Category: политика

Category was added automatically. Read all entries about "политика".

ИЗ ЗАПИСОК ВИРУСА-КВАРТИРУСА: ПОЛИТИКА ВЛАСТЕЙ КАК "АНТИВИРУСНЫЙ" ТРОЯН




Все, что я буду тут – в своем блоге – публиковать в серии «Из записок вируса-квартируса», не связано какой-то логикой и не преследует какой-либо цели.
Это просто «обрезки», по той или иной причине (чаще всего – по причине «неформатности») вырезанные из содержания подготовительных материалов к тем трем проектам, которые я сейчас одновременно (так уж получилось!) реализую: тренинга персональной психоаналитичности, где мы с группой настраиваемся на работу с новым – танатоидальным – типом динамики БСЗ-го, тренинга по практическому психоанализу, где мы описываем и отрабатываем новые типы психотерапевтических методик, и тренинга по новому пониманию фрейдовского теоретического наследия – «На кушетке у фрейдовских текстов», первый блок которого мы начинаем завтра и в который я с группой (или группами – как пойдет) буду ежедневно погружаться года два, не меньше, больно уж многое нам придется заново понять и/или переосмыслить.

Эти «обрезки» тоже важны и тоже актуальны. Более того, они касаются того понимания БСЗ-го как планетарного биоэволюционного регулятора, на котором и базируется тот тип психоанализа, запрос на который требует от нас сегодня от всех, кто в той или иной мере практикует психоанализ, быстрой и радикальной перестройки и своего тренинга, и своих знаний, и своих умений.
Но они именно что «касаются» этих задач и проблем, не входят в границы закрытого от постороннего глаза пространства персонального и профессионального психоанализа.
Это информация к переживанию для всех, нечто вроде современной «Психопатологии обыденности».

Сегодня, как вы видите, я не буду, хотя и обещал, рассказывать о том, по чьей воле, почему и за что мы себя ныне персонально и коллективно убиваем. Об этом речь впереди, нужно подождать, пока накал массовой фобийной регрессии спадет и можно будет начать реконструкцию и реставрацию Я-центрированной психики у тех, кто к ней пожелает вернуться. Нужно подождать, пока вы сами не догадаетесь о подлинном смысле происходящего. Ведь лишь тогда вам можно будет помочь принять это понимание, измениться через это принятие и изменить реальность (а точнее – сформировать иную реальность).

А пока что я просто продолжу вчерашнюю метафору. И добавлю в нее третьего агента – государственную политику «борьбы с вирусом», которая проводится в России и в остальном мире примерно одинаково, с небольшой разницей в уровне репрессивности по отношению к населению. Образно говоря, это своего рода антивирусные «защитные» программы, захватившие сегодня тотальную власть над нами с целью воспрепятствовать воле биоэволюционного регулятора, вывести нас из зоны контроля со стороны БСЗ-го и поместить под свой контроль.
Они не регулируют процесс формирования нашего популяционного симбиоза с новым вирусом, который по мнению уже практически всех экспертов (помимо облеченных должностными ограничениями) пришел к нам навсегда и которым мы все должны инфицироваться (поначалу – хотя бы 70 процентов всего населения Земли), чтобы он занял свое место в нашем биоценозе, а в перспективе, судя по всему, добавил свой код в наш геном.
Они «борются» с вирусом, принуждая нас растягивать процесс такого «целевого инфицирования» на столетия, на протяжении которых мы будем находиться под их тотальным и жестким контролем, по своей радикальности превышающем все, что знавала человеческая история. Ведь только вчера, к примеру, Дмитрий Песков пояснил, при каком условии нынешний режим карантинной изоляции может быть облегчен: при условии кардинального снижения количества инфицированных.
Но ведь и при нынешних цифрах целевой порог инфицированности, при достижении которого эпидемия естественным образом угасает (т.е. при принятии в себя вируса 70-ью процентами популяции) в России может быть достигнут не ранее, чем через 500 с лишком лет! Эти цифры следует увеличивать, а не снижать. Причем увеличивать на порядки, если мы хотим хотя бы к осени выйти из этого заточения. Увеличивать, конечно же, осознанно, оберегая по возможности группы повышенного риска. Но не забывая при этом, что люди смертны и смерть с коронавирусом и без коронавируса все равно смерть (даже в самых «пораженных» странах – Италии, Испании и США – статистика смертности не дала скачка по отношению к прошлому году, сколько умирало людей, столько и умирает). И увеличивать количество инфицированных нужно открыто, ибо только это даст людям какую-то перспективу и определенность. Так в той же Германии объявлено специалистами, что при контролируемом росте заболевания постепенно ослабляемый карантин продлится примерно до конца года. В Штатах решено ускорить процесс, но открыто заявлено о сотнях тысяч плановых (!) жертв, смерить которых вирус ускорит. Ускорит по заложенной в нем и в нас программе влечения к смерти, которую мы не в силах изменить.

У нас же все происходит с точностью до наоборот. Целевой задачей, спущенной главам регионов, чиновничьей и силовой вертикалям, является максимальное снижение числа инфицированных и замораживание ситуации. Причем репрессивность контроля будет далее только возрастать, поскольку в ситуации неопределенности неизбежными станут акты персонального и группового неповиновения у людей, менее других поддающихся массовому запугиванию и не перенимающих симптоматики «коронапсихоза».

И потому я скажу так – это не антивирусная программа, это программа маскирующаяся под антивирусник. А на самом деле это фишинговый троян, программно внедрившийся в нас вместе с продуцируемым им и воспроизводимый контролируемыми им СМИ страхом.
Страхом перед жизнью и перед смертью как ее, нашей жизни, единственной не иллюзорной целью.
А какие цели у этой антивирусной программы, тотально теперь контролирующей наши тела и души, я знаю так же четко, как и вы все. Что тут болтать – просто посмотрите в окно…
Единственное оправдание происходящего – удержание нас в подконтрольной изоляции в ожидании вакцины, которая должна появиться во второй половине следующего года. И она должна быть именно отечественной, тут без вариантов… Если вирус к тому времени не мутирует, то вакцинировать нас, т.е. подконтрольно и целенаправленно заражать, станут сами власти, сменив свою нынешнюю пафосную антивирусность на управляемую вирусность. Т.е. они сами станут вирусными агентами, гарантируя (?) при этом абсолютную безопасность заражения для всех.
Но не миф ли это?...

В.К.

ПСИХОАНАЛИЗ ПОПРАВОК К КОНСТИТУЦИИ – РЕБЕНОК КАК БАЗОВАЯ ПРОЕКЦИЯ



Услышав вчера первую фразу телевизионной презентации пакета поправок к Конституции РФ: «Дети являются важнейшим приоритетом государственной политики России», я даже не удивился столь явной синхронии со своими размышлениями о стремительно нарастающей пандемии социокультурного доминирования детей над взрослыми и стариками.

Не удивился, но задумался… Избиратели ЕдРа – это явно не дети и даже не молодежь. История с вирусом, который в масштабах, заметным образом превышающих обыденно-гриппозные, убивает только людей возраста 65+ (остальные возрастные группы страдают от нового короновируса даже менее, чем от гриппа, а дети – вообще не страдают), показывает, что ради замедления распространения угрожающей старикам инфекции, мы готовы разрушить весь мировой социальный уклад и всю мировую экономику. И вдруг такая конституционная новелла – дети суть приоритетный объект госполитики… Откуда такая новация? Чей голос мы тут слышим? И что это значит практически? Ведь Конституция – это основной Закон, определяющий базовые правила нашей жизни в России на долгие годы…

В совокупности принимаемых ныне дополнений к основному Закону страны мы можем увидеть то, чего так долго не могли распознать ранее. А именно – идеологические воззрения нынешней правящей элиты, которая пришла на смену советской номенклатуре и деятелям переходного периода эпохи 90-х. И пришла в ее понимании – навсегда, до следующей и дай Бог не скорой революционной катастрофы. Решив это для себя и поняв, что иного выхода у них просто нет – придется жить здесь и здесь поколенченски править, эта элита явным образом созрела для идейной консолидации.  Ситуация тотального и многогранного кризиса, бросающего на них мессианские отблески «спасителей Отечества», позволила им сегодня проговорить и конституционально закрепить эту идеологию, как оказалось - простую и внятную, которая ранее пряталась где-то в тени многоумных фантазий Суркова о «суверенной демократии для глубинного народа» и неприхотливых фантазий Вайно о «нооскопе» как современном «Золотом Петушке», позволяющем «править, лежа не боку», т.е. в позиции наистабильнейшей стабильности.

Но задумался я, опять же, не об этом. С самой этой идеологией гражданам России теперь жить долго, многим – пожизненно, так что можно будет неспешно ее анализировать при наличии соответствующего досуга. Властного запроса на такую работу явным образом не предвидится, ведь в дальнейшем эти поправки, после из закрепления в «теле» Конституции, будут работать в прямо противоположном аналитической процедуре режиме. Они наполнят новым содержанием социальное Супер-Эго, модифицируют Я-Идеал, нормативно закрепят набор коллективных иллюзий, привязанных к историческим травмам. Т.е. начнут работать как бы «всерху вниз», постепенно формируя ИД и ЭГО нашей коллективной психодинамики (в поправках эти инстанции российского коллективного бессознательного обозначены как «память предков» и «память защитников Отечества» соответственно).

Вся эта работа рассчитана на поколения, так что это «лакомство» - психоанализ российской Конституции как проекции потаенных желаний, фантазий и комплексов «вершинного народа», пожелавших подогнать под эти желания, фантазии и комплексы коллективную психику «глубинного народа» - мы будем еще долго «смаковать». Т.е. анализировать психодинамику внедрения предложенных идеологических новаций в сферу российского социального бессознательного, их взаимодействия с тремя и без того конфликтующими друг с другом компонентами российского «национального психотипа»: традиционной имперской русскостью, пока еще базовым советским типом жертвенной ментальности и недавно подхваченными в режиме «идентификации с агрессором» протестными прозападными иллюзиями.
Сегодня же я лишь слегка отведаю самый лакомый для психоаналитика кусочек этого материала – вновь образуемую Статью 67прим…
Это Статья в пакете конституционных поправок является одной из самых главных с точки зрения решаемой ею задачи – закрепления в основном Законе принципов новой идеологии. Она устанавливает правила «преемственности», т.е. структурирует коллективную память «россиян» имплантируемой в нее нормативной идеологической конструкцией. Она говорит о «преемственности» по отношению к наследию СССР (п.1); о «преемственности» по отношению к памяти предков, передавших нам идеалы и веру в Бога (п.2); о «преемственности» тысячелетней истории развития российского государства и его единства (там же); о «преемственности» по отношению к памяти защитников Отечества и привязанной к этой памяти исторической правде, центрированной задачей защиты Отечества (п.3).
Тут, как видите, мы видим много «вкусного» для любого психоаналитика, поскольку столь идеологически важные новации, вносимые в Конституцию, выстраиваются не перспективно, а ретроспективно, в режиме «анамнезиса», припоминания вытесненного, в режиме провокативной регрессии и подключения к национальному типу бессознательного как «памяти предков», от имени которой говорят власть предержащие. У нас по-прежнему нет общенациональной цели (т.н. «национальной идеи»), а идеалы нашего существования заимствуются исключительно из этой «памяти предков». А любого рода манипуляции с памятью (с особым акцентов на память травматическую, военную, и на защитные ресурсы коллективного ЭГО, названного в Конституции «памятью защитников Отечества»), как правило носящие симптоматический характер, являются поводом для именно психоаналитических интерпретаций.
Кстати, наиболее близким по отношению к этим поправкам, к их целям и к средствам достижения этих целей, является книга Фрейда о Моисее…
В этой связи обращает на себя внимание реализуемое в поправках конституционное закрепление нашей принадлежности к патриархальной (отцовской) архетипике, к миру универсального Бога-Отца, к миру Царя, несменяемого помимо его собственной воли, и к миру Отечества, т.е. культурообразующего отцовства, нуждающегося в перманентной защите, включая защиту памяти об этой защите и защиту защиты этой памяти).
Характерно, что в этой конструкции не нашлось места для Родины-Матери, единственное упоминание которой в Преамбуле Конституции носит исключительно патерналистский характер: за Родину мы «несем ответственность», не более того. Те. она сама за себя не отвечает, не является чем-то суверенным, в отличие от Отечества, воля которого первична, поскольку по отношению к нему все мы стоим в позиции «долга и обязанности» (Статья 59). Хотя и тут есть интересный материал для анализа, поскольку ответственность за Родину мы несем «перед нынешним и будущими поколениями», т.е. странным образом выступая в роли столь часто поминаемых в поправках «предков», проективно идентифицируясь в ними.
Интересно и требует отдельного анализа желание авторов поправок уточнить в новой статье формулировку из Преамбулы Конституции о «сохранении» исторически сложившегося в России государственного единства. Теперь мы это единство лишь «признаем», оценивая его в контексте преемственности с тысячелетней историей развития Российского государства (т.е. с историей построения империи и ее расширения). И это не иной набор слов, это – принципиальная разница.
Интересна также замена по отношению к Преамбуле действующей конституции «почитания» памяти предков (чтить ныне предписано только память защитников Отечества) на «сохранение» этой памяти. Причем содержание этой памяти предков меняется весьма кардинально (такое впечатление, что в 1993 году у нас были совершенно другие предки). Если в действующей конституции предки передавали нам «любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость», то ныне они передают нам «идеалы и веру в Бога». Сама же замена «почитания» памяти предков на ее «сохранение» также весьма информативна. Она свидетельствует о желании российской элиты десакрализировать сферу идеологии, возродить ее, передав не сословию «жрецов», организующих мистический культ «почитания», а сословию чиновников как ее хранителей и контролеров ее сохранности. Именно в этом пункте власти не сошлись с теми «мистиками путинизма» (от Дугина до Суркова), которые настаивали на жреческой сакральности новой идеологии. Победила иная тенденция – к «путинизму» прагматическому, черпающему из «памяти предков» необходимые ресурсы, но не формирующего из этой процедуры культового ритуала.
Интересен и сам призыв (а теперь уже – конституционная обязанность государства) «чтить память защитников Отечества». Т.е. чтить не самих защитников, и не память о них, а именно – их собственную память о полученной травме, персональную и групповую. Кстати, такая позиция прямо противоположна психоаналитической: чтить чью-то память, априорно объявленную «исторической правдой», и не допускать любого ее «умаления», любой ее девальвации. И попробуй тут скажи, что любого рода актуальная память, производная от травматического переживания, есть защитный реактивный фантазм.
Ну да ладно, я не об этом хотел сегодня написать…

Так о чем же тогда?
Дело в том, что это еще не все. У новой – идеологической – Статьи 671 есть еще и 4 пункт, как раз и начинающийся процитированной мною выше фразой: «Дети являются важнейшим приоритетом государственной политики России».
И вот тут обостренное психоаналитическое чутье позволяет нам увидеть явную фальшь. Что-то тут не то, не вяжется этот приоритет Ребенка с архаикой «Бога, Царя и Отечества». Детство – это как раз что-то из сферы ответственности Матери-Родины, так решительно выведенной из статуса объекта защиты. Для Отечества же, т.е. для мира патриархального доминирования, такая позиция не типична.
Посмотрел – и точно не типична. В изначальном пакете поправок, выражающих прагматику «патриархального путинизма», этот пункт начинался совершенно иначе: «дети являются важнейшим достоянием Российской Федерации». Вот это да, это – по нашему! В соответствии с традиционным для патриархальной архаики «комплексом Кроноса» дети в конституционных поправках были прописаны в статусе возобновляемого ресурса и определены как «важнейшее достояние» их Отечества, т.е. самая ценная его собственность.
Это логичный «ценностный ориентир» той «ресурсораспределяющей» (редистрибутивной) государственности, которую мы вокруг себя выстраивали со времен «призвания варягов». И которая с абсолютной точностью соответствует тем идеалам служения Отечеству, которые передает нам подкорректированная поправками «память предков». В прямом соответствии с духом патриархальной авраамической традиции.
И тем не менее Павел Крашенинников – председатель комитета Госдумы по госстроительству и законодательству, решил, что эта излишне откровенная и, как он выразился, «не очень удачная» формулировка, должна быть подкорректирована. И внес предложение, от которого никто не смог отказаться – заменить конституционный статут российских детей с «важнейшего достояния» государства на «важнейший приоритет» его политики. Что, по его мнению, «отражает базовые ценности нашего общества».
Для тех кто не понял, поясняю. В соответствии с 7 Статьей действующей Конституции, которую, как и весь ее первый раздел, никто пока не меняет, Россия является социальным государством. В котором «охраняются труд и здоровье людей, устанавливается гарантированный минимальный размер оплаты труда, обеспечивается государственная поддержка семьи, материнства, отцовства и детства, инвалидов и пожилых граждан, развивается система социальных служб, устанавливаются государственные пенсии, пособия и иные гарантии социальной защиты».
Так вот, в условиях наметившегося сегодня и на обозримую перспективу дефицита ресурсов, направляемых в социальную сферу (уменьшение бюджетных доходов, увеличение расходов на оборону и на обеспечение правопорядка, грядущая борьба с короновирусом, неизбежно порождающая обвал ВВП, и т.д.), дети обозначены в Конституции как приоритетная сфера государственной социальной политики. Приоритетная по отношению ко всему остальному, в том числе к инвалидам и пожилым гражданам. Именно дети, к примеру, а именно – их наличие и их число, обусловливают государственную поддержку семьи в силу конституционально закрепляемого «приоритета семейного воспитания» Ребенка. Но любого рода сомнения, как мы знаем, уполномоченных государством «органов опеки» по поводу качества такого воспитания, приводит к изъятию Ребенка из семьи и передачу его в государственное воспитательное учреждение. Т.е. приоритет Ребенка выше приоритета семьи, семья – это всего лишь более или менее качественная оболочка, предназначенная для его воспитания.
Так что Ребенок – это все-таки важнейший государственный ресурс, важнейшее достояние Российской Федерации, как это было заявлено в первоначальном варианте соответствующего дополнения Конституции. Государство как его «первородный опекун» доверяет семье его воспитание, осуществляя этому семейному воспитанию социальную поддержку. Но при этом, как и положено опекуну, жестко контролирует условия выращивания опекаемого им своего базового ресурса, а при недостаточном попечении само, в соответствии со все тем же п.4 статьи  поправок к Конституции, «берет на себя обязанности родителей».

Такого у нас в России не бывало никогда. И почитанием памяти предков подобного рода извращения в системе «ювенальной политики» не оправдаешь: такие ценности и идеалы предки нам не передавали.
Вывод тут (сугубо предварительный, но профессионально неоспоримый) очень прост: вводная новелла о Ребенке как приоритетном сосредоточении государственной политики, причем явно не только социальной, не имеет никакого отношения к либеральным концепциям «особых прав ребенка», породившим в ряде стран тиранию «ювенальной юстиции». Истолкование этого 4 пункта новой Статьи, вводимой в российскую Конституцию под номером 671, должно быть исключительно символическим.
И тогда все встает на свои места: в этом «детском» пункте идеологической главы конституционально закрепляется базовый принцип патернализма, т.е. разделение регулируемого основным Законом сообщества на сословия Родителей и Детей, Опекунов и Опекаемых. Родительскую роль государство либо делегирует, формируя демократические иллюзии и иллюзии «семейной» самоорганизации, либо исполняет непосредственно (там, где качественное «попечение» отсутствует).
Вы скажете, что такое толкование не является юридическим, что данная статья сугубо предметна и в данном своем разделе обобщает реальный опыт государственной политики в отношении сферы защиты детства. Не спорю – сам юрист по одному из своих образований.
Но мы говорим тут о психоанализе поправок к Конституции, т.е. обо всем том, что в их текст было заложено неосознаваемо, что неявно выразило глубинные желания и установки нынешней элиты, которая, как я уже сказал, обозначила свое стремление сформироваться наконец-то в правящее, т.е. родительское, сословие. И сформироваться в духе «памяти предков», в формате патриархальной архаики, без оглядок на инокультурные стандарты (оглядки на которые больше не приносят никаких дивидендов).
И обозначила российская элита это свое стремление как прагматически, так и символически… С первым будет иметь дело Конституционный суд. А вот второй аспект виден и понятен только психоаналитикам. Так что нам им и заниматься…

АФИНЫ И СПАРТА: ОДНО ДЕТСКОЕ ВОСПОМИНАНИЕ БОРИСА ДЖОНСОНА



Буквально вчера, 17 декабря 2017 года, русская служба BBC огорошила нас известием о том, что министр иностранных дел Великобритании Борис Джонсон сравнил Россию со Спартой.
Накануне визита в Москву, неоднократно, кстати, откладываемого ввиду нарастающего охлаждения отношений, он дал большое интервью газете «Sunday Times», где предался детским воспоминаниям и историческим аллюзиям:
"Когда я был ребенком, Россия навевала страх. Идея о дружбе с Россией казалась абсурдной… Я читал историю Пелопонесской войны Фукидида. Мне было очевидно, что Афины и их демократия, открытость, культура и цивилизация являются аналогом США и Запада. Россия мне казалась закрытой, недружелюбной и антидемократичной, как, Спарта. Был удивительный период надежды и перемен, когда была разрушена Берлинская стена, и внезапно все засияло в новом свете. Сейчас это кажется иллюзией".

Ну что ж – давайте поговорим об этом. Да и что может быть более интересно для психоаналитика, чем тема детских воспоминаний и взрослых иллюзий. Да еще и у такого интересного персонажа…

Спасибо, Борис… Не знаю, случайно ли, но ткнув вчера вечером на кнопку телевизионного пульта я сразу же наткнулся на фильм «300 спартанцев» и как-то совсем по-новому его пересмотрел.
Особенно остро в контексте предлагаемых британским министром культурно-исторических параллелей воспринимается сегодня финал картины, где упорным героям предлагают любые блага за смирение перед лицом надвигающегося к границам их Родины инокультурно монстра. Смирись с неизбежным, преклони колени перед неодолимым, прими чужое как ценность и отрекись от себя, как это уже сделали трусливые или же алчные предатели, и ты получишь все, что пожелаешь. Кроме права быть собой…

Борис прав – Россия и Запад, подобно Афинам и Спарте, всегда были и всегда будут носителями разных ценностей и разных иллюзий.
Западные иллюзии, воплотившиеся в практике толерантности и мультикультурализма, демократии и наднационального глобализма, прогресса и модернизации, выглядят вполне привлекательно.
Российские же иллюзии, воплотившиеся в практике национально-культурной исключительности, ксенофобии, вождизма и традиционализма, извне кажутся и вправду мрачноватыми. Прямо Мордор какой-то…
Но это при взгляде со стороны. Для нас же, спартанцев, это облик Родины, защита которой оправдывает все. Типичный афинянин спросит:  защита от кого? Где ваш враг, не иллюзия ли это, мешающая вам жить? Нет, не иллюзия. Мы знаем об этом и помним об этом. Этот враг волна за волной накатывался на нашу Родину, убивая нас миллионами и стремясь к нашему полному уничтожению. И накатывался в последние столетия исключительно с Запада. Такие дела…

О несовместимости этих иллюзий, афинских и спартанских, на днях нам напомнил российский президент, рассказавший на пресс-конференции такой вот анекдот: «Отец — бывший офицер, спрашивает сына, не видел ли тот его кортик. На что сын отвечает, что поменял кортик во дворе на часы. Отец говорит: «Покажи часы. Да, хорошие. А если завтра придут бандиты к нам, убьют меня, мать, братьев твоих, сестру изнасилуют. А ты им что скажешь? «Добрый вечер, московское время 12 часов 30 минут»?
Вот это и есть – голос Спарты… Нравится это кому-то, или нет…

Мы все воспитаны на этих иллюзиях и мифах, на традиции «могучего и лихого племени»,  «богатырей», самоубийственный героизм которых не раз спасал Россию от нашествий афинян.
Помните:
Полковник наш рожден был хватом:
Слуга царю, отец солдатам...
Да, жаль его: сражен булатом,
Он спит в земле сырой.
И молвил он, сверкнув очами:
«Ребята! не Москва ль за нами?
Умремте же под Москвой,
Как наши братья умирали!»
И умереть мы обещали,
И клятву верности сдержали
Мы в Бородинский бой.


А как же Афины? Афинам сегодня не позавидуешь, не случайно Борис Джонсон был одним из лидеров «брексита», т.е. отделения Британии от Европы, ставшей объектом очередного массового инокультурного нашествия варваров. Но у Афин тоже есть свое оружие; это оружие  культуры и демократии, терпимости и жертвенности. Это иллюзия силы, но эта иллюзия и эта вера потенциально способны превратить варварскую орду в европейцев, окультурить и интегрировать их в мир афинских мифов и ценностей. Что ж – пожелаем им удачи. Ведь такое бывало: мы знаем что нынешние обитатели европейских Афин – бывшие гунны, вандалы, готы и пр. – некогда тоже «понаехали» с Востока…

У нашей Спарты же - своя история, свой психотип и свое будущее. При любом нашествии мы умираем, но не сдаемся, не перенимаем логики чужого мира, предпочитая чужому миру родную и понятную нас логику войны. И уж тем более не открываем свои объятия завоевателю, рассчитывая на его итоговоре растворение в нашей культуре и нашей цивилизации (ау, Борис, и у нас они есть к Вашему удивлению...).

Но жива ли в нас эта Спарта сегодня, когда вроде бы жизнь наладилась, а смертельное самопожертвование ушло из обыденности на экраны кинотеатров?

А давайте проверим и проведем небольшой тест: просто включите в памяти классическую спартанскую песню, памятную всем людям моего поколения и заканчивающуюся вот этими словами:
Ты должен быть сильным, ты должен уметь сказать: Руки прочь, прочь от меня!
Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть.
Что будет стоить тысячи слов, когда важна будет Крепость руки?
И вот ты стоишь на берегу и думаешь, плыть или не плыть.
Мама, мы все тяжело больны...
Мама, я знаю, мы все сошли с ума...


Чувствуете мурашки по телу? Это он и есть спартанский дух…
Он жив в нас и ничего с этим не поделать.
А если он жив, то ничто нас не заставит поменять свой кортик на часы…

Как пел тот же Цой – «Смерть стоит того, чтобы жить…»

P.S. Многие, я думаю, ожидали, что я проанализирую самого Бориса, опираясь (как ЗФ в случае с Леонардо) на рассказанное им детское воспоминание. Отнюдь, ведь психоанализ - это всегда о себе, здесь и сейчас.
Но все же скажу и о нем пару слов. Он ведь не случайно так "заточен" натему Афин и Спарты. Выбор "брекзита" говорит о том, что не все верят в афинские ценности. Сегодня нужно быть скорее спартанцем. И Борис Джонсон - еще тот спартанец, клейма ставить некуда. Откуда же у британского парня спартанская грусть? Личную историю я трогать не буду, сошлюсь на генетику - и российскую, и еврейскую.

Кстати, не стоит забывать, что на границе Востока и Запада есть еще одна Спарта - государство Израиль.
Но это уже совсем другаяистория...

АНАЛИЗИРУЙ И ТЕХ, И ЭТИХ: СПИННЕР ПРОТИВ ПУЛЕМЕТА…



Относительно небольшая активность, проявленная поклонниками нашей колонки при обсуждении материала, который был посвящен анализу дебатов Навального и Стрелкова, диктует необходимость выхода из этой темы.
В первом посвященном ей материале, опубликованном ровно неделю назад, мною были намечены несколько уровней анализа политической дискуссии; из них мы с вами прошли только два – мифологический (архетипический) и сказочный (инфантильный). Дальше, с силу отсутствия интереса у аудитории, идти явно не стоит. Но стоит запомнить эти уровни (и пройденные, и не пройденные) как некий методологический шаблон. Мало ли – а вдруг политические дебаты когда-нибудь станут частью реального, а не фиктивного, как в данном случае, российского политического процесса.

Напоследок же, переходя в режим работы над следующей темой, я хотел бы поговорить о главном послании, которое частью открыто, но по большей части – скрыто, латентно, транслировали нам участники анализируемой дискуссии. И о том послании, которое мы получили от самой этой дискуссии как медиа-конструкта (так и не ставшего медиа-событием).

Навальный постоянно говорил с нами о будущем. Это – человек со спиннером (см. нашу предыдущую колонку, посвященную глубинно-психологической природе этого атрибута), перманентно находящийся в самонаводящемся нарциссическом трансе. И говорящий с нами из-за экрана этого трансового (сновидческого) состояния.
В первом из материалов на эту тему я назвал его самозванцем, лже-Борисом. И таков он с точки зрения обычных людей, живущих «здесь и сейчас». В мире же его собственных фантазий, его персонального сна о России, он – кандидат в Президенты; более того – он уже Президент. Президент некоей виртуальной страны, явно не России, где все просто и логично устроено, где меры, необходимые и достаточные для наведения порядка и достижения всеобщего благополучия, можно перечислись, отгибая пальцы на одной руке.
Он, как добрая Мать, готов накормить и напоить всех. Но власть – это не раздача благ; власть формируется лишением, изъятием. Что отнимает у нас Навальный, формируя основу для своего властного фантазма? Он отнимает у нас прошлое…
Навальный «знает как надо» и готов все начать с чистого листа. При всей традиционной для России левизне его политическая программа калькирована с идей европейской социал-демократии. Она светла и прозрачна, в ней все сосчитано и переведено в денежный эквивалент. В ней нет и намека на российскую, не измеряемую «общим аршином», специфику и на исторические прецеденты.
Подобного рода фантазию можно сравнить со сновидением наяву. И это очень простое, так называемое – «детское», сновидение. Где фантазийно визуализируется и переживается непосредственное исполнение желания, ни в малейшей степени не привязанное к «дневному остатку» (т.е. к реальной жизни людей) и к символике бессознательного (т.е. к их прошлому опыту).
А если это так, то перед нами «мертвое будущее», производное от полета фантазии человека, не укорененного в социокультурной почве своей и нашей Родины. Такие фантазии типичны для подростков, которые страшатся реального мира, на пороге которого они стоят, и подменяют его, этот реальный мир, некими фантазмами о том, каким он должен быть в идеале.
Носители синдрома «мертвого будущего» бывают весьма опасны, особенно – если смогут возбудить своими идеями естественную для старших школьников и студентов тревожность, трансформировать ее в агрессию и направить эту агрессию против существующих социальных устоев (как это было, скажем, во Франции в конце 60-х годов). Но в их силе таится и их слабость: социальная опора таких протестантских вождей, носителей фантазмов об идеальном будущем и кошмарном настоящем, весьма неустойчива. Людям свойственно взрослеть и врастать в реальность. А столкновение с нею в ходе участи в молодежных бунтах только ускоряет это взросление.
Символический атрибут Навального вполне соответствует этому месседжу. Это – спиннер, т.е. игрушка для подростков, а также – для так и не повзрослевших взрослых. Зависая в ходе ее кручения, они впадают в самонаводящийся транс и входят в упомянутую выше квази-реальность. В которой и играют в свои подростковые игры под лозунгами, поражающими внешнего наблюдателя свой бредовостью. Вроде того, что публично озвучил недавно один питерский восьмиклассник: «Мы платим налоги, а они все разворовывают!»…

Стрелков же, напротив, постоянно говорит о прошлом. А точнее – многозначительно молчит о нем, отказываясь обсуждать и свои монархические идеалы, и свои боевые подвиги. Но опирается он только на них, тотально игнорируя любые разговоры о будущем как о новации, как о продукте модернизации.
Будущее для него – это повторение идеального прошлого.
Мир Стрелкова – это мир реконструкции, реставрации этого прошлого. Свой ресурс власти он черпает из украденного у нас будущего (к которому он присовокупил и отрицаемый им отрезок последних ста лет российской истории). Перед нами фантом, вышедший из машины времени, реально (для него – реально) живущий в январе 1917 года: белый офицер, готовый подавлять Смуту и возрождать Империю в боях за Веру, Царя и Отечество.
В принципе, опора на прошлое всегда лучше беспочвенных мечтаний о светлом будущем.
Но не в данном случае. Ведь речь тут идет не о живом прошлом, укорененном в памяти и семейной традиции ныне живущих в России людей. Отнюдь… Стрелков идеализирует «мертвое прошлое», которое уже безвозвратно утонуло в исторической памяти народа, превратилось в легенду, в миф. А последние можно использовать в политическом дискурсе только косвенно, посредством отыгрывания отражаемых в них иллюзий. Но не напрямую. Ведь это прошлое и вправду «мертво», энергетически разряжено и актуально лишь в контексте художественной культуры или при его привлечении к символическому разговору с массой ее реальных властителей. Но не маргиналов-реконструкторов.
Стрелков также, как и Навальный, живет в исключительно сновидческой квази-реальности, но это уже не «детское» сновидение. Это – так называемое «травматическое» сновидение, которое постоянно напоминает нам о некоей травме, причем о травме типической и настолько фундаментальной, что напоминание о ней переориентирует психику не ее компенсацию и отвлекает от любых актуальных проблем.
Но, опять же, не в данном случае, поскольку травма, терзающая Стрелкова как сновидца, не является для отечественной массы ни типический, ни фундаментальной. Он – сновидец-маргинал, чью сновидения интересны для анализа лишь в контексте его собственных проблем. Но не более того.
Его атрибут – пулемет «Максим», с которым он так любит фотографироваться. Это очень качественный символ, который при правильном его употреблении может подключить его носителя к отечественной массе посредством громадного количества культуральных «переходников» (от «Белого солнца пустыни» до «Брата-2»). Но, снова, не в этом случае. В руках у Стрелкова этот пулемет лишь символ реванша. Реванша каппелевцев над Анкой-пулеметчицей… И кого, скажите, такой пафос сегодня может задеть за живое?

P.S. Получается, что единственным реальным политиком в России все же является Путин, и пока что только Путин. Он олицетворяет собой настоящее, опирается на символы живого прошлого (на ту же Победу) и вообще избегает экскурсов в грядущее, проводя политику в реактивном режиме и делая «здесь и сейчас» то, что уже никак нельзя не сделать.
А каков его атрибут? С чем в руках он является массе? А ни с чем… Еще точнее – со всем, что угодно… Его рука в кармане, но что в этом кармане заранее не знает никто, даже он сам. То, что будет надо, то он оттуда и вытащит. По крайней мере он будет оставаться электоральным фаворитом массы до тех пор, пока она верит в его мастерство в исполнении этого фокуса…
В свое время, на пороге миллениума, когда еще формировался имидж Путина в преддверии его раскрутки на роль ельцинского преемника, мною была предложена следующая метафора: Принц-Лягушонок, который обещает после того, как его поцелуют, проголосуют за него, превратиться в нечто желанное каждому из целующих. Т.е. лидер, как сосредоточение всего диапазона текущих, актуальных, желаний массы. С тех пор ничего не изменилось, разве что эти актуальные желания он сам и научился генерировать.
Это и есть искусство «реал-политик», рассмотренное с психоаналитической точки зрения.

А участники рассмотренных нами дебатов пока вообще не могут быть названы политиками.
Но кто же они? Если спросить психоаналитика, то ответ звучит примерно так: перед нами носители двух типов, прогрессивного и регрессивного, бредовых фантазмов, генерирующих собственную квази-реальность и оценивающих нашу жизнь с позиции этой бредовой конструкции.
Реальный же политик – это обсессант, одержимый синдромом навязчивости и терзающий проявлениями этого синдрома подвластный ему сегмент реальности. Терзающий, реагируя набором своих навязчивых (и потому, к счастью, предсказуемых) реакций на запросы организуемой им реальности. Реальности живой, а потому и непредсказуемой.
Тут тоже много интересной и порою тревожащей психодинамики… Ведь набор навязчивых реакций у такого типа лидеров, как у Органчика из «Города Глупова», весьма ограничен и не всегда адекватен этим запросам.
Но это уже совсем другая история, которая, почему бы и нет, тоже может стать темой для нашей колонки «Анализируй это»... 

АНАЛИЗИРУЙ ТО: НАВАЛЬНЫЙ И СТРЕЛКОВ В СКАЗОЧНОЙ СТРАНЕ



Как, спросите вы, опять Навальный со Стрелковым? Зачем? Ведь их «дебаты» так и не сумели стать медиасобытием, будучи тут же вытеснены «поцелуем Алексеевой», перетащившим на себя уже проанализированную нами архетипику Иуды и предательства.

То ли дело – спиннер: кручу, верчу, в будущее попасть хочу…

А тут два вялых и скучных мужика, явным образом неинтересных даже друг другу.
И все же – это тоже «гости из будущего», персонификация политико-идеологических реалий постпутинского периода нашей истории. Прошу любить и жаловать…
Гости же из будущего – это и есть тема наших интерпретационных изысканий в колонке «Анализируй это»…
Так что давайте укореним эту дискуссию на поле нашего внимания, не давая ей утонуть в ленте коллективной памяти, и перейдем на следующий уровень ее анализа.

Динамику проявления в дебатах  архетипа предательства мы уже проанализировали во время обсуждения последнего пятничного выпуска колонки, посвященному этим дебатам.

Следующий уровень – анализ затронутого Навальным и Стрелковым инфантильного символизма, т.е. уровень сказки. Причем затронутого неизбежно. И потому, что они хотя и политики, но и люди тоже. И потому, что они хотя и невысокого класса, но все же профессионалы, понимающие природу массы и знающие, каким языком с нею нужно разговаривать. А разговаривали они именно с массой, а не друг с другом… Так всегда бывает на политических дебатах.

Тут для нас важен язык именно сказки, а не идеологемы о Мальчише-Кибальчише, которую я уже примеривал на наших «подопечных». Эту аналогию мы, пожалуй, оставим на уже пройденном уровне архетипа предательства. Стоит лишь добавить сюда некую экономическую нотку.
Плохиш-Навальный открытым текстом раз десять повторяет: мы за свое предательство получили место на мировом рынке, где по дешевке, но в больших количествах распродаем богатства, выкачиваемые из тела нашей Матери-Родины. И главный его лозунг таков: если уж мы все равно плохиши и иуды, то нужно хотя бы по-справедливости поделить полученные за продажу материнского молока барыши, чтобы пряников сладких хватило на всех.
Ну а Стрелков уверяет, что можно потреблять достояние нашей Родины напрямую, без долларового или любого иного внешнего посредничества. Не торговать материнским молоком, чтобы купить в магазине импортную молочную смесь, а просто пить его, не нуждаясь в суррогатах.

Прочувствовав эту разницу и аналитически оценив ее символизм, мы сразу же попадаем в особый инфантильный (сказочный) мир, не идеологический, в вполне натуральный, где живут герои, выясняющие отношения с Матерью, которая внезапно, по непонятной пока причине, повернулась к Лесу передом, а к нам – задом, и превратилась в страшную и жестокую Бабу-Ягу.
Это мир травматизма «орального упрека», мир сказочных сюжетов, персонажей и символов, отыгрывающих сепарацию ребенка от Матери и переживание им фиксируемой на всю оставшуюся жизнь амбивалентности, двойственности, присущих этому этапу развития аффектов: с одной стороны вины и страха, а с другой – зависти и яростной агрессии. В горниле этих переживаний, как в сказочной Печи, формируется наше «Я», наша идентичность, наша способность или неспособность к самостоятельному, сепаратному, существованию. И наша социальность, поскольку масса людей позволяет каждому, кто растворяет свое «Я» в коллективном «Мы», избавиться от мучений «оральной амбивалентности», лишить их характера самонаказания и отыграть их вместе с другими подобными нам «лишенцами».

Динамика «орального упрека» переживается каждым из нас единожды, а массой – постоянно, в фоновом режиме, с явным обострением в периоды революционных социальных изменений.
Уровень аффективности «орального упрека» в России (да и не только в России) является базовым критерием готовности массы к очередному разрушению «до основания» привычного социального уклада и обслуживающего его политического режима.
Вспомним тут и марксову формулу о неизбежности экспроприации экспроприаторов, трансформировавшуюся в предреволюционной России в массовый лозунг «Грабь награбленное!»; и пресловутые «генеральские дачи», «узбекское дело, нити которого ведут на самый верх» и наше преклонение перед апостолами «орального бунта» конца 80-х - Гдляном и Ивановым.
Подобного рода уязвимость обществ патерналистского типа всем известна и активно используется претендентами на абсолютную власть (а младенческий тип массы, одержимой «оральным упреком», востребует именно такой тип властвования), с готовность поднимающими флаг «борьбы с коррупцией».  Вспомним, к примеру, путь к абсолютной власти президента соседней Беларуси.
Алексей Навальный также был буквально вынужден встать под эти знамена, когда после своих ранних экспериментов с русским национализмом (будучи соучредителем движения «Народ», участником «Русских маршей», соорганизатором «Русского национального движения», и т.д.), понял, что национализм в политическом итоге всегда охранителен, а вот борьба с коррупцией – всегда разрушительна и революционна.

Символика «орального упрека» проста и прозрачна. Она прекрасно выражена в культовой сказке, квалифицированной Фрейдом при работе со своим знаменитым русским пациентом Сергеем Панкеевым («Человеком-Волком») как базовый символический сюжет, отражающий глубинную специфичность «русскости» как таковой. Я имею в виду сказку о Козе и ее семерых козлятах. У Матери-Козы не хватает на всех молока и она «уходит их дому», превращаясь в коварного и злонамеренного Волка-Людоеда.
Эту сказку нам и рассказывает Навальный, выдавая себя за жертву коварного Волка-Людоеда, за того самого последнего козленка, который вовремя спрятался и уцелел. Он публично свидетельствует о преступлениях этого Волка, изначально являющегося, напомню, Матерью-Козой, преображенной нашим «оральным упреком» до неузнаваемости. Теперь она – Волк, окруживший себя волчатами, высасывающими все молоко и не дающими нам ни капли.
Зачем Навальный залез в эту сказку? Для того, чтобы этого Волка завалить (с помощью всех других «лишенцев» и потенциальных жертв) и получить статус новой Матери: поилицы, кормилицы и защитницы. Запасы молока у нашей Родины огромны, их просто крадут. Их нужно отнять у «жуликов и воров», переработать в творог и сметану и выгодно продать буржуинам. И вот тогда-то мы и заживем…

А что Стрелков? Кто он в этой сказке? А никто, его тут просто нет. Он герой совершенно иного символического сюжета – сказки о Красной Шапочке. Там тоже есть Мать, отторгающая от себя ребенка и отправляющая его в темный Лес. Там тоже есть Волк-Людоед, который пожирает ребенка, заняв место его Матери. Но там есть и Стрелок, храбрый Охотник, который убивает Волка и освобождает мир безусловной материнской любви и заботы, мир счастья, от разрушительного волчьего присутствия.
Кстати, если кто забыл – напомню. Волк – это Отец, который именно в таком обличье появляется в проективной культуре детства, сопровождающей, а порою и инициирующей наше развитие.
Тот самый Отец, который институционально выражен в фигуре Властителя, фигуре, которая и становится объектом трансформации «орального упрека» в агрессию.

И тут есть две сказочные стратегии, олицетворяемые двумя нашими героями.
Отца можно постепенно изводить «оральными упреками», потихоньку стаскивая с него маску Матери-Козы, проясняя его чужеродную природу и своекорыстные интересы. Это не ваша Мать, кричит чудом спасшийся из звериной пасти козленок, я знаю и свидетельствую. Это Волк-Людоед, не любите его, бойтесь его и гоните его из нашего Дома!
А можно отца спокойно и по-деловому зарезать, просто убить как скотину, как это было сделано с Николаем Романовым в Ипатьевском доме. Не обязательно при этом в «реале» убивать его физически. Убийство на языке сказки означает резкое и внезапное лишение любви. В этом варианте Отец не отторгается, а просто исчезает. Как это происходит технически мы знаем на примере бывшего уже президента соседней Украины. И Стрелок, охотник на Волков, дает нам понять, что и такой исход для Отца-Волка возможен.
В любом случае революция – это отцеубийство. Один из ближайших фрейдовских соратников и друзей – Пауль Федерн – даже отдельную книгу об этом написал: «Психоанализ революции: общество без отца» (1919).

Вот это и есть две дороги нашего общего будущего (они обе ведут налево, как мы уже выяснили, но все же не до конца совпадают).
Первая из них более комфортна; все битвы тут фантомны и гремят они лишь в области пропаганды и агитации, скандальных разоблачений и торжественных манифестаций. Идущий по ней удачливый козленок хочет, притворяясь заботливой Козой, получить статус нового Волка и навести свои порядки в Лесу. И это не ирония и не издевательство. Я даже допускаю, что козлиные порядки будут в чем-то лучше и справедливее прежних. Проблема только в том, что козленок этот какой-то не родной: даже считает он (а герои сказки о козе и козлятах постоянно навязчиво что-то считают), не загибая, а отгибая пальцы. А для тех, кто понимает язык телесной символики, это много чего значит.
Вторая дорога не столь извилиста и не столь богата достопримечательностями. По ней спокойно и не торопясь идет Спаситель Отечества, Охотник на Волков. В зоне этой дороги повисла тишина ожидания. Ожидания запроса на Стрелка… И я думаю, что Навальный уже догадался, какого уровня ошибку он допустил, напомнив миллионам, живущих в брюхе у Волка, про сказку о Красной Шапочке. Стоит добавить, что, будучи призванным к власти, Охотник не станет притворяться Козой, а сразу станет новым Волком.

Вот вроде бы и все, что я хотел сказать на данном уровне анализа.
Добавлю лишь, в качестве бонуса, свои предположения о персональных сказках героев разбираемой нами дискуссии. Это сказки их собственной жизни, не связанные непосредственно с их политическим имиджем.
Для Навального такой сказкой, несомненно, является «Колобок». Причем, наблюдая его пиетет к статусу собеседника как старшего офицера органов государственной безопасности, можно легко понять, какой именно зверь в нашем лесу его проглотил.
Стрелков же в данном плане не так откровенен, но смею предположить, что его по жизни ведет пафос героев классических американских комиксов.
Но это уже совсем другая история. К данным дебатам отношения не имеющая.

АНАЛИЗИРУЙ ЭТО: БИТВА МАЛЬЧИШЕЙ – КИБАЛЬЧИШ ПРОТИВ ПЛОХИША…



С утра все же не удержался и посмотрел вчерашние «дебаты» Навального и Стрелкова.

В ходе предваряющих это действо дебатов я уже высказал свою гражданскую позицию по поводу программ, разыгрываемых этими медиа-персонажами. А именно: в поединке сойдутся два левацких варианта реставрации русской национальной государственности – умеренных, институциональных, «антижуликов и антиворов» и тех "антижуликов и антиворов", но радикальных, готовых к насилию во благо.
А «других альтернатив» путинскому режиму, кстати говоря, нет и не предвидится. Выбирайте, товар налицо, во всей красе…
Так и вышло… Единственной темой спора было выяснение того, кто из собеседников «на самом деле» является патриотом и русским националистом и кто из них «на самом деле» хуже Путина.
В итоге оказалось, что «хуже Путина» обе позиции. И обсуждать тут вроде бы больше нечего.
Если бы не два обстоятельства – одно количественное, ну а второе, само собой, глубинно-психологическое.

И то, и другое буквально требуют сделать эту беседу (вне всякой очереди и без рейтингового тематического фильтра) в нашу колонку «АНАЛИЗИРУЙ ЭТО».

На количественной чаше этих весов суммарные миллионы сетевых просмотров видеороликов с данной дискуссией.
Ну а глубинно-психологический интерес обусловлен высочайшей степенью мифологической загруженности этого действа, его запредельно выраженной символичностью и даже архетипичностью.

Как обычно, я рассчитываю не на восторги или негодования по поводу собственных инсайтов, а на коллективное обсуждение анализируемого явления.
На обсуждение, которое и только которое способно снивелировать персональные «шероховатости» в рождении аналитических интерпретаций и помочь нам выйти на некий более или менее интерсубъективный результат. Который мы сможем положить в копилку своего понимания «себя здесь и сейчас».
И потому, не желая навязывать коллегам некую готовую схему истолкования анализируемого действа, я приберегу свои «аргументы и факты» для нашей «дискуссии о дискуссии».
А пока лишь обозначу некие метафоры, которые, возможно, помогут нам настроиться на единую аналитическую волну.

Сразу скажу, что Стрелков (Гиркин) потому и разгромно победил в этих дебатах, что изначально верно выбрал позицию, принуждая своего оппонента отыгрывать ее, этой позиции, стандартную парную роль. А эта роль на всех уровнях была ментально уязвима и архетипически деструктивна для имиджа Навального.

Уровень архетипа.
Здесь имела место взаимное отзеркаливание архетипического образа Иуды. Оба оппонента спровоцировали некие массовые процессы гражданского неповиновения (в России и на Украине) и оба уклонились от жертвенной ответственности, которую доныне несли и несут их соратники. Которых ищут, бросают в тюрьмы, судят и даже убивают, в то время как их вожди, попивая кофе, спокойно беседуют в уютной обстановке. Стрелков умудрился поймать амбивалентность архетипа предательства и развернуть негативный полюс его энергетики в сторону своего оппонента. Он предъявил миллионной аудитории предательство как долг и как благородное бремя, как жертву, оставив своему оппоненту предательство как корысть и как трусость.  

Уровень сказки.
Тут все просто: двумя-тремя точными мазками Стрелков создает себе образ Мальчиша-Кибальчиша. Он знает и верно хранит «военную тайну», он верен прошлому, за которое умирали отцы и братья, он постоянно сориентирован на происки враждебных «буржуинов». При этом Навальному достается малозавидная роль Плохиша – коллаборациониста и (опять же) предателя, ратующего за бережливое отношение к буржуинским деньгам, к варенью и печенью, полученным за распродажу Родины…

Уровень игры.
На этом уровне прошел раунд «чисто пацанской» игры в своих и чужих («казаки-разбойники», «наши и немцы», и т.п.). Тут главное первым, не доверяя случайностям разборок с камнем, ножницами и бумагой, объявить себя «орлом», «своим, «нашим»… И спокойно стоять на этой позиции, что для Стрелкова было совершенно несложно. Все его внеслужебная жизнь – это и есть мир реконструкции, постоянные игры в «наших» и «чужаков».

Уровень исторических аналогий.
Вот тут Навальный просто провалился, как в пропасть, в расставленную ему ловушку. Поддавшись на провокацию оппонента и признав себя кандидатом в Президенты (с какого-такого перепугу?), он начал говорить о себе в режиме – «а что я сделаю, когда приду к власти» или «я в ответе за всю Россию и потому…». Перед нами типичный Самозванец, очередной Лже-Дмитрий, а судя по все нарастающей похожести Навального на Ельцина – даже Лже-Борис. Может быть именно поэтому на его образ так легко клюют все те, кто считает идеалом 90-е годы и мечтает об их реинкарнации. Но в российской исторической мифологии Самозванец – это Враг. Причем – без вариантов, на уровне априорной коллективной веры.
Хотя (вытащу все же хоть одну карту из рукава) у нас сегодня все в России роди заняты самозванцами: и Царь у нас не настоящий, и бояре – поддельные, и, как мы видим, оппозиционный Царевич явно чужероден. Да и Минин с Пожарским, которых в едином лице пытается изобразить Стрелков, тоже явно пришли из сферы исторической реконструкции. Да и не Стрелков он вовсе, а Гиркин…

Уровень социальности.
Занятая Стрелковым идентификационная позиция профессионального спецслужбиста, профессионала органов госбезопасности, прошедшего все горячие точки и воевавшего во всех локальных войнах пореформенной России, сразу же вытеснила Навального на предельно уязвимую роль «штафирки», вечного студента, умствующего там, где нужно брать свою трехлинейку и идти в бой. Здесь столкнулись роли защитника государственности (даже преступной, что не отрицалось) и ее врага, не просто готового к атаке на государство, но и проведшего ряд таких атак.

Уровень политаналогий.
На этом уровне перед нами были Макрон и Ле Пен: рафинированный мальчик с тонкими пальцами и испуганным взглядом и матерый хищник, упорно идущий по кровавому следу и понимающий свою обреченность на итоговую победу. Что бы не говорили его оппонеты и чтобы не писали по этому поводу аналитики.
Вроде нас с вами…

На каждом из этих уровней может быть развернут интерпретационный анализ.
Не говоря уже о том, что каждый из участников нашего обсуждения может предложить свой уровень анализа.

Давайте – проанализируем и это…

ДЕЛАЙТЕ СТАВКИ, ГОСПОДА…



На днях широко известное в узких кругах медийное лицо наиболее агрессивно настроенного крыла антипутинской и антироссийской эмиграции, пожелавшей вчера устами своей нью-йоркской представительницы называться «русофобами», некто Слава Рабинович, разродился на это раз весьма правильной мыслью: «Путин повышает ставки».

Чудны дела твои, Господи! Истина, глаголившая порою лишь устами младенцев, заговорила вдруг голосом русофобского дерьма, носимого по волнам Средиземного моря. И это не глупое дерьмо, а очень хитрое и прозорливое (не случайно этот персонаж, по его, впрочем, словам был в свое время «правой рукой» пресловутого финансового махинатора Билла Браудера, объявленного нынче Россией в международный розыск).

Оно, возбудившись от того, что наш Президент не явился на вызов, посланный нашим героем и его 53-мя друзьями с целью его, Президента, коллективного избиения (а явиться он должен был на Сицилию в срочном порядке, пока они не протрезвели, и совершенно один и без охраны), стало пугать нас всех жуткой и провальной перспективой игровой стратегии Путина на полях большой межимперской игры.
Я уже писал о том, что большая шахматная доска времен Громыко и Киссинджера деградировала на пороге XXI века до уровня полубандитского катрана, где режутся в подкидного дурака и обирают региональных лохов без малейшего шанса отыграться (см. мои публикации на этой странице под тегом «Большая игра»).

Путинская Россия раз за разом, с расчетом на выигрыш, несла в этот игорный дом свои политические, экономические и идеологические ресурсы и неизменно выходила из него с ощутимыми потерями в сфере суверенитета и репутационного международного статуса.

Зачем мы вообще там играли? Такую схему оставил Президенту его предшественник – ЕБН, получивший заветный пропуск в игорный катран «Большая восьмерка» именно по причине склонности к постоянным проигрышам и незлобливости по отношению к обиравшим его шулерам.

И вот наконец-то до нас, еще пару лет назад обреченно шедших к очередному проигрышу, подсчитывая потери от прошлых игр (типа вступления в ВТО), дошло – а в ту ли игру мы играем? Подкидной дурак при игре с чужой заряженной колодой – это ведь и вправду развлечение для мазохистов.

Почуяв наше разочарование и нежелание играть по старым правилам, нам было предложили «перезагрузку игровой программы» в ходе которой любезно подсунули новую иргу – «блек джек» (в российском обиходе – «очко»). Но по сути ничего не изменилось. Раздающий, объявив себя единственной сверхдержавой, всегда имел на руках пару тузов. И при всей везучести, а наш Президент везуч, этого у него не могут отнять даже самые злобные враги, Россия могла рассчитывать только на участие в процессе, но не на положительный результат. Именно так выглядела «эпоха Медведева» в новейшей российской истории и по ее итогам стало понятно, что анальные радости «блек джека» - это не для нас.

То ли дело – покер. Прикупил, затихарился и блефуешь, блефуешь, поднимая ставки… Или не блефуешь, как знать…

Но в покер с нами никто играть не хотел. Наши игровые партнеры, деловито и эффективно, чего у них не отнимешь, провели партию игры в «очко» на Украине. В их понимании стратегия этой игры заключалась в том, чтобы расковырять в зоне национальных интересов России очередную задницу и поиметь нас в нее по полной программе. У России не было никаких шансов на выигрыш: либо расслабься и получай удовольствие, либо – оттолкни насильника и получи наказание.

И вдруг случилось непонятное. Не открывая своих карт, Россия делает первый ход и, в нарушение всех своих международных обязательств (навязанных стране по итогам еще ельциновских проигрышей в подкидного дурака), аннексирует Крым. Я мог бы произнести ряд фраз о майдане, референдуме, правом секторе и пр., при помощи которых мы все это обставляем, но хочу быть честным и максимально жестким – именно аннексировали. Заявив тем самым, что Россия – это сильная и независимая региональная держава, не допускающая игры по поводу своих исторических завоеваний. На языке катрана это выглядело так: «Ба, да у вас на кону недавно украденная у меня вещица! Ну-ка, давайте ее сюда! И лапы свои держите так, чтобы я их видел!».

Нас, естественно, тут же выгнали из игорного дома, переименованного по этому поводу в «Большую семерку» (ему это название, кстати, больше к лицу). И попытались наказать персонально, лишив наиболее резких и агрессивных российских игроков права выезда на международные игорные поля.

И тогда Россия делает следующий сдвоенный ход – Новороссия и контрсанкции, показывая тем самым, что играть она не прочь, но по своим правилам и на равноправной основе. «Партнеры» удивились – директор бензоколонки, которого пускали за игровой стол только по причине склонности к быстрым и легким проигрышам, взбунтовался и решил сам сдавать колоду. Ладно, сказали нам, признаем, что Россия не бензоколонка, а влиятельная региональная держава, и на Крым глаза закроем, но просим усвоить – мир, в котором мы все живем является полем только нашей игры и мы в ней всегда банкуем. Кому не нравится – марш за проволоку в кампанию с Ираном и Северной Кореей. Посмотрите на Сирию – вот судьба стран, не желающих следовать новому мировому порядку однополярного мира.
И тогда российские самолеты и ракеты полетели в Сирию. Началась наша борьба с ИГИЛ, не факт, что более эффективная, чем у коалиции наших игровых «партнеров», но уж точно выигрышная для нашего регионального союзника и проигрышная для наших региональных врагов (прежде всего – для Саудовской Аравии). После шокового молчания получаем ответку – да, вы больше, чем авторитетная региональная держава и имеете право на участие в проектах международного регулирования на равноправной основе. Но главою этих проектов всегда должны быть США и НАТО как их военно-политическая проекция. Молча присоединяйтесь.

Замечаете логику происходящего? Как только Россия повышает ставку, ее «партнеры» принимают тот российский ход, которые яростно отрицали на прошлом витке игровой «торговли». Мы все признаем, это ваш выигрыш, забирайте его и уходите. Даже вскрываться не будем (а чего вскрываться – досье Сноудена позволило открыть для России козыри и слабые карты ее «партнеров», я об этом недавно уже писал). Но не нужно больше повышать ставки, это опасно и разрушительно.

Вот и Слава о том же пишет – это опасно и разрушительно. Но для кого и для чего? Мы что, забыли, как еще два года назад штатовские республиканцы, рвущиеся сегодня к власти, уверенно говорили о расчленении России и постановке ее под жесткий внешний контроль? А вот сегодня все кандидаты-республиканцы говорят исключительно о диалоге с Россией и учете ее интересов (региональных, правда, но ведь партия еще не закончена).

Это опасно и разрушительно навязываемому миру нового порядка, основанного на гегемонии США и НАТО. Но уже наметилась тенденция к началу новой поляризации, появился ее центр и наметились силовые центростремительные тенденции. Нужно только повышать ставки, другой стратегии эта игра не имеет. Либо повышай ставку и выходи на следующий круг, либо – сдавайся, бросай карты и теряй все, что поставил на кон.

Остается ответить на два вопроса.

Первый – а куда еще повышать, ведь даже в самые холодные годы Холодной войны мы не палили ракетами по ближневосточным целям. Хотя поводы были. Скажем, в 1982 году, при оккупации Израилем Ливана (помните резню в лагерях палестинских беженцев?) и готовящемся броске израильских танковых бригад на Дамаск. Послали мы тогда части ПВО в район Дамаска, сбили пару израильских самолетов и все, на этом остановились. Не то, что нынче.

А вот есть куда повышать. И санкции, и военные вмешательства могут стать основой и для разорения страны, и для ее быстрого экономического возрождения и модернизации. Нужно только решиться на следующих ход – провести конституционную реформу и вернуть стране суверенитет, и политический (сбросив иго примата международного права над российским законодательством) и экономический (освободив Государственный банк от привязки финансовой политики к долларовым запасам).

А второй вопрос тоже не бином Ньютона. Звучит он часто – как страна с кризисной экономикой, с ослабленной финансовой системой, с падением экономического роста, бюджетными проблемами и пр. может претендовать на роль альтернативного США мирового лидера? Вот если бы мы говорили о Китае, скажем…

Вместо множества слов, которые я могу написать по этому поводу, предлагаю посмотреть на картинку. Как вы полагаете – кто тут главный?

НЕДЕТСКИЕ ИГРЫ В СИРИЙСКОЙ ПЕСОЧНИЦЕ...



С самого утра Саудовская Аравия наехала на РФ за то, что мы "не там вчера отбомбились"... И в принципе они правы. Войдя в игру под знаменем "борьбы с ИГ", мы слишком уж "по жадному" поделили эту песочницу.

Давайте разберемся. Формально Россия права, объявив террористами всех, кто воюет против власти абсолютно легитимного и только что переизбранного (летом 2014 г.) на вполне демократической основе президента Асада. Явка на выборах была 73.4% от всего населения страны, имеющего право голоса. Асад набрал 88.7% голосов, единый кандидат от системной оппозиции Махер Хаджар - 3.8% (знакомые параметры, не правда ли?).
После этого переговоры в Женеве с системной оппозицией о передаче власти стали явно бессмысленными и она начала активную военную кампанию (при поддержке коалиции во главе с США).
А вот теперь посмотрите на карту.

Общий враг сыграл со светской оппозицией (салатный цвет) в Сирии злую шутку. Они вступили во временную коалицию с местным отделением Аль-Каиды ("Фронтом Аль-Нусра", обозначенным белым цветом) и на сегодняшний день подразделения оппозиции, вооруженные странами НАТО, фактически влились в этот фронт. И карта показывает нам, что союз бело-зеленых пытается взять правительственные войска в клещи, наступая с севера (из района Алеппо на Хомс) и с юга (от Галан на израильской границе на Дамаск). И еще у них есть ряд плацдармов в "красной зоне", по одному из которых (в районе Хомса) вчера и нанесла удар российская авиагруппировка.

Аль-Каида, как мы помним, строит Халифат на деньги Саудовской Аравии и в интересах последней. ИГ, соответственно, на катарские деньги. Они антагонисты, друг друга ненавидят и держатся друг от друга подальше. Решая при этом задачи, поставленные перед ними их персональными заказчиками: Аль-Каида свергает светский режим в Сирии, а ИГ держит коридор для газопровода Катар-Европа, а также, как мы видим, ударными клиньями пробивается к морю вдоль линий нефтепроводов от захваченных ими иракских и сирийских нефтяных полей (это их дополнительный приз – демпинговая торговля ворованной нефтью).

По разным причинам, но и для Асада и для России обе эти террористические организации являются безусловно и равно враждебными. Саудиты же и натовцы играют в сложную игру с Аль-Каидой, но безусловно обеспокоены экспансией "черного халифата". Особую позицию занимает Турция, которая враждует с курдами (т.е. с желтыми анклавами). Если Асада свалят, то Сирия станет Ливией, где два халифата начнут перманентную войну друг с другом, Ливан и Турцию захлестнут волны беженцев, по проторенной уже дороге перенаправляемых в Европу. А за ними последует ад: террор, этническая преступность, прогнозируемый коллапс социальных моделей, с таким трудом выстроенных после WW2.

Новый игрок появился в этой песочнице как никогда вовремя. И судя по всему с определенным планом действий. Россия объявила, что будет наносить авиаудары только для поддержки наступательных операций правительственных войск. Последовательность этих операций очевидна. Сначала - покончить с опасными анклавами противников законной власти около стратегически важных центров страны (вчера был ликвидирован плацдарм Аль-Каиды около Хомса, на очереди - плацдарм в пригородах Дамаска). Далее - удары на север (сегодня весь день России бомбит позиции Аль-Каиды в окрестностях города Джиср-эш-Шугур, на северо-западе Сирии) и на юг. А уже потом - фронтальное наступление на территории (более 40% страны), занятые отрядами ИГ.

Это не просто план, это план практически гарантированного блицкрига. Асады и ранее, опираясь на поддержку подавляющего большинства населения, легко подавляли антиправительственный региональный и конфессиональный экстремизм, активно используя при этом авиацию (да и химическое оружие, врать не будем). И начали они проигрывать только тогда, когда НАТО, по ливийской схеме, «закрыло небо» исключительно для правительственной армии Сирии. И именно поэтому у оппозиционных отрядов нет средств ПВО; с неба им никто и ничто принципиально не могло угрожать.

А теперь может, а война на наших глазах превращается в избиение младенцев. Как говаривал легендарный таможенник Верещагин – все, ребята, побаловались, и будет…

Проблема тут только одна (США не будут открыто вписываться за Аль-Каиду, а саудитам достаточно своих проблем в Йемене; да без того они не особо с нами дружили, переживем их обиды). А именно – умение террористов прикрываться мирным населением и их презрительное равнодушие к любым жертвам среди последнего.

Что тут можно поделать? Отвечу цинично – ничего. Это зона ответственности президента Асада. И его отец, и он сам решительно шли на такие жертвы во имя спасения страны (и своего режима, но так уж совпадало) от спорадически возникающих террористических угроз.

Россия дала понять, что после победы Асад уйдет. Но не под суд в Гааге, как бы и кто бы этого ни желал, а в добровольную отставку и эмиграцию с гарантией безопасности. А Сирия останется многоконфессиональным светским государством с новым президентом, кандидатуры на роль которого скорее всего выявятся в ближайшее время на поле боя.

НОВЫЕ ПРАВИЛА В СТАРОЙ ИГРЕ



Хочу попробовать вытащить читателей из защитной ностальгии по 90-м годам и заманить в столь яростно вытесняемую современность. И даже приоткрыть завесу будущего...

Многие их вас еще помнят, надеюсь, ту серию материалов, которые я публиковал в своем ЖЖ (http://arisot.livejournal.com) под тегом «Большая Игра». Материалы были боевые, но печальные, поскольку предполагалось, что раунд 2016 года Россия должна была как обычно проиграть, но на этот раз проиграть с огромной потерей качества и игровой динамики. А поскольку нынешний жанр «Большой игра» был квалифицирован нами как «Подкидной дурак», то предполагалось, что в следующем году мы должны были остаться совсем без козырей (кроме одного – ядерного потенциала, ходить которым все равно нельзя).

И вот вдруг Россия, не дожидаясь приглашения за карточный стол, сама «замутила» партию, причем играя явно не в дурака. Судя по нарастающим ставкам, близким уже к «ва-банку», коварному блефу и сложным комбинациям потенциально выигрышный или проигрышных композиций, речь идет о покере. Т.е. об игре, где основой стратегии являются не наличные «козыри», а потенциальные комбинации, наличие которых противник должен предугадывать, но ни коим образом не знать заранее.

Россия постоянно повышает ставки. Что же у нее на руках? Некоторые «людоведы» утверждают, что ничего. Путин, мол, блефует, просто оттягивая позорное поражение. Многие (и очень многие) россияне, судьба и благополучие (а то и жизнь) которых поставлены на карту, просто верят своему игроку и надеются на то, что при итоговом вскрытии карт он предъявит миру нечто столь впечатляющее, что его (и их) победа будет безусловной. Но что это будет за комбинация, они и сами не знают.

Спешу одновременно и разочаровать верящих в Путина, и вселить в них дополнительную уверенность в победе.

Россия, увы, не научилась играть (в смысле – мухлевать). И «наши партнеры» прекрасно знают, что кроме слабенькой пары (нефть и газ) и, пожалей, не самой сильной троечки (армия, флот и ВВС) у нас на руках ничего больше нет.

Но нам просто повезло. В конце лета 2013 года пролетом из Гонконга в Эквадор в транзитной зоне российского аэропорта Шереметьево застрял некий молодой американец, которому оказалось невозможно вылететь из России без риска быть арестованным властями своей страны по обвинению в государственной измене.
Он был вынужден попросить временного убежища на территории РФ, каковое и получил 01 августа того же 2013 года.

Как вы догадались, это был тот самый Эдвард Сноуден, бывший сотрудник ЦРУ и АНБ, который выкрал по месту своей бывшей службы 1,7 миллиона секретных файлов. 200 000 из них, касающихся системы тотальной прослушки и контроля (в частности – сверхсекретной программы PRISM), он к тому времени успел предать гласности.

Ровно за месяц до предоставления Сноудену убежища, т.е. 1 июля, Владимир Путин сделал заявление, что Сноуден сможет остаться в России, но «есть одно условие: он должен прекратить свою работу, направленную на то, чтобы наносить ущерб нашим американским партнёрам, как это ни странно прозвучит из моих уст». На следующее утро Дмитрий Песков сообщил, что выдвинутые Путиным условия Сноудена не устраивают. Что это были за условия? Они очень просты: перестать сливать в прессу секретные файлы, дискредитирующие США. Такой слив делал обладание ими всеобщим и потому – некому не выгодным.

Что это были за файлы? По данным Пентагона, большинство похищенных Сноуденом документов касается "жизненно важных операций американской армии, флота, морских пехотинцев и ВВС" (http://top.rbc.ru/politics/10/01/2014/898589.shtml).
Т.е. речь идет о реальной информации, касающейся военного потенциала главного «игрового партнера» России, о реальных козырях, имеющихся у него на руках.
Сноуден думал целый месяц. И ему было, о чем подумать. Прекратив передавать украденные им данные журналистам и негласно предоставив их в распоряжение российских спецслужб, он переставал быть благородным рыцарем и становился простым шпионом. И тут Штаты совершили непоправимую ошибку: пока он думал, ему были предъявлены официальные обвинения в шпионаже и похищении государственной собственности. Сноудену не оставили выбора; уж лучше шпионом быть, чем шпионом слыть. И он перешел на сторону Света…

Вот тут-то нам карта и поперла. С конца 2013 года Россия перестала угадывать намерения «партнеров», постоянно опаздывая и лишь постфактум объясняя свое очередное поражения коварными происками противников. Теперь мы заранее знаем все их карты, причем не столько сильные (ими они и так кичатся), сколько именно слабые.
А зная слабости своего врага, можно быть всегда немного сильнее его. Немного, но ровно настолько, насколько необходимо. Не больше, чтобы не нарушить баланс сил, но и не меньше, чтобы не проиграть

Вот и все. А вы говорите – Крым, Донбасс, Сирия… Какая, мол, наглость и безрассудство…

Какая тут наглость? На период до президентских выборов в США (когда весь компромат можно будет списать на счет уходящей администрации) Россия обречена на доминирование в противостоянии с США. Подобно Давиду, знающему слабости Голиафа. И вольна делать все, что захочет. Было бы хотение.

А самое интересное – что Россия может и освободить Сноудена от принятых им на себя обязательств (ведь секретная информация имеет свойство "протухать"). И сделать его руками массированный слив «секретных файлов». Например, чтобы окончательно утопить и боевитых демократов (типа Клинтонши), и республиканских ястребов. Чтобы, к примеру, расчистить дорогу Трампу…

Но это уже совсем другая история и совсем иная игра...
И заметьте – совсем не проигрышная для нашей страны.
Что не может не радовать.

ВИРТУАЛЬНАЯ УКРАИНА - ДОКОЛЕ, НАКОНЕЦ...



О чем я думаю? О том, что благодаря массированной украинизации эфира смог окончательно отучить себя от просмотра новостных программ и политизированных ток-шоу.

И не то, чтобы они непрофессиональны или же эмоционально отвратны (хотя и не без того). Они просто чужие, не российские. Они говорят не о нас и показывают некую иную реальность некоей иной страны, часто сегодня называемой «виртуальной Украиной».
Что происходит на реальной Украине? Это бессмысленный вопрос. Там происходит столкновение еще нескольких виртуальных ее моделей, накачанных за этот год взаимной ненавистью, страхом и отчаянием. Там гибнут люди, убивая и умирая за очередную виртуальную модель своего мира. Я повторяю – своего, а не нашего.

Если Россия хотела бы прекратить это кровопролитие, она могла и может сделать это в одночасье. Просто под предлогом защиты мирного населения «закрыть небо» над зоной конфликта, жестко карая всех, кто открывает огонь. Так сделали страны НАТО в Ливии, к примеру.
Вместо этого мы создает свою виртуальную модель Украины и практически уже живем в ней, загружая себя до изнеможения Батуриными, Коломойскими, Захарченками, Порошенками и прочими персонажами этого царства теней. Вот уже полтора года. И что – это навсегда?
А давайте попробуем слезть с этой иглы. Просто игнорировать программы и передачи, муссирующие украинскую тематику и поддерживающие в нас эту виртуализацию психики. Поверьте, уже через неделю вам станет легче, а через месяц вы просто очнетесь от этого морока, забыв о нем раз и навсегда. А Украина исчезнет из вашего сознания так же легко, как исчезли Белоруссия с Молдовой. В последней, кстати, тоже недавно были выборы – и кто там победил? Вот то-то и оно.

Пора по совету великого Шекспира «повернуть глаза зрачками в душу» и посмотреть на себя, на нашу Родину и озаботиться ее жизнью и судьбой.
А нет ли, кстати, в телеэфире чего-нибудь про нашу страну? Остались, пожалуй, только малаховские ужастики, когда типических представителей российской глубинки привозят в Москву и с брезгливостью рассматривают их обыденную жизнь, стыдя их и жалея. И заодно оплачивая им ДНК-тесты, чтобы они хотя бы разобрались по степени родства… И это что – нормально? Или нас волнуют только «исполнение сторонами минских соглашений»?

Так давайте же оставим «виртуальную Украину» нашим политикам. Нам всем она больше не нужна, мы все уже про нее поняли и даже эмоционально поддержали ее как модель для принятия политических решений. Эти решения принимаются не нами, времена народных вече, слава Богу, у нас давно прошли. И не нужно больше «лохматить бабушку» и годами грузить себя совершенно ненужной и социопатогенной информацией, приучающей нас к обыденности войны.

Пора возделывать свой сад…