Category: общество

И СНОВА ТРЕТЬЕ ЯНВАРЯ (2019) или ЕСТЬ ВРЕМЯ ВЗГЛЯНУТЬ СУДЬБЕ В ГЛАЗА…

             

Постой, паровоз, не стучите, колеса,
Есть время взглянуть судьбе в глаза…

Интересную статистику в последние три года выдает мой ЖЖ по поводу количества январских посещений: по вполне объяснимым причинам я в первые числа января ничего не писал ни в 2017, ни в 2018 годах, но количество посетителей моей страницы в начале каждого нового года непременно росло, превысив в первые числа прошлого января рекордный для меня уровень 7 000 человек.
Эти наплывы посетителей случались в те дни, когда я в «титульный день» снова и снова выкладывал в Сеть ссылку на свой текст 2016 года «И снова третье января… Мысли на злобу дня», где были рассекречены цели и технологии того таинства телевизионного психопрограммирования, которое традиционно осуществляется уже над четвертым поколением наших соотечественников в начале каждого календарного года.
Этим текстом (а вот и традиционная ссылка на него - https://arisot.livejournal.com/21086.html) я тогда, в начале 2016 года, обозначил старт своего нового проекта «Психоанализ телевидений», который уже продвинулся так далеко, что в нынешнем марте я передам слушателям своей авторской психоаналитической школы (АПШ) первый пакет наработанных в рамках реализации этого проекта прикладных ресурсов работы с «социальным Бессознательным» в специально этой теме посвященном тематическом вебинаре.

А сегодня, по традиции – третьего января, я не просто ссылаюсь на этот текст и не просто предоставляю его вниманию новых тысяч людей, желающих выйти из эфирного морока наведенного целевого транса и обновляемых в его среде программных массовых иллюзий.
Я хочу поговорить о более серьезных вещах, поговорить о самом главном: о жизни и смерти, о судьбе и свободе. Поговорить с позиции того знания, которое накопил по этому поводу психоанализ. И принятие которого как раз и открывает путь к обретению персональной психоаналитичности.
Ведь любая попытка побега из плена типических иллюзий всегда чревата ситуацией травмы и рождением тревожности как первичной защитной реакции в подобного рода травматической ситуации. Мы отказались расслабиться, пройти через таинство смерти-рождения и обновить все те установки на социальное поведение, которыми в период новогодней мистерии нас загружают масс-медиа. Мы встали в активную позицию исследователей, захотели не плакать, не смеяться, а понимать.
Но теперь, лишившись веры в привычные иллюзии, выйдя из зоны действия массовой психодинамики, мы с вами, мои читатели, вынуждены понять логику того мира, который увидели во всей его ужасной бесчеловечности по ту сторону наводимого культурой морока. Понять эту логику, принять ее и строить свою жизнь таким образом, чтобы не пострадать, вырвавшись на волю из загона для опекаемой паствы. Такое понимание подобно убежищу и оно необходимо каждому, кто решил отключиться от системы добровольно-принудительного психопрограммирования (в любом ее варианте – от вовлечения в реальную массу до подключения к специализированным техническим устройствам) и жить вне Матрицы.

О чем же конкретно я хочу рассказать вам сегодня? Я хочу рассказать о природе того самого Бессознательного (БСЗ), о котором так много говорят психоаналитики, но с реальной динамикой которого мы все сталкиваемся только тогда, когда, как мы с вами сегодня, выходим за пределы обыденного опыта, соприкасаясь с реальными детерминантами психической активности. Это как в платоновском мифе о Пещере, где обитают люди, принимающие за реальность тени на ее стене, и о тех героях, которые выходят из Пещеры в зону реальности, освященной Солнцем смерти, а потом возвращаются, чтобы рассказать людям о том, как их мир устроен на самом деле. Большинство пещерных жителей и слушать не хочет о какой-то «подлинной реальности психического опыта», но некоторые из них, случайно попавшие в зону соприкосновения с «реальным» и не понимающие – что с ними происходит и как теперь жить с этим опытом, принимают это знание с готовностью и благодарностью. Вот для этих «некоторых» я и пишу эти строки.
Что бы не говорилось о БСЗ в защитных, дидактических, рекламных и прочих целях, в той реальности, в которой нас учит жить и работать психоанализ, оно является результатом переживания психической трансформации в измененном состоянии психики (а точнее – в тех состояниях, где сознательный контроль ослаблен или же устранен и не препятствует работе контроля неосознаваемого). Таких состояний много – от сна или медитативного транса до алкогольного опьянения или же массового подключения к эфирной трансляции. Именно в этих состояниях возможен перевод энергии части нашего опыта (прежде всего – энергии желаний) в режим пускового и поддерживающего компонента неосознаваемого управления и контроля. Таким образом и рождается то, что мы привыкли называть БСЗ.
Происходящее при этом производство и/или обновление неосознаваемых механизмов контроля, совокупная власть которых над нашей психикой не имеет пробелов, как учил нас Фрейд, может быть терминологически обозначено как «машина производства БСЗ-го». Взаимосогласованная (в идеале) работа системной и многоуровневой совокупности таких «машин», работающих непрерывно, обеспечивает реактивный характер функционирования нашей психики, его предсказуемость и интерсубъективность.
На персональном уровне это – «машина снов’идения», которая непрерывно (она работает и в состоянии бодрствования) обновляет наше т.н. «личное БСЗ». Исследование этой «машины» и истолкование ее продукции (как «королевский путь к пониманию природы БСЗ»), как раз и породили психоанализ как концепцию БСЗ-го и как методику коррекционной работы с его динамикой (в том числе – и посредством создания «аналитической процедуры» как своего рода зоны техобслуживания «машин по производству БСЗ», их диагностики, ремонта и наладки).
На глобальном же, т.е. трансперсональном, уровне это – «машина жизни и смерти», своего рода планетарный организм, клеточками которого все мы являемся. Организм, живущий нами и через нас реализующий свои первичные позывы. Организм, энергию воли которого мы трансформируем в БСЗ в тех измененных состояниях психики, которые связаны с воспроизводством личностных иллюзий: иллюзии свободы воли, иллюзии бессмертия, иллюзии здоровья, любви, счастья, и пр.
Таким образом БСЗ – это не «архаический монстр» и не «совокупный инфантильный опыт», не самостоятельный субъект воли, противостоящий нам и управляющий нами. БСЗ – это сложный механизм интрапсихического контроля, являющийся частью психики (чуть не написал – нашей собственной психики, но был бы не прав: это мы у психики, а не психика у нас). БСЗ, как описывал его Фрейд, есть некая встречная сила, препятствующая нашим сознательным намерениям. Не более, но и не менее того.
Точно также и Бог – это не старик, сидящий на облаке, а совокупность факторов интрапсихического контроля, структурированных неосознаваемым чувством вины, производных от инфантильного опыта и воспроизводимых в измененных состояниях психики регрессивного типа. А храмовое пространство вкупе с ритуалами культа, воспроизводимыми религиозной общиной, было до последнего времени наиболее эффективной «машиной по производству БСЗ-го».

Я был вынужден потратить на эти объяснения столько слов вынужденно, по причине того, что это – не афишируемое в психоанализе знание. В книгах по психоанализу мы об этом открыто не пишем, да и на публичных лекциях редко рассказываем. Это – так сказать – «очухан для служебного пользования». Это все «написано» на внутренней стороне той стены, которая отделяет пространство психоанализа от мира обыденного опыта. А на внешней стороне этой стены мы предпочитаем писать о психоаналитическом мифе, где БСЗ зачастую демонизируется и защитно выводится за экраны/границы, в сферу недоступного человеческому опыту трансцензуса.
Но мы в моей АПШ ныне копаем так глубоко, что сказанное мною здесь уже перестало быть тайной, а стало условием схода в мир «живого психоанализа», в мир психоаналитичности как не только как особого рода переживания, но и как когнитивной установки. В том числе – и входа в мир новогодних установочных мистерий, к рассмотрению еще одного аспекта смысла которых мы теперь и переходим.

Выход за пределы контурно описанного мною выше многоуровневого «иллюзиона», где машины желаний порождают БСЗ, расположен на границах перехода из мира обыденного опыта, где мы функционируем, повторяю, в реактивном режиме, в мир измененного состояния психики, где мы, соприкасаясь с «подлинной реальностью», формируем ресурс БСЗ-го для целей оперативного и фундаментального интрапсихического управления и контроля (говоря современными метафорами – где мы обновляем драйвера программного обеспечения и устанавливаем обновления оперативной системы). Выход этот возможен как в режиме «невезучего чайника», т.е. расстройства психики (и тогда мы наблюдаем сбои в работе программ, а то и психотическое зависание всей «оперативки»), так и в режиме «продвинутого пользователя», который имеет опыт самопрограммирования и способен уклоняться от установки обновлений, кажущихся ему излишними. Вот для таких героев я и пишу свои «третьеянварские» посты. Для героев, которые, по мере накопления подобного рода опыта и после соответствующего тренинга, могут претендовать на роль «программистов БСЗ-го», т.е. глубинных психологов.
Подобного рода приграничный «портал» для перехода от «автоматического обновления» сферы БСЗ-го к «ручному режиму» его наполнения был открыт некогда Фрейдом при анализе природы снов’идения и использован как для психокоррекции (эффект засыпания как измененного состояния психики, воспроизводимого на кушетке), так и для интерпретации (эффект пробуждения) неосознаваемой психодинамики. Здесь главное – улавливать особенности состояний символического «умирания» и символического «возрождения», использовать их возможности и закреплять это использование в форме знания и прикладных практик.
Такой же портал открывается перед нами и сегодня – в разгар новогодних мистерий, поставляющих энергию для «машины» по производству и обновлению т.н. «социального БСЗ-го», т.е. того самого «социального чувства», о котором в свое время так много писал Альфред Адлер (одним из первых примкнувший к Фрейду и первым его покинувший, выбрав иной путь «работы с БСЗ» и иной тип БСЗ-го для работы). Социальное БСЗ обеспечивает примат общественных интересов над личными, является обеспечением действенности любой идеологии (живого коллективного мифа), наполняет психику неосознаваемым чувством вины и реактивной жертвенностью. Ну а далее все как в песне: «Забота у нас простая, забота наша такая – жила бы страна родная и нету других забот…».
Постоянно работающими (сегодня – в кризисном режиме, но все же работающими) механизмами этой «машины» являются все т.н. «дисциплинарные пространства»: Семья, Школа, Церковь, Фабрика, Армия, Тюрьма, Клиника… Плюс – объединяющая их воедино система государственной власти, которая в норме также является компонентом «машины по производству социального БСЗ-го» и только в ситуации глобального кризиса, когда эта машина испытывает перегрузки или же глохнет вообще, государство генерирует «социальное БСЗ» в ручном режиме, посредством применения легального насилия (для чего, впрочем, оно и было придумано).

Энергия же для приведения в действие механизмов социальной дисциплинаризации (т.е. то самое «социальное БСЗ», о котором мы тут и толкуем) традиционно производилось в ходе специальных таинств, где приводимые в измененное состояние психики «мисты» вводились в регрессию – «говорили с богами» – и получали установки на социальный тип реагирования, а также – в ходе массовых зрелищ, где эти установки отыгрывались и переводились с статус нормативных запретов и предписаний.
Так работали наши коллеги – иерофанты мистерий, с гражданами античных городов-государств, поголовно проводя их через установочное таинство, а потом – через актуализирующие эти установки ежегодные театральные фестивали («дионисии»).
Так работали (а местами еще и работают) наши коллеги – священнослужители, поголовно проводя верующих через установочные таинства и ритуалы, закрепляемые ежегодными праздниками рождения/смерти (Рождества) и смерти/рождения (Пасхи).
Так работает и нынешняя система «эфирного программирования», подкрепляя свои перманентные усилия ежегодным ударным воздействием, обозначенным мною как «новогодние мистерии».

В канун Нового года к обычным возможностям «телевизионной транс-ляции» добавляются следующие факторы:
- Символика «смерти-рождения» - конца времени и нового начала;
- Травматизм новизны и неопределенности (иллюзорных, но все же ощущаемых), порождающий потребность в ритуальных психзащитах, готовность принять их на веру и к исполнению;
- Ситуация ритуализированной «праздности»; любой «праздник» на время выводит людей из обыденной реальности в псевдореальность «карнавала», что растворяет их в массе и делает открытими для суггестивного воздействия;
- Традиционное и порою неумеренное потребление спиртных напитков (использовавшихся для наведения транса и иерофантами мистерий, и священнослужителями, но в годаздо меньших дозах), добавляющее к трансовому воздействию телеэфира и к виртуальному (карнавальному) массообразованию еще и состояние опьянения;
- Особым образом отобранный набор кинофильмов (искусственных сновидений), которые в последнем своем понимании являются типическими, программируют нашу индивидуальную психику с самого детства, но требуют ежегодного повторения с целью актуализации их неосознаваемого программного воздействия. Содержание этого воздействия я уже подробно проанализировал в «третьеянварском» материале 2016 года, ссылка на который у вас уже имеется. В том числе проанализировал и природу тех желаний, которые, провоцируемые этими типическими искусственными сновидениями и не удовлетворяемые ими, своей энергетикой формируют то самое «социальное БСЗ», о котором я тут уже неоднократно говорил.

Можно сказать, что новогодние мистерии, лишенные своей религиозной подосновы (сместившиеся с Сочельника на календарное начало года, привязанное к языческому солнечному циклу) сегодня более всего напоминают именно ежегодные античные Дионисии (как «большие» - городские и окультуренные, так и «малые» - сельские и оргастические).
И главное здесь слово – ежегодные; я его выше уже использовал неоднократно и далеко не случайно. Опыт наших коллег последних тысячелетий европейской истории показывает, что для людей нашей культуры именно годовой период является критическим для жизнеспособности той порции «социального БСЗ-го», которую мы усваиваем в измененном состоянии психики в ритуалах праздничных мистерий. И с прошествием этого периода данный опыт необходимо повторять.
Сначала это делалось с привязкой к годичному циклу смерти и возрождения природы, потом – к таинству смерти и возрождения божества, а ныне – к ежегодному рубежу «смерти» (завершенности) одного календарного периода нашей судьбы и «рождению» (началу) другого.
Даже язык напоминает нам в своем «коренном» использовании слова «год» об этой древней мудрости, которую можно свести к «правилу трех Г»:

  1. Ежегодно нам следует «поГодить», т.е. остановиться, упереться в прошлый опыт, обозначить грань нового и шагнуть за эту грань не случайным образом, а в рамках коллективного ритуала;

  2. Ежегодно нам нужно «уГодить» (причем – и чем, и кому, и куда), т.е. вписаться в логику властвующих над нами сил и процессов, природа которых в норме неосознаваема;

  3. Ежегодно нам необходимо «сГодиться», стать «годными», т.е. созревшими для нового посева, нового вхождения в материнское лоно массы в качестве носителей «социального БСЗ-го».

И пока эта «годовщина» продолжается, наша социальность устойчива и непоколебима.

Ну вот, пожалуй, и все, что можно добавить к информации о глубинном основании новогодней мистерии в публичном пространстве. Фрейд учил нас знать меру в подрывании фундамента здания, в котором еще живут люди. Даже если мы сами оттуда съехали и построили себе иное убежище. Даже если мы полагаем, что старое здание находится в аварийном состоянии…
Хотите копнуть глубже – приходите в мою АПШ и записывайтесь на тематические вебинары и тренинги персональной психоаналитичности. Вот по этому адресу - https://spbanalytic.ru/vebinary/

Гораздо больше вам скажет, пожалуй, вот эта песня. Песня из кинофильма (искусственного типического сновидения), входящего в арсенал традиционных средств новогоднего психопрограммирования. Песня, наиболее точно выражающая суть происходящего на этих таинствах.
Кстати говоря, песня (как, впрочем, и музыка со стихами по отдельности) есть форма опыта, как пассивного, так и активного, наиболее плотно соприкасающего нас с неосознаваемыми компонентами психики.

Итак, слушайте и пойте о главном для нас с вами на сегодняшний день. Причем именно – для нас с вами, ведь это песня Преступника, человека, выпавшего из мира дисциплинарных пространств, не имеющего дома и телевизора, а потому – самостоятельно решающего задачу «трех Г»: поГодить, уГодить и сГодиться…

Постой, паровоз, не стучите, колеса,
Кондуктор, нажми на тормоза.
Я к маменьке родной с последним приветом
Спешу показаться на глаза.
Не жди меня, мама, хорошего сына.
Твой сын не такой, как был вчера.
Меня засосала опасная трясина,
И жизнь моя — вечная игра.
Постой, паровоз, не стучите, колеса.
Есть время взглянуть судьбе в глаза…
Пока еще не поздно
Нам сделать... Остановку, а?
Кондуктор, нажми на тормоза!!!

Владимир Медведев
03 января 2019 г.

Copyright © Медведев В.А. 2019 Все права защищены

ЕВРОПАТОЛОГИЯ – ПРИРОДА БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО ЗАПРОСА

2015.19.01 - Закат Европы
Прошлый мой текст вызвал сдержанно-настороженную реакцию среди коллег-психоаналитиков, но зато бурно был принял сообществом дилетантов (более 100 развернутых комментов за сутки). Я вынужден был им ответить данной публикацией. Размещаю ее и здесь - не пропадать же добру. Итак:

Ну что, любовь живет три года в дискуссия в ФБ – не более суток. Мы славно порезвились, выпустили пар и явно освободились от того неявного беспокойства, которое при любой позиции вызывает у мыслящих людей ситуация, где никто не прав до конца, но частично правы все.
К тому же нам, вопреки наименованию группы, так и не удалось встать на психоаналитическую точку зрения, дающую возможность пренебрегать обыденностью и спорить лишь о способах и моделях реконструирования ее глубинных оснований. Не плакать, не смеяться, а понимать, как говаривал незабвенный Спиноза.
Кстати, внутри психоаналитического дискурса осень комфортно и вам всем понравится, только начните. По крайней мере, там нет привычных уже троллей, поскольку при одном их появлении на них нут же радостно все кидаются с расспросами – а какие травматические фиксации вызывают у них именно данную форму сопротивления психоанализу…
А по предложенной теме в данном формате мы как-то особенно и не дискутировали. И это понятно. Сам виноват – не нужно растекаться по древу. Понятная мысль должна быть коротка как тост и емка как ругательство.
Поэтому давайте уберем все лишнее. Прежде всего – тему терроризма и саму историю о жертвенных провокаторах из «Charlie Hebdo». Это уже прошлое, проехали. Люди, по внешней симптоматике обозначенные мною как «европаты», на короткое время массово консолидировались под лозунгом «Je suis Charlie», скупили для закрепления семь миллионов экземпляров похабного журнала и разошлись по домам. И это нормально. Было бы смешно предполагать, что всю оставшуюся жизнь эти миллионы людей проведут в состоянии деятельной идентификации с мертвецами, размахивая окровавленными карандашами.
А вот само событие первой настолько массовой консолидации «европатов» потрясает и настоятельно требует аналитического разбора. Люди, по неизвестной нас пока причине отрекающиеся (и ментально, и поведенчески) от традиционный ценностей и ритуалов, неизбежно страдают и формируют защиты по нарциссическому типу. А вот в состоянии массообразования они раскрылись на время. И что это нам дает? И в чем именно заключается массовый запрос этой группы, показавшей на миг его наличие и вновь растворившейся в сумме индивидов?
Недельная идентификация с Шарли дала массе «европатов» возможность манифестации своих симптомов. Причем именно массообразование как измененное состояние психики позволило им проявиться вне рационального контекста, т.е. в виде подлежащий аналитической интерпретации
Давайте пройдемся по классической схеме массанализа и выявим базовые параметры интересующего нас проявления динамики массообразования:
1) Рационализация страха, объединяющего эту массу – страх смерти «за творческое самовыражение»; это тело массы – «мы вместе и нам не страшно»;
2) Эмоциональное переживание страха – отвращение к варварству и насилию;
3) Проекция массовой агрессии – исламизм;
4) Проекция массовой любви – отсутствует;
5) Идентификационная горизонталь массы – «Я – Шарли», т.е. идентификация с левацкими богохульниками и провокаторами; готовность встать на место погибших и продолжить их дело;
6) Идентификационная вертикаль, т.е. проективный вождь – отсутствует;
7) Базовая негативная эмоция – удивленное возмущение;
8) Базовая позитивная эмоция – отсутствует;
9) Базовая рационализация – свобода самовыражения как высшая ценность;
10) Демонстративные проявления неосознаваемого запроса (их данная масса узнала именно в рисунках погибших, именно отсюда – такая реакция на покушение на эти ценности):
- открытое и тотальное пренебрежение базовыми стандартами этики;
- богохульство;
- левацкий экстремизм;
- смещение половых ролей и анальная фиксация.
И вот, наконец, главное, т.е. неосознаваемое аффективное переживание, мелькнувшее на краткий миг массообразования и вновь скрывшееся в системе нарциссических защит «европатов»:
11) «Все мы потенциальные жертвы. И мы заслужили наказание. Наша вина неоспорима (о природе этого БЧВ не сейчас, это мне пока кратко не выразить), мы можем слегка помучиться, но мы не готовы умирать. Нам срочно нужен Вождь, который заберет у нас эту опасную свободу и объяснит нам, как выжить и где тот Враг, жертвами которого мы все потенциально являемся».
А напоследок, итоговая интерпретация:
12) Я бы назвал все это «комплексом трех поросят». Причем их количество явно превосходит сказочный аналог в миллионы раз. Перемещаясь под влиянием своих фантомных страхов из одного типа нарциссических защит в другой, еще более прочно отделяющий от реальности, эти люди в конце концов обезумеют от тотального ужаса и трансформируют его в агрессию. Об этом явным образом свидетельствует дефицит позитивной эмоциональной идентификации (т.е. любви) в динамике их массообразования. Единственный способ предотвратить массовую бытовую конфронтацию (от антисемитизма до агрессивной ксенофобии) в Европе, это выстроить отсутствующую проективную вертикаль. Это сейчас пытаются сделать находящиеся у власти христианско-демократические и социалистические правящие партии, но тщетно – постановочными трюками с «многомиллионной массой, возглавляемой лидерами Европы» этого не достичь. «Европаты» - это не их контингент. Перспектива за правыми – французским Народным фронтом, БНП, германскими национал-демократами, партией «Правые за свободу!» в Италии, и пр.
Звучит невесело, ведь лозунг культурных подранков «Мы вместе и нам не страшно» - это и есть выражение базовой эмоциональной основы фашизма. Но не все так страшно. «Европаты» не доминируют в составе электората. Им нужны пока что лишь успокоительные шоу, которые и обеспечат им профильные партийные лидеры. Как тот же Жириновский некогда связал, замкнув на динамике своих паранойяльных приступов, энергетику миллионов российских люмпенов и маргиналов.
Что же касается неевропейских «европатов», то их излечит либо суровая действительность, легко взламывающая любые нарциссические защиты реальными витальными угрозами (как, например, на Украине), либо – родной нам классический психоанализ, специально созданный Фрейдом для работы именно с нарциссическими пациентами, с которыми не эффективны прямые формы суггестии.
Но об этом я уже говорил в прошлом материале.

ШАРЛИ ЭБДО - ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ. Письмо к коллегам-психоаналитикам

Шарли

По мере того, как мы знакомимся с нюансами биографии и личностными особенностями погибших французских журналистов, мне все больше хочется спросить своих французских коллег - вы что себе позволяете? Вы что, настолько увлеклись лакановскими играми вокруг базовых метафор психоанализа, что вообще прекратили понимать природу бессознательного своих ныне живущих сограждан? Вы больше не слышите явных и неявных призывов о помощи и не видите эпидемии самоубийственного влечения к смерти, охватившей уже миллионы людей? Или вы забыли лозунг своего духовного предводителя Лакана: "Назад к Фрейду"? А ведь последний никогда себе такого не позволял, как я ниже постараюсь вам напомнить.

О чем это я, спросите вы? А вот о чем. Давайте обратимся к фактическим данным. Один из погибших карикатуристов рано потерял отца. Они жили в Тунисе и отца, простого еврейского лавочника, убил не менее простой арабский грабитель. И он на всю жизнь возненавидел весь этот арабский мир, воплощенный в образе убийцы его отца. Насильственно лишенный самого дорогого, он всю жизнь мстил этим убийцам, ударяя их в самое больное для них место. Два других старика, один - штатный художник всем теперь известного издания, другой - его приятель, просто не вовремя зашедший его навестить, долгие годы любили друг друга, но вынуждены были это от всех скрывать, опасаясь обвинений в греховной содомии. Они ощущали себя униженными изгоями и страдали от своей социальной неполноценности. И большую часть своей жизни они посвятили ответному унижению того самого Бога, который завещал людям плодиться и размножаться, который погубил и навеки опозорил духовно родные для них святыни - Содом и Гоморру.

Так им всем казалось и они чувствовали себя героями, борцами с варварством и мракобесием. А на самом деле все они страдали совсем от другого. И если бы французские коллеги авторитетно и публично проинтерпретировали бы хоть раз эти изображения, оплакиваемые всеми убитые старики возможно жили бы и поныне. Ведь законы соотношения бессознательных влечений и патогенных форм их симптоматического подавления действуют на всех одинаково.

Первый из погибших явным образом страдал "комплексом Гамлета", т.е. желал смерти и мучений тем, кто убил его отца, не дав это сделать ему самому. А вторые, годами унижая и хуля все ипостаси Божественной Троицы, упорно засовывая их в столь почитаемую ими задницу, страдали от невозможности собственного отцовства. И все они, неосознаваемо желали себе смерти как наказания за эти недопустимые для осознавали побуждения. Они желали этой смерти, они открыто звали ее и они ее получили. И умерли в счастливой гармонии со своими сложными и многоуровневыми бессознательными комплексами.

Пугает не их смерть, она как раз достойна завистливого восхищения. Пугает лично меня совершенно другое. С собой в могилу эти самоубийцы утащили несколько совершенно психически адекватных людей, просто по долгу службы вынужденных технически обслуживать и охранять это воплощенное безумие. Их жизнь и их смерть предстает моделью глобальной трагедии, разворачивающейся на наших глазах, когда миллионы людей радостно и с какой-то маниакальной готовностью объявляют себя «Шарли», т.е. идентифицируются с добровольными мертвецами. Миллионы европейцев и, что характерно, солидарных с ними по симптоматике жителей иных культурных регионов (назовем их в совокупности "европатами"), узнали себя в погибших стариках и с готовностью дублируют их симптоматику влечения к смерти под влиянием бессознательного чувства вины. Волею массового влечения к смерти патогенное издание мгновенно стало массовым, повысив тираж до семи миллионов экземпляров. Рисунками его теперь заполняют новые художники, судя по плодам их - не более психически здоровые и социально ответственные, чем их погибшие друзья.

И вот это уже, коллеги, наша с вами сфера деятельности и ответственности. Бессознательное чувство вины (БЧВ) есть вещь опасная, но при этом необходимая для устойчивого социального поведения индивидов, ритуального подавления ими своих персональных желаний во имя коллективных целей и ценностей. Безопасность же использования БЧВ в целях социализации индивидов гарантируется либо традиционными религиозными институциями (типа ритуально отыгрываемой психодинамики "первородного греха" и покаянной жертвы Спасителя), либо - идеологией жертвенного служения чему-либо (типа коммунистической или националистической). Во всех остальных случаях БЧВ, лежащее в основании массовой психики, порождает провокационную агрессивность и жертвенное влечение к самоуничтожению.

Зигмунд Фрейд практически перед самой своей смертью диагностировал подобного рода патологию БЧВ у своего родного еврейского народа. Он настаивал на том, что евреи, как и все одержимые патологическим БЧВ, сами провоцируют против себя агрессию и потенциально могут вообще исчезнуть, жертвенно подвергнувшись культурной ассимиляции или же физическому уничтожению. Подчеркиваю, что писал он это в 1938 году!

Еще в конце 20-х годов Фрейдом была разработана методология "терапии культурных сообществ", которую он перед смертью решил применить к своим соплеменникам. Им была проведена уникальная операция над коллективным бессознательным целого народа. Рабочим инструментом ему послужили компоненты иудаистского мифа, являющегося основой еврейской национальной идентичности. Выявив в гневных обличениях ветхозаветных пророков болевую точку коллективного БЧВ исследуемого им народа - вытесненный факт убийства евреями отца-основателя иудаистского проекта Моисея, он "прижег" ее неопровержимым научным доказательством того, что "злобный и косноязычный" Моисей вообще был не евреем, а египтянином. Египетский вельможа, приближенный, в возможно и родственник, фараона Эхнатона, вынужденный эмигрировать после краха монотеистического проекта последнего, он просто силой прихватил с собой в эмиграцию ни в чем не повинное приграничное пастушеское племя и насильно навязывал ему свои монотеистические бредни, карая за малейшие проявления их родного культа бога Атона (пресловутого златого тельца). Он их буквально достал, десятилетиями таская за собой по небольшой пустыне (а куда ему было деваться, в любом из окружающих эту пустыню государств или племенных территорий, подвластных или же дружественных Египту, его сразу бы схватили и выдали на родину для неминуемой расправы как богохульника). Он морил их голодом, травил змеями, казнил за верность отечества богам. И они убили его, ушли на новые земли, обо всем забыли и продолжили вести спокойную пастушескую жизнь. А потом из пустыни начали являться пророки и бередить старые раны, вопия об коллективном искупление забытого всеми отцеубийства.

Евреи, вы были правы, резюмировал свое исследование "Моисей и монотеизм" Зигмунд Фрейд. Этого египетского проходимца, узурпировавшего власть над вами, следовало убить с самого начала навязанных вам мучений. Хватит страдать и бродить по фантомной пустыне, искусственно вызывая на себя агрессию окружающих вас народов и черпая искупление таинственной вины в перманентных мучениях. Пора выздоравливать, трансформировав БЧВ в осознанное деяние, принять его мотивацию и интегрировать ее в структуру своей новой, уже не патогенной, идентичности.

Результат этой терапии известен. Еврейский народ не просто выздоровел, он сумел создать собственное государство, трансформировав БЧВ в агрессивный коллективный вызов по отношению к арабскому его окружению. Мифологическое убийство египтянина Моисея трансформировалось в реальное противостояние арабскому миру (в том числе и Египту). Мы, конечно же, не станем отрицать, что главным толчком к этой трансформации стал Холокост, поставивший нацию на грань физического уничтожения, но и проповедь столь уважаемого ученого как Фрейд, также сыграла свою роль. Он, правда, под выздоровлением евреев имел в виду нечто иное и призывал к ассимиляции и врастанию в европейскую христианскую цивилизацию, считая сионистов опасными сумасшедшими, одержимыми древними мифами. Но что поделаешь - что выросло, то и выросло. Послав целевой запрос на реакцию бессознательного, не всегда на выходе получаешь в точности то, что предполагал получить. А точнее - никогда не получаешь. Именно поэтому не стоит применять наши методы всуе, от простого любопытства. Они эффективно провоцируют изменение основ психики. А каковы будут поверхностный проявления этого потрясения основ на самом деле не может знать никто.

А вот теперь вернемся в сегодняшний день. Судя по коллективной симптоматике Европа в том виде, в котором она существовала как культурно-цивилизационный феномен, подошла к порогу своего самоуничтожения. Массовая идентификации с Шарли знаменует принятие на себя всеми «европатами» ответственности за провокационные кощунства, неизбежно ставящие их носителей буквально в позицию бесов, врагов рода человеческого (низкий поклон Достоевскому, не только заметившему эту бесовщину в основах европейского Просвещения, но и описавшему ее этиологию в одноименном романе).

Сегодня много пишут о неоязычестве современных европейцев, их окончательном отрыве от духа и культа христианства, и пр. Все это верно, но речь при этом идет лишь о симптомах переживаемого «европатами» коллективного расстройства. Суть же его в том, что динамика массового переживания БЧВ вышла за рамки социальной традиции, разрушив при этом практически все социальные институты, традиционно ответственные за его безопасное отреагирование. Рухнуло в одночасье (т.е. за пару-тройку последних десятилетий, что для истории Европы тождественно мигу) все - от семьи и брака до религиозного культа. Оставшись без поддержки разрушенных цивилизационных ритуалов, начала деградировать и столь ценная для многих европейская культура, как художественная (привет Шарли!), так и бытовая. Буквально на глазах стали девальвироваться традиционные ценности этой культуры - особый тип мотивации к труду, особая этика межличностных отношений, особая бережность к традициям, и пр. Исчезли самоуважение и гордость, упорство и цивилизационная экспансия. Исчезло даже главное - непоколебимая уверенность европейцев в своем культурном и цивилизационном превосходстве. Все это было буквально раздавлено нарастающем давлением БЧВ.

До сегодняшнего времени БЧВ «европатов» проявлялось весьма деструктивно, но не катастрофически. Глобалистские проекты подтачивали основы групповой и национальной идентичности, либерализм успешно добивал основы морали и социальной ответственности, просветительский атеизм, принявший обличье глумливого богохульства, успешно боролся с массовой религиозностью, специализированные службы контроля работали над уничтожением традиционной семьи и фрустрационной культуры детства, и т.д.
И вот сегодня, так уж получилось, под влиянием в общем-то не слишком глобального события вся эта симптоматика объединилась в единый синдром и цивилизационная катастрофа перешла в свою финальную стадию. Маленький камушек вызвал лавину. Паззл внезапно сложился, явив нам картину серьезной коллективной психопатологии.

В основе ее лежит все тот же феномен БЧВ. И по фрейдовской методологии для понимания природы этой глобальной вины следует обнаружить в основах коллективного бессознательного ее носителей спрятанный труп. Я пока не готов указать на место этого преступления и на его жертву, но косвенные признаки (торжество внетотемного неоязычества, эволюция остаточных христианских вероучений в сторону культа Богоматери, массовая радость от кощунственного унижения отцовских богов, и пр.) явным образом указывают на грех матереубийства, т.е. синдром "мести Эриний". И это плохая новость. Ведь, если честно, то хуже этого ничего не бывает. Регрессивные защиты от данного синдрома настолько глубинны, что практически полностью разрушают социализацию индивида, толкая его в объятия психоза. Индивида, но не массы. Гонится Эриниями масса также разрушает все наличные социальные институты, но при этом создавая новый тип культуры и цивилизации. И это первая хорошая новость.

У наших коллег в Европе будет очень много работы. Ведь через пару десятилетий «европаты» привыкнут к тому, что у них нет мамы и папы, а есть родители номер один и номер два. Они спокойно и даже радостно будут разглядывать изображения, на которых отдельные ипостаси Святой Троицы трахают друг друга в задницу. Они высмеют любого, кто скажет им, что для общения, труда или же развлечения нужно что-то кроме высокоскоростного подключения к Интернету. Они привыкнут, а вот их бессознательное - нет. Оно начнет наказывать их за поведенческую и ментальную неадекватность его требованиям. И им понадобится посредник, чтобы с ним хоть как-то договариваться. Мы с вами, коллеги, способны им в этом помочь, но лишь при условии реального "возвращения к Фрейду". Почему, спросите вы. А потому, что он один из всех создателей различных моделей глубинной психологии страдал именно комплексом матереубийства ("покушения на старушку"), всю жизнь мучаясь от телесных и психических проявлений этого комплекса. И свой психоанализ он создал именно для себе подобных, причем как для себе подобных аналитиков, так и для себе подобных пациентов.

Вторая же хорошая новость заключается в том, что и коллективная симптоматика «европатов» нам также хорошо знакома. Причем знакома как всем последователям Фрейда (по его книге о Моисее), так и особенно - российским психоаналитикам, поскольку в основе не столь давно почившей в бозе советской ментальности лежали эти же симптомы идентификации с мертвецом и самоубийственного провоцирования на себя внешней агрессии.

И начинать нам надо именно с этой коллективной психодинамики, поскольку она наиболее опасна. Прежде всего потому, что масса заражает своими аффектами и иллюзиями. Авторитетная позиция обоснованной критики этих массовых проявлений и анализа их первоистоков поможет отвратить от них случайных участников массовых деструктивных манифестаций. А таковых всегда большинство.

Не стоит сбрасывать со счетом и опасность того, что активность «европатов» может уже в ближайшее время породить необратимую по своим последствиям конфронтацию между нарождающейся в Европе неоязыческой цивилизацией и всем остальным миром. Я не оговорился - всем остальным миром, живущим традиционными ценностями и готовым их деятельно отстаивать - от России и Китая до Соединенных Штатов и мира ислама. Более того, даже в Европе не все национальные сообщества страдают описанной выше европатологией. В частности, от ее симптомов практически не страдают Испания и Португалия, южная Италия и южная, уже по большей части исламизированная, Франция. Ослаблена симптоматика европатологии и в странах Восточной Европы - особенно в Восточной Германии, Чехии, Словакии и Венгрии. И напротив, обострена она в части бывших советских республик - в странах Балтии, в Грузии и, конечно же, на Украине. Есть в Европе и четкие возрастные ограничения контингента, пораженного европатологией. Я пишу эти строки в Пуэрто де ла Круз, городе, где проживают десятки тысяч пожилых пар из Германии. Подчеркиваю - именно пар, подчеркнуто демонстрирующих приверженность к традиционным ценностям семьи, религии и заслуженного отдыха после жизни, наполненной трудом и исполнением своих социальных обязательств. Да, их время проходит, но они тоже европейцы и они "не Шарли", т.е. не богохульники и не социопаты. И их тоже пока миллионы.

Подобного рода конфронтация также чрезвычайно опасна, ибо она порождает раздор и ненависть между культурами, народами, соседями и даже членами одной семьи. Лично я, не скрою, потерял в этих культурных битвах сводного брата, отказавшегося вообще разговаривать на данные темы и подвергать риску анализа свою личную либеральную мифологию.

Поэтому, пока не обозначился четкий водораздел между "новой Европой" и миром традиционных человеческих ценностей стоит и психоанализу открыто высказать свою позицию. Ведь многие люди, скандирующие "я - Шарли" в массовом эмоционально порыве, буквально не ведают, что творят. Процесс кристаллизации новой эры доминирования в Европе патологическим проявлений БЧВ еще можно частично купировать, четко классифицировав «европатов» и выделив их в ранг социально активного меньшинства, враждебного существующей европейской цивилизации, но пока еще не доминирующей по отношению к ней.

При этом, правда, психоанализу придется поставить на кон свою репутацию и свой социальный статус, наработанные более чем за столетие творческой эволюции и культурно-социальной адаптации. Ведь разрушители традиционной европейской цивилизации и низвергатели идолов прошлого опыта говорят с массой о новом Боге, которого они называют «Свободой» и ставят на вершину иерархии человеческих ценностей. И любой человек или даже авторитетная группа людей, осмеливающиеся сказать правду о свободе как главном враге культуры и цивилизации, как о психопатогенном факторе, как об основе социопатий и даже прямых преступлений («тварь я дрожащая или право имею…») и т.д., рискуют прослыть костными ретроградами и врагами социального прогресса. Если не хуже…

Почему же мы должны рискнуть всем, чего достигли с таким трудом, преодолев и первичное непонимание, и репрессии середины прошлого века, и последующие весьма разнообразные формы сопротивления психоанализу? Почему нам необходимо сегодня встать на пути массового психоза, выдающего себя за цивилизационный мейнстрим, и попытаться если не остановить его, то хотя бы квалифицированно диагностировать как несомненную социально-психологическую патологию?

Даже не одна, а целых две причины вынуждают нас это сделать. Во-первых, в любом своем статусе психоаналитики всегда выступают от имени бессознательного, интерпретируя его волю и пытаясь примирить клиентов с ее проявлениями. А бессознательное - это и есть сконцентрированный опыт прошлого, индивидуального и коллективного, требующий для себя устойчивых и апробированных веками ритуалов отреагирования. Любое нарушение этих ритуалов (воспитания, обучения, общения, труда, религиозного культа, и пр.) чревато более или менее выраженной психопатологией, когда бессознательные импульсы начинают прорываться к отреагированию вне социально приемлемых каналов и формировать мучительные симптомы психогенных расстройств. И у индивида, и у массы людей.

Вторая же причина заключается в том, что именно для деяния подобного масштаба Фрейд и создавал свой психоанализ, по крайней мере в том понимании последнего, которое сложилось у него к середине 20-х годов и навсегда развело его с позицией МПА, но конгрессах которой он больше не появлялся. В своей скандально знаменитой книге «Проблема дилетантского анализа. Дискуссия с посторонним» (1926) он писал о том, что психоаналитик должен изменить свой облик и, решая новые задачи, предстать перед публикой в образе своеобразного «светского священника», а само психоаналитическое сообщество, решая уже чисто культуральные задачи, должно трансформироваться в некое подобие Армии спасения.

Частое использование Фрейдом религиозных метафор при описании желанного для него облика психоанализа, являющегося целью задуманной им трансформации последнего, далеко не случайно. Ведь наши фантазии, по его собственному выражению, всегда работают в соответствии с образцами. Та «лучшая участь», которую Фрейд желал своему детищу, не позволяя ему превратиться в одну из разновидностей психотерапии, была сфера духовной власти, которую имели и использовали былые носители знания о глубинах человеческой психики (колдуны, шаманы, жрецы, священники) для построения несилового системного контроля над свободой индивида, контроля, снимающего пресловутую неудовлетворенность культурой и решающего проблему массовой невротичности и агрессивности. Фрейду психоанализ как раз и представлялся именно в виде своего рода светской церкви, в виде знания, растворенного в массе людей, объединенных верой в его истинность и соизмеряющие с ним свое мировоззрение и свои поступки. Судя по частым упоминаниям в ряде текстов, деятельным образцом реализации подобного проекта для Фрейда была деятельность апостола Павла, создавший христианскую церковь на фундаменте веры людей в чудесные (в том числе, кстати, и психотерапевтические) возможности нового знания, нового Завета, высказанного и экзистенциально подтвержденного Иисусом из Назарета. Представьте себе, как удивился бы Иисус, несомненно великий психотерапевт, придя к своим последователям и обнаружив, что вместо церкви как системы духовной власти они на базе его Завета выстроили систему платной психотерапевтической помощи населению. Психотерапия в рамках глубинной психологии всегда есть разновидность чуда и она необходима в качестве условия для формирования веры, но использовать веру только для терапии – это кощунство, если не преступление.

И этот завет нашего общего учителя пора исполнить. Причем просто исполнить, а не начинать новую дискуссию о природе психоанализа. Тем более, что и чисто терапевтические возможности психоанализа ни в коей мере не стоит при этом откладывать в сторону. Ведь среди многомиллионной массы, бродящей сегодня под провокационным лозунгом «Я – Шарли», есть много людей, просто привлеченных красотой жеста защиты «свободы самовыражения личности», есть много сочувствующих убитым, есть и те, кто пришел за кампанию или же под воздействием массовой заразительности аффекта. Как и в любых политизированных действах есть тут и мобилизованные по разнарядке. Но есть, как мы уже увидели на примере анализа глубинных мотиваций самих погибших художников, и люди, реально нуждающиеся в терапии.

Остаточные носители описанной выше симптоматики, названные мною «европатами», которых, кстати говоря, в сегодняшней России обычно именуют "либерастами", как раз и станут нашими с вами клиентами. Если захотят...

А захотят они этого или же нет – зависит от того, решим ли мы с вами свою главную задачу, т.е. сможем ли противопоставить деструктивной проповеди разрушения под знаменем свободы основ европейской цивилизации конструктивную позицию защиты традиционных для Европы культурных ценностей и цивилизационных моделей человеческого поведения.

Если мы в этой своей миссии, завещанной нам создателем психоанализа, преуспеем (естественно с помощью немалой армии потенциальных союзников), то «европаты» из культурных героев мгновенно превратятся в жертв собственной психопатологии, а лишение их возможности публично транслировать свои симптомы и сублимировать их в потребные массе деструктивные действия обратит эту деструкцию против них самих. И тогда они придут за помощью, и мы им поможем. Потому что на самом деле это не бесы, а просто страдающие люди, в своей игре в бесовство находящие иллюзию утешения.

Но в любом случае мир европейской культуры и цивилизации, мир, породивший наш психоанализ, мир, дорогой нам и ценных для всех его обитателей, стоит сегодня на пороге опасных катаклизмов. И мы с вами, коллеги, теперь просто не имеем права стоять в стороне, работая с персональным клиентами и обсуждая нюансы сеттинга и терапевтической доктрины...

Хотя бы из чувства самосохранения, поскольку в либеральной системе ценностей наш с вами психоанализ, работающий с феноменами веры, власти и суггестии, неприемлем настолько однозначно, что одним из первых будет отправлен на свалку истории.

Владимир Медведев

18.01.2015