированных коронавирусом необратимо разрушается мозг).

Все нацелено на то, чтобы мы сидели дома на неопределенное время.

И вот теперь вопрос – а зачем?

Вы ответите – чтобы не заразиться и не заразить ненароком, не передать инфекцию…
А вы уверены?

Вчера пошли материалы о судебных решениях по административным обвинениях «нарушителей режима добровольной самоизоляции».
Вот один из них, но таких в Сети много - https://www.fontanka.ru/2020/04/10/69084145/?yrwinfo=1586745690784198-853893702470721724400237-prestable-app-host-sas-web-yp-126
И все суды оправдывают обвиняемых, осмелившихся гулять или куда-то поехать. И поясняют, что режим карантина вводится только под роспись для заболевших, лиц с ними контактироравших и для вернувшихся в Россию из «стран списка», где наличествует эпидемия COVID-19. Для всех же остальных, включая группы риска, режим самоизоляции официально носит рекомендательный характер и его нарушение никаким образом не наказуемо.

Вы понимаете ведь, да? Дома сидеть рекомендовано, но не обязательно. Выходить из дому не запрещено, причем – если вы не на официальном карантине или обсервации – не запрещено по любому поводу.
А что же запрещено?

Ответ парадоксален: односначно и строго сегодня запрещено только работать людям третьей касты – «ненужников».
Которых явным образом будут еще просеивать, отбирая нечто хотя бы частично нужное.
Но в основной массе, причем во всех странах, включая даже Россию, все более явно переводят на безусловный доход.
И явным образом поощряют их размножение...

Вот это уже интересно.
И это стоит обсудить…

ИЗ ЗАПИСОК ВИРУСА-КВАРТИРУСА: БЛАГАЯ ВЕСТЬ…




Сегодня питерский губернатор произнес привычную уже и пугающую фразу: Санкт-Петербург отстает от Москве по темпам инфицирования коронавирусом на две недели. Но цифры инфицированности растут, что очень тревожит…

Я бы тоже встревожился, но уже федеральные телеканалы ( и прежде всего «Россия-24», где вообще лгут о вирусе меньше других и чаще дают слово вменяемым экспертам) сообщили «россиянам»  известие, которое позволяет закончить фразу губернатора совершенно иначе: «и это очень радует!!!». И посетовать – опять эти москвичи все лучшее себе захапали…

Дело в том, что мировые информагентства в последние дни пестрят новостями:
«Министр здравоохранения Великобритании Мэтт Хэнкок заявил, что правительство рассматривает вопрос о выдаче специальных сертификатов людям, у которых развился иммунитет к коронавирусу, чтобы они могли вернуться к нормальной жизни».
«В Италии начинается тестирование буферных антител с возможностью скрининга повсюду: больницы, государственные и частные структуры, аптеки и пара-аптеки, чтобы выдать «паспорт иммунитета», позволяющий вернуться на работу».
«В Германии, где был зарегистрирован первый европейский случай заболевания, правительство планирует провести к концу апреля 100 тысяч серологических тестов, чтобы отследить распространение эпидемии и выявить всех, кто выработал антитела. Это необходимо будет повторять и в дальнейшем, чтобы понять, когда школы и вузы могут быть вновь открыты».
И т.д.

Человечество явным образом начинает делиться на две группы, одна из который будет расти (с разной скоростью в разных странах), а другая постепенно уменьшаться, пока не дойдет до цифры людей, которым смертельно опасно заражаться и даже вакцинироваться SARS-2, а если честно – то и прочими сезонными вирусами (пожилых людей, хронически больных, людей с легочными нарушениями, курильщиков на стадии необратимой деградации легких, и т.п.).

Переболевшие COVID-19 и сформировавшие иммунитет, при подтверждении у них антител, получат «паспорта иммунитета» и будут жить, как раньше – работать, учиться, гулять в лесах и парках, ходить в спортзалы, посещать кино и театры, сидеть в кафе и ресторанах, и т.д. Только им будут продавать билеты на самолеты, поезда и круизные лайнеры. Их будут брать на работу в приоритетном порядке…
Те же, кто решил не рисковать, будут сидеть дома и выходить «по нужде» не далее 100 метров от дому, чтобы купить продукты, вынести мусор и погулять с собакой. Их легко можно будет узнать по перчаткам и маскам на бледных лицах. По итогам этого разделения их станет относительно немного, не более 5-7 процентов населения, им все будут помогать, их все будут жалеть, их будут все сторониться.
Но большинство все же переболеет и вернется к полноценной жизни. Но только тогда, когда чиновникам в России, да и не только, дадут новый и прямо противоположный приказ.
А пока они делают все, чтобы в России как можно меньше людей вышли на свободу. Почему – не буду даже это обсуждать. Тут все прозрачно…
Но прозрачно уже и другое – при повороте мировой ситуации в сторону стратегии массовой инфицированности и выходу переболевших их зоны карантинных ограничений (а этим путем идут ныне, кроме Италии, Великобритании, Германии, Швеции и Греции еще и США) долго лгать населению о спасительности ВСЕОБЩЕГО карантина уже не получится.
И мене даже интересно – под каким соусом они станут менять свою политику на прямо противоположную и демонстративно радоваться каждому новому всплеску инфицированности (в пределах цифры, где тяжело заболевшим гарантирована медицинская поддержка) и гордо отчитывать о количестве отболевших людей, которые могут работать, учиться и нормально жить, не заражая никого и не заражаясь сами.

ИЗ ЗАПИСОК ВИРУСА-КВАРТИРУСА: ПОЛИТИКА ВЛАСТЕЙ КАК "АНТИВИРУСНЫЙ" ТРОЯН




Все, что я буду тут – в своем блоге – публиковать в серии «Из записок вируса-квартируса», не связано какой-то логикой и не преследует какой-либо цели.
Это просто «обрезки», по той или иной причине (чаще всего – по причине «неформатности») вырезанные из содержания подготовительных материалов к тем трем проектам, которые я сейчас одновременно (так уж получилось!) реализую: тренинга персональной психоаналитичности, где мы с группой настраиваемся на работу с новым – танатоидальным – типом динамики БСЗ-го, тренинга по практическому психоанализу, где мы описываем и отрабатываем новые типы психотерапевтических методик, и тренинга по новому пониманию фрейдовского теоретического наследия – «На кушетке у фрейдовских текстов», первый блок которого мы начинаем завтра и в который я с группой (или группами – как пойдет) буду ежедневно погружаться года два, не меньше, больно уж многое нам придется заново понять и/или переосмыслить.

Эти «обрезки» тоже важны и тоже актуальны. Более того, они касаются того понимания БСЗ-го как планетарного биоэволюционного регулятора, на котором и базируется тот тип психоанализа, запрос на который требует от нас сегодня от всех, кто в той или иной мере практикует психоанализ, быстрой и радикальной перестройки и своего тренинга, и своих знаний, и своих умений.
Но они именно что «касаются» этих задач и проблем, не входят в границы закрытого от постороннего глаза пространства персонального и профессионального психоанализа.
Это информация к переживанию для всех, нечто вроде современной «Психопатологии обыденности».

Сегодня, как вы видите, я не буду, хотя и обещал, рассказывать о том, по чьей воле, почему и за что мы себя ныне персонально и коллективно убиваем. Об этом речь впереди, нужно подождать, пока накал массовой фобийной регрессии спадет и можно будет начать реконструкцию и реставрацию Я-центрированной психики у тех, кто к ней пожелает вернуться. Нужно подождать, пока вы сами не догадаетесь о подлинном смысле происходящего. Ведь лишь тогда вам можно будет помочь принять это понимание, измениться через это принятие и изменить реальность (а точнее – сформировать иную реальность).

А пока что я просто продолжу вчерашнюю метафору. И добавлю в нее третьего агента – государственную политику «борьбы с вирусом», которая проводится в России и в остальном мире примерно одинаково, с небольшой разницей в уровне репрессивности по отношению к населению. Образно говоря, это своего рода антивирусные «защитные» программы, захватившие сегодня тотальную власть над нами с целью воспрепятствовать воле биоэволюционного регулятора, вывести нас из зоны контроля со стороны БСЗ-го и поместить под свой контроль.
Они не регулируют процесс формирования нашего популяционного симбиоза с новым вирусом, который по мнению уже практически всех экспертов (помимо облеченных должностными ограничениями) пришел к нам навсегда и которым мы все должны инфицироваться (поначалу – хотя бы 70 процентов всего населения Земли), чтобы он занял свое место в нашем биоценозе, а в перспективе, судя по всему, добавил свой код в наш геном.
Они «борются» с вирусом, принуждая нас растягивать процесс такого «целевого инфицирования» на столетия, на протяжении которых мы будем находиться под их тотальным и жестким контролем, по своей радикальности превышающем все, что знавала человеческая история. Ведь только вчера, к примеру, Дмитрий Песков пояснил, при каком условии нынешний режим карантинной изоляции может быть облегчен: при условии кардинального снижения количества инфицированных.
Но ведь и при нынешних цифрах целевой порог инфицированности, при достижении которого эпидемия естественным образом угасает (т.е. при принятии в себя вируса 70-ью процентами популяции) в России может быть достигнут не ранее, чем через 500 с лишком лет! Эти цифры следует увеличивать, а не снижать. Причем увеличивать на порядки, если мы хотим хотя бы к осени выйти из этого заточения. Увеличивать, конечно же, осознанно, оберегая по возможности группы повышенного риска. Но не забывая при этом, что люди смертны и смерть с коронавирусом и без коронавируса все равно смерть (даже в самых «пораженных» странах – Италии, Испании и США – статистика смертности не дала скачка по отношению к прошлому году, сколько умирало людей, столько и умирает). И увеличивать количество инфицированных нужно открыто, ибо только это даст людям какую-то перспективу и определенность. Так в той же Германии объявлено специалистами, что при контролируемом росте заболевания постепенно ослабляемый карантин продлится примерно до конца года. В Штатах решено ускорить процесс, но открыто заявлено о сотнях тысяч плановых (!) жертв, смерить которых вирус ускорит. Ускорит по заложенной в нем и в нас программе влечения к смерти, которую мы не в силах изменить.

У нас же все происходит с точностью до наоборот. Целевой задачей, спущенной главам регионов, чиновничьей и силовой вертикалям, является максимальное снижение числа инфицированных и замораживание ситуации. Причем репрессивность контроля будет далее только возрастать, поскольку в ситуации неопределенности неизбежными станут акты персонального и группового неповиновения у людей, менее других поддающихся массовому запугиванию и не перенимающих симптоматики «коронапсихоза».

И потому я скажу так – это не антивирусная программа, это программа маскирующаяся под антивирусник. А на самом деле это фишинговый троян, программно внедрившийся в нас вместе с продуцируемым им и воспроизводимый контролируемыми им СМИ страхом.
Страхом перед жизнью и перед смертью как ее, нашей жизни, единственной не иллюзорной целью.
А какие цели у этой антивирусной программы, тотально теперь контролирующей наши тела и души, я знаю так же четко, как и вы все. Что тут болтать – просто посмотрите в окно…
Единственное оправдание происходящего – удержание нас в подконтрольной изоляции в ожидании вакцины, которая должна появиться во второй половине следующего года. И она должна быть именно отечественной, тут без вариантов… Если вирус к тому времени не мутирует, то вакцинировать нас, т.е. подконтрольно и целенаправленно заражать, станут сами власти, сменив свою нынешнюю пафосную антивирусность на управляемую вирусность. Т.е. они сами станут вирусными агентами, гарантируя (?) при этом абсолютную безопасность заражения для всех.
Но не миф ли это?...

В.К.

ИЗ ЗАПИСОК ВИРУСА-КВАРТИРУСА: ЛЮДИ КАК ВИРУСЫ





Я уже выкладывал вот эту небольшую публикацию в одном из своих комментах к своим же недавним размышлениям о странностях текущей «борьбы с коронавирусом».

https://reminder.media/post/virusnoe-soznanie?fbclid=IwAR39AcWZ9uYkYZxocsOASpKy5NnDxFauCUkoYIDu63aCCq_cRMSwf59Y4XQ

Но особо ее не комментировал, поскольку просто не поверил в прочитанное до конца. Но потом, почитав первоисточники – ряд переводных статей и недавно вышедшую в свет на русском языке книгу Ф.Райана «Таинственный геном человека» – убедился, что это не фейк типа «британские ученые обнаружили».
Все так оно и есть – многопоколенное симбиотическое сосуществование человека с вирусами как безоболочными РНК-программами, не только запускает в нас новые ресурсы эволюционного развития (плацентарную защиту, к примеру, или способность помнить и мыслить), но и необратимо изменяет наш генетический код. Который на сегодняшний день уже на 8 процентов состоит из вирусных фрагментов. И эта тенденция в последнее время ускоряется. Т.е. мы стремительно превращаемся в одушевленные и мыслящие оболочки, реализующие волю вирусных сообществ. Которые, как оказалось, обладают некоей прото-психикой и прото-социальностью. И своей волей, реализуемой ими в совместном и организованном поведении.
И не об их ли совокупном на нас воздействии мы говорим в психоанализе, когда трактуем Бессознательное по Ференци, т.е. как глобальный био-эволюционный регулятор?

Не верите – а давайте присмотримся к сегодняшней ситуации. По воле очередного вируса, который нам предстоит принять в свое тело, научиться с ним сосуществовать и в итоге – ввести в свой геном, мы приостановили производственную, экономическую и социальную активность, замкнувшись в клетках своих жилищ.
Это, как видим, явно уже не человеческое, а уже сугубо вирусное поведение.
Читаем в статье: «Оказалось, что после проникновения в бактерии вирусы заставляли их синтезировать и рассылать по соседним клеткам специальные пептиды. Эти короткие белковые молекулы сигнализировали остальным вирусам об очередном удачном захвате. Когда число сигнальных пептидов (а значит, и захваченных клеток) достигло критического уровня, все вирусы, как по команде, прекратили активное деление и притаились. Если бы не этот обманный маневр, бактерии могли бы организовать коллективный отпор или полностью погибнуть, лишив вирусы возможности паразитировать на них дальше. Вирусы явно решили усыпить бдительность своих жертв и дать им время для восстановления. Пептид, который помог им это сделать, назвали – «арбитриум» («решение»). Дальнейшие исследования показали, что вирусы способны принимать и более сложные решения…».

Нам и ранее подавали такие сигналы о достижении нами "критического уровня заражения планеты" (одна Грета чего стоит, или доклады Римского клуба, или тот же миф о глобальном потеплении): мол все, пора притормозить, наша вирусная экспансия на теле этой планеты уже опасна и для нас самих. Но мы только смеялись, ведь наш ум изощрен и изворотлив; на каждый довод мы найдем кучу контрдоводов, если нам этого захочется. А нам хотелось продолжать эту экспансию, жить в иллюзиях принципа удовольствия, руша на пути своих желаний все преграды и запреты. Не беда, сказало нам Бессознательное, я объясню вам свой приказ не словами, и даже не образами, а напрямую – через тело. И объяснило, тем более что у Него в резерве, в темных пещерах, уже давно ждали своего часа живые контейнеры с такими вот убийственными по уровню убедительности доводами. С третьего раза (SARS, MERS, а сейчас – SARS-2) мы поняли и послушались. И все одномоментно прекратили вирусную экспансию, замкнувшись в квартирах-клетках и затаившись по поры. Дав организму, на котором мы паразитируем, время отдохнуть от нас и восстановиться.

Затаились и превратились в ВИРУСОВ-КВАРТИРУСОВ.

Такое понимание и себя, и происходящего с нами и вокруг нас, позволяет многое понять.
В том числе и загадку динамики смертности от принятия в себя этого вируса, желающего ведь нам не то чтобы добра (в нашем понимании последнего), но явно позитивного эволюционного изменения.
И абсолютно не желающего нас убивать.
Это мы сами себя убиваем…
Почему и за что – в следующем материале.